Моменты, когда ты была моей

Глава 11

Фэллон

THE PROPHECY

by Taylor Swift

10 лет назад

ОН: *** GIF с кантри-исполнителем, говорящим «с днем рождения» ***

ОНА: Ну и как сильно тебе было больно отправить этот GIF?

ОН: Оно того стоило, если это заставило тебя улыбнуться. Как празднуешь?

ОНА: Не знаю. Мама ничего не говорила, и это нормально. В этом году будто и праздновать не стоит. Без Спенсера все кажется неправильным.

ОН: Сегодня твой день. И ты ЗАСЛУЖИВАЕШЬ, чтобы его праздновали.

Настоящее

Ветер был на удивление холодным для этого времени года, хлестал по лицу, пробирался сквозь легкую фланелевую рубашку, пока я гнала Дейзи в гору. Над светлеющим небом разливалась яркая палитра цветов, словно мороженое «радуга». Сердце подпрыгнуло от восторга перед величием природы.

Закаты на пляже в Сан-Диего я любила, но ничто не могло сравниться с рассветом или закатом на ранчо. Белые вершины гор вздымались над головой, поля, усыпанные дикими цветами, качались в утреннем свете, а озеро отражало небо так, будто конца не существовало ни тому, ни другому.

Я нуждалась в этом — больше, чем сама себе признавала.

Здесь я чувствовала умиротворение и безопасность. Второе такое место было лишь одно — рядом с Паркером.

Но стоило этой мысли мелькнуть, я тут же оттолкнула ее.

Паркер не мой — так же, как не был моим и Джей-Джей. А вот это место — земля и все, что я вижу перед собой, — мое.

Я подстегнула Дейзи, и впереди показалась высокая стена из речного камня. Металлические ворота над дорогой распахнуты, приветствуя гостей курорта. За ними дикая красота предгорий Сьерры превращалась в тщательно продуманные сады с фигурными живыми изгородями и цветущими деревьями. Мы с папиными деньгами добавили бассейн с золотыми отблесками на воде. Рядом стояли несколько стильных кабан для уединения знаменитых гостей и бар, где можно было подплыть прямо на матрасе и заказать напиток.

А дальше возвышался викторианский замок, где я прожила первые пятнадцать лет. Завитки и башенки золотых фронтонов повторяли очертания английского замка, в подражание которому его построили мои прапрадеды. Тогда, в тридцатых, на нашей земле нашли алмазы, и состояние сделало семью одной из богатейших в Калифорнии. Но через десяток лет все иссякло.

К тому моменту, как погиб Спенсер, замок и угодья начали приходить в упадок. Ранчо стояло на грани банкротства. Тогда отец вмешался и предложил маме и мне превратить его в курорт, вложив свои деньги и опыт, заработанный на пятизвездочном комплексе в Лас-Вегасе. Я настояла, чтобы для нас с мамой построили маленький домик на два спальни выше в холмах. Так мы не мешали гостям и жили отдельно от замка.

Этот дом стал для нас шансом хоть как-то восстановить отношения. Не до конца — слишком много шрамов, слишком разное видение того, каким должно быть ранчо и курорт.

Мне казалось, мама до сих пор злилась, что земля досталась мне, а я злилась, что она, как мой опекун, имела право голоса. Иногда я думала, что дело в том, что я на сто процентов Харрингтон, без капли крови Херли, и старая вековая вражда двух фамилий мешала нам довериться друг другу.

Глупости, конечно. Но дядя Адам, мамин брат, уверял: проклятие не исчезнет, пока обе семьи живут на этой земле.

Копыта Дейзи застучали по круговой дорожке, я проехала мимо фонтана с кентаврами. Днем они были недвижимы, а вечером оживали — музыка, огни, шоу не хуже вегасского. С мамой мы закатывали глаза, когда папа предложил фонтан, но теперь это любимая забава гостей, которую все выкладывали в соцсети.

Стоянка за домом была пуста, но конюшни и загоны уже оживали. Скоро там появятся работники и гости, выбравшие наши пакеты «будни на ранчо».

Я спешилась. Из конюшни выбежал Чак, один из новых сотрудников.

— Забрать ее, мисс Харрингтон? — спросил он с надеждой. Худой, темноволосый паренек сразу привязался к Дейзи, когда мы привезли ее из Сан-Диего. И удивительно, но она к нему тоже. А ведь она разборчива. Джей-Джея, например, не выносила.

Но я не стала думать о том, что это значит, иначе снова застряну в самобичевании. Спенсер всегда говорил: ошибки делает каждый, но важно то, как ты живешь после признания их.

Я должна была быть лучше.

Я уже собиралась отказаться, но увидела рядом с одним из наших грузовиков троицу встревоженных лиц. Передала поводья Чаку.

— Зови меня Фэллон. Каждый раз, когда слышу «мисс Харрингтон», думаю, что это мама.

— Хорошо… Фэллон, — парень покраснел до корней.

Я кивнула на машину, возле которой стояли папа, Курт и Тедди.

— Что случилось?

— Не знаю, — нахмурился он. — Курт очень расстроился, когда вернулся с пастбища. Побежал прямо к мистеру Маркессу.

Курт — расстроен? Нужно было нечто серьезное, чтобы вывести из себя самого спокойного человека. Я прошла мимо загона и заглянула в кузов. Кровавое месиво, некогда бывшее коровой, сжало мой желудок.

— Что, черт возьми, произошло?

Папа перевел взгляд на меня.

— Курт и Тедди нашли ее на западном поле. Думаем, пума загнала, а падальщики доделали остальное.

— Черт. И камер там нет, чтобы убедиться, — сказала я.

Папа кивнул. Безопасность гостей была нашим приоритетом. Мы патрулировали главные зоны круглосуточно, установили камеры и экстренные телефоны, но пять тысяч акров земли закрыть было невозможно.

— Предупреди персонал и гостей о пуме. И проверьте, чтобы самка не устроила логово близко к тропам, — распорядилась я Курту.

Он лишь вскинул густую бровь, но не стал спорить.

— Уже собрал ребят. После завтрака пойдем прочесывать. Корову спасти не выйдет, мы с Тедди похороним ее на дальнем поле.

Я кивнула в знак благодарности.

— Сообщите, если будет что-то еще, — добавил папа.

Курт захлопнул кузов и уехал. Мы с отцом направились к отелю.

— Все в порядке, мисс Харр… э, Фэллон? — крикнул Чак.

Я коротко кивнула и пошла дальше.

— Этот мальчишка в тебя втрескался, как в Техас, — заметил отец.

— Я не даю повода.

— Тебе и не надо. Достаточно просто быть собой.

Я закатила глаза, но слова больно задели. Как он все еще мог видеть во мне хорошее после всего, что случилось в Сан-Диего? Я наделала ошибок, была эгоистичной трусихой, и расплачивался за это Джей-Джей.

Если бы я не вернула его в свою жизнь, если бы смогла полюбить так, как он хотел… Он бы не пошел на все то безумие. Я понимала: это не моя вина. Я не просила его влезать в долги и воровать лекарства. Но чувство вины за то, что я тянула время и притворялась, что могу быть другой, все равно точило меня.

Я сглотнула ком и сосредоточилась на разговоре про пуму, лишь бы не расплакаться.

— Уже несколько лет не было встреч с ними, — сказала я.

— Не понимаю, что могло спустить зверя так низко. Обычно шум курорта отпугивает, — отец сжал челюсть, скрежет зубов вернулся — привычка, от которой, я думала, он избавился.

Перед самым входом в офисы управления он остановился.

— Может, мне задержаться?

В его глазах была тревога. Я покачала головой.

— Нет. Ты не можешь подводить Сэди и детей. Они ждали лета в Австралии. Да и ты должен быть там на открытии.

— Там же зима. Кэро и Спенси будут разочарованы погодой.

Я рассмеялась.

— Может, и так. Но каждый раз, когда я с ними говорю, они добавляют новые планы в список. Тишины у тебя не будет.

Он улыбнулся, лицо озарилось любовью к детям.

Отец отошел, дернул мой хвостик, как когда-то делал Паркер. Сердце замерло.

— Ты уверена, что хочешь всего этого? — спросил он. — Мы еще можем продать ранчо, если у тебя другие мечты.

Вчера, за ужином в честь моего дня рождения, он вручил мне документы, официально передающие поместье и траст Харрингтонов на мое имя. Теперь успех или провал ранчо зависел от меня. И я не собиралась дать ему провалиться. Как там говорят? Отступать некуда. И это правда.

— Я сделала то, о чем ты просил, папа. Я поступила в колледж, попробовала все возможные профессии, изучила, каким может быть мое будущее. Но правда в том, что мое место здесь. Мне нужно это ранчо не меньше, чем ему нужна я. Забота о земле и нашей семье — это не бремя. Это дар. И я не хочу ничего большего.

Я не была уверена, что он поймет меня. Когда-то он сам отказался от своей доли в ранчо, обменяв ее на пачку денег после того, как мама его предала. Она сбежала со Спенсером за несколько дней до свадьбы с отцом. Тогда он, зная, что она беременна мной, ушел и никогда не оглянулся. Взял деньги и построил в Лас-Вегасе сеть баров, оставив меня здесь, с мамой и Спенсером. И вернулся в Риверс только после того, как его брат был убит.

— Если бы Спенсер слышал тебя сейчас, он бы просто светился от счастья, — сказал отец, голос его стал хриплым от эмоций.

Он прижал меня к себе, обнял крепко, а я — его. И каждый раз это удивляло нас обоих, ведь еще десять лет назад я считала его врагом за то, что он бросил меня и ранчо. Волна нежности накрыла так сильно, что у меня перехватило дыхание.

— Я люблю тебя, папа.

Его объятия стали еще крепче, а голос оставался грубым, когда он сказал:

— Я обещал, что ты больше никогда не столкнешься с бедой одна.

— И ты сдержал это обещание, папа. Ты был со мной в Сан-Диего. И я не одна здесь, на ранчо столько людей, что я не успеваю моргнуть, как кто-то оказывается рядом.

— Стоит только позвать и я примчусь мгновенно.

Я рассмеялась.

— Ну, чтобы долететь из Австралии в Калифорнию, понадобится минимум день. И еще вернуться назад во времени.

Он мягко подтолкнул мой подбородок.

— Супергерой, путешествующий во времени ради своей семьи. — Он стал серьезным. — Я бы сделал это, Утенок. Что угодно. Я серьезно. И если этот жалкий Джей-Джей или подонок Эйс хоть подует в твою сторону, я хочу знать.

Отпечатки на деньгах и наркотиках в нашей квартире принадлежали Джей-Джею. И хоть детектив Харрис не мог доказать это, он был почти уверен, что Джей-Джей сбывал наркотики через Эйса и его сеть. Если это правда, то Эйс вышел из тюрьмы в январе только ради того, чтобы тут же вернуться к прежним делам.

— Они не могут найти Селию, — сказала я.

Да, она сильно давила на меня, пока Эйс ждал суда — приходила на территорию кампуса, в мою квартиру, даже на конюшни, где я держала Дейзи во время соревнований. Но я не желала ей настоящей беды. После приговора она исчезла и не появлялась, даже когда Эйса выпустили. Я надеялась, что она наконец пришла в себя и ушла от него, а не что с ней случилось что-то ужасное.

Папа снова дернул мой хвостик.

— Ты не несешь ответственности за Селию, ровно как я не был ответственен за смерть Терезы Пьюзо. Они сами выбрали — связаться с дьяволом.

Мы с отцом оба когда-то пытались поступить правильно — и оба обожглись. Мы были куда больше похожи, чем мне хотелось признавать, пока я была подростком.

— Не позволяй своей вине заставить тебя ответить на звонок, если Джей-Джей вдруг объявится, — приказал он.

— Я заблокировала его номер. Чтобы достучаться до меня, ему придется оставить сообщение на стойке в отеле. А я просто проигнорирую. Но он не позвонит, папа. У него полно забот — судебное дело, кредиты, и те, у кого он воровал наркотики, будь то Эйс или кто-то еще. Я не переживаю.

Отец не выглядел таким уверенным, как я.

И на мгновение мои собственные сомнения подняли голову. В Сан-Диего я не слушала свою интуицию. Заглушала все тревожные звоночки, лишь бы дотянуть последние годы свободы в колледже.

Больше — никогда.

Теперь я буду слушать каждый сигнал. И сделаю все, чтобы защитить себя, ранчо и свою семью.

А еще — чтобы найти дорогу назад. К той Фэллон, которой я когда-то была.

♫ ♫ ♫

Не прошло и недели, как мои инстинкты снова взвыли, и я начала сомневаться, смогу ли когда-нибудь избавиться от тени того, что произошло в Сан-Диего.

Мы с Куртом стояли над телом еще одной изуродованной коровы, и меня терзало осознание — я принесла это зло на ранчо. На этот раз было абсолютно ясно: не пума. Не при словах «Ты заплатишь», вырезанных на коже животного.

Желудок перевернулся, и на унизительный миг я подумала, что меня действительно вырвет.

Я выросла на ферме. Видела немало крови, внутренностей, боли. Черт, я помогала принимать роды у коров, засовывала руки внутрь, чтобы теленок смог пробраться по родовым путям. Меня не мутило от запаха родильного стойла, так что уж мертвая корова на лугу, усыпанном колокольчиками и тысячелистником, точно не заставила бы меня лишиться завтрака. Даже если жестокость этой картины вызывала воспоминания о кошмарах, которые я так тщательно гнала прочь.

— Камеры? — спросила я, отворачиваясь от коровы и вдыхая запах сосен, принесенный ветром с вершины горы.

Курт развернулся вместе со мной и указал длинным пальцем:

— Ближайшая примерно в двухстах метрах к востоку. Попрошу Лэнса поднять записи за последние двадцать четыре часа — посмотрим, кто мог направляться в эту сторону.

Раны были свежими, кровь не успела засохнуть, падальщики еще не нашли тушу. Может, нам повезет.

— Я позвоню шерифу Уайли, — сказала я. — Пусть пришлет кого-то для протокола.

— Думаешь, это Джей-Джей? — нахмурился Курт, его густая, сросшаяся бровь нависла над теплыми карими глазами. За последние десять лет она стала еще гуще, а когда-то черные волосы теперь были щедро пересыпаны белым, как и борода с усами. Лицо, не закрытое волосами, казалось испещрено морщинами, словно его сморщили неудачным термоусадочным экспериментом.

Мои зубы стиснулись от его вопроса. Ненавижу, что все знают, что случилось в Сан-Диего. Так же, как ненавидела взгляды, которыми меня провожали в городе и на ранчо, когда я росла. Все в Риверсе знали о любовном треугольнике, в котором я родилась. Я была ребенком от предательства и шепот за спиной преследовал меня даже в подростковом возрасте, усилившийся после убийства Спенсера и возвращения отца.

Но хуже косых взглядов было осознание: эта бедная корова погибла из-за меня. Кто-то ненавидел меня настолько, что пришел на мою землю и истязал беззащитное животное. В глубине души я знала — лишь пара человек имели такую ненависть ко мне. И я не собиралась закрывать на это глаза.

— Я позвоню детективу Харрису, расскажу, что случилось, и спрошу, может ли он найти Джей-Джея и Эйса, — сказала я. — У них нет разрешения покидать Сан-Диего. Если поймают их здесь, вернут в тюрьму.

Я не могла представить, как Джей-Джей способен поднять руку на что-то живое. Но у него на стороне был Эйс. А я видела, на что Эйс способен. Его лицо, когда он душил Селию, навсегда отпечаталось в моей памяти. И лицо Джей-Джея в полицейском участке было почти таким же. По спине пробежал холодок.

— Ты собираешься позвонить и отцу?

Грудь сжало.

— Нет причин звонить папе, Курт, — ответила я.

Он недовольно фыркнул, и я добавила к словам острый взгляд:

— Ты хочешь сказать, что мы не справимся сами? Что тебе и всей команде охраны, за которую я плачу целое состояние, нужна помощь моего папочки? Что мы должны позвать его прилететь из Австралии, чтобы он магически решил проблему?

Я задела его гордость, и Курт рявкнул:

— Мы умеем защищать своих.

Я коротко кивнула.

— Вот именно.

Хотя сама не была в этом уверена.

Я вновь бросила взгляд на корову и желудок снова скрутило.

— Я поеду в замок, дождусь людей Уайли. Хочешь, чтобы я кого-то оставила здесь присматривать до их приезда?

— Нет. Я сам поговорю с тем, кого пришлет шериф.

Я еще раз быстро оглянулась на поле и зашагала к лошадям. Они нервничали, ощущая смерть в воздухе так же, как и я.

Достав телефон из заднего кармана поношенных джинсов, я набрала номер детектива Харриса. Первые пару недель после моего возвращения он часто звонил, рассказывая о ходе дела против Джей-Джея, но я не слышала его голос со времен своего дня рождения.

Он ответил на первом гудке, резко бросив:

— Харрис.

— Привет, это Фэллон.

— Фэллон, — его голос тут же смягчился. Почти с теплом. И я ненавидела это едва ли не так же сильно, как ежедневную жалость, что видела в глазах персонала. — Как ты?

— Была бы лучше, если бы за последнюю неделю у меня не изуродовали уже двух коров.

— Прошу прощения?

— Сейчас пришлю фото.

Я отправила снимок, сделанный сегодня, и услышала, как у него на другом конце пиликнул телефон.

— Черт, — пробормотал он. — Ты сказала — вторая? На первой было то же самое?

— Мы думали, что первую загнала пума, а падальщики доели. Там почти ничего не осталось. Где сейчас Джей-Джей? — спросила я, молясь, чтобы он оказался в квартире у Эйса.

Я знала, что он ночует у Эйса только потому, что Рэя рассказала — Джей-Джей пытался вернуться в нашу квартиру, но она выставила его за дверь. Его имени не было в договоре аренды, а я платила свою часть, пока Рэя не найдет кого-то, чтобы сдавать комнату, когда начнется учебный год.

— Я выясню и перезвоню, — бросил Харрис и отключился.

Я проглотила привычную волну вины и самобичевания, потом набрала шерифское управление. Меня сразу переключили на Уайли, и он выругался, когда услышал, что случилось. Обещал отправить заместителя немедленно.

Я прижалась лбом к морде Дейзи, пытаясь успокоить бушующий внутри хаос.

Что подумают наши гости, когда узнают — а они обязательно узнают — что у нас уже второй случай убийства коровы? И на этот раз с явной, яростной угрозой? Последнее, что мне сейчас нужно — чтобы они в панике разъехались в самый разгар сезона.

Мне нужно созвать управляющих отделов, обсудить, что мы скажем и как успокоим всех, не прибегая ко лжи.

Что же мне теперь делать, Спенс?

Я не могла вынести мысли, что привела это зло на ранчо.

Сколько еще я буду расплачиваться за свои ошибки?

Отмерят ли мне такой же срок, какой, вероятно, получит Джей-Джей? Годы?

А вдруг это вообще не связано со мной? Может, дело в самой земле или в прошлом, когда папа имел дело с Пьюзо? Но ведь все, кто ненавидел нас тогда, или мертвы, или за решеткой.

И все же я вспомнила недовольство папы, когда он увидел Лоренцо в Сан-Диего.

Я не позвоню отцу. Но наберу Джима Стилла. Его люди отвечают за безопасность здесь. Только сначала дождусь Харриса и Уайли, чтобы сообщить Джиму все подробности.

Если это Эйс или Джей-Джей, и их поймают здесь, мы сможем остановить что-то гораздо худшее.

Я сглотнула ком в горле, почесала щеку Дейзи и запрыгнула в седло. Подгонять ее не пришлось — она так же, как и я, хотела поскорее оставить это место смерти позади.

Но от движения у меня неожиданно скрутило желудок.

Я скакала с детства. Делала на спине Дейзи такие трюки, что люди называли их волшебством. Могла спрыгнуть, развернуться в воздухе и снова приземлиться, даже не задумываясь об этом. И меня никогда не укачивало.

Просто нервы, — сказала я себе. Нервы и горечь злости.

Эта злость мне пригодится.

Если мне снова придется столкнуться со злом — я буду готова.

Я уже проходила через это. Пройду еще раз.

А пока я сделаю все, чтобы защитить людей и животных, за которых я отвечаю.