Моменты, когда ты была моей

Глава 34

Паркер

HERO OF THE DAY

by Metallica

10 лет назад

ОНА: Из всей этой истории с дядей Адамом есть хоть что-то хорошее.

ОН: Если ты можешь увидеть хоть что-то хорошее в том, что тебя держали под дулом пистолета и избили рукояткой, то ты куда лучше меня.

ОНА: Мысль о том, что Сэди могла погибнуть, подтолкнула папу сделать решительный шаг и быть с ней по-настоящему. Ты бы видел, как он счастлив. Я никогда не видела его таким раньше.

ОН: Значит, ты никогда не смотрелась в зеркало, когда он смотрит на тебя. Ты приносишь ему радость, Фэллон. Он любит тебя.

Настоящее

Я не соврал Фэллон прошлой ночью, когда сказал ей, что впервые чувствую себя так, будто живу настоящей жизнью, а не в каком-то выдуманном детском сне. Быть с ней, мечтать о будущем, которое у нас не расписано по пунктам и строчкам, — это волнующе. Это вызов. Это интересно.

Но то, что меня бесило до чертиков, это то, что кто-то, чье имя мы до сих пор не знали, пытался разрушить эту новую жизнь, которую мы только начали строить. Встреча с Айком сегодня была шагом в правильном направлении, но мне было ненавистно, что Фэллон придется оказаться с ним в одной комнате. Ненавистно, что нам, возможно, придется позволить ему увидеть страх. То, что мы никогда не отдали бы врагу добровольно.

Я ощущал ее беспокойство, как скрытое течение под поверхностью воды, пока мы ехали.

Когда позвонил отец, я почти обрадовался, что тишина прервалась. Но эта радость быстро сменилась шоком, когда он сказал, что Адам мертв.

— Что случилось? — спросил я.

— Его отравили. Кто-то подмешивал бета-блокатор в его еду, и это вызвало остановку сердца, — сказал отец. — Идет расследование, проверяют персонал тюремной больницы и кухни, всех допрашивают.

— Значит, маловероятно, что он стоит за тем, что происходит на ранчо.

— Разве что это было самоубийство, — предположил отец. — Может, Адам спланировал месть, а потом свел счеты с жизнью.

— Ни за что дядя Адам не убил бы себя, — вмешалась Фэллон, резко мотнув головой. — Он был слишком высокомерен и слишком уверен в собственной значимости.

— Тюрьма меняет людей, — ответил ей отец. — Но я не спорю, это похоже на еще одну атаку. И все больше похоже, что она направлена против вашей семьи, а не лично против тебя. Думаю, это еще больше отдаляет нас от версии с Джей Джеем, но это все еще может быть Эйс.

Я ненавидел одно только упоминание имени Джей Джея. С такой силой я никогда никого и ничего не ненавидел. Даже Адам, после того как похитил Фэллон, не вызывал во мне такой лютой злобы. Может, потому, что я знал, именно из-за Джей Джея Эйс все еще оставался в жизни Фэллон. А может, потому что Джей Джей видел ее такой, какой видел я прошлой ночью, обнаженной не только телом, но и душой, сердцем. Хотя нет, поправил я себя. Джей Джей никогда не видел ее душу и сердце. Она никогда не отдавалась ему полностью. Она всегда принадлежала только мне.

— Тем более нам нужно встретиться с Айком, — сказал я.

— Согласен.

Наступила короткая тишина, и я уже собирался закончить звонок, когда отец добавил:

— К слову… хочу убедиться, что то, что произошло вчера между вами, не имеет к этому никакого отношения.

Я услышал тревогу в его голосе и почти был уверен, что вопрос скорее адресован мне, чем ей. Но мы ответили одновременно. Мое твердое «Абсолютно нет» слилось с ее «Нет».

Отец хмыкнул.

— Ладно тогда. Мне жаль только, что часть вашего медового месяца вы потратите на разборки с этой жалкой тварью в тюремной камере.

— После того как все это закончится, у нас будет настоящий медовый месяц, — сказал я и сам удивился, что сказал это всерьез. Удивление мелькнуло и в глазах Фэллон, но я только улыбнулся ей. — Может, поедем на озеро Морейн и займемся каякингом.

Она издала тот самый тихий полусмех, от которого у меня всегда дергались уголки губ и сердце становилось тепло.

— Позвони, когда закончите с этим придурком, — сказал отец и повесил трубку.

В машине снова воцарилась тишина. Я нарушил ее только тогда, когда мы припарковались на стоянке для посетителей тюрьмы.

— Я бы сказал, что жалею о смерти Адама, но это не так. Единственное, о чем я буду сожалеть, если тебе будет больно.

Она повернулась ко мне и покачала головой.

— Честно говоря, дядя Адам умер для меня десять лет назад. В тот момент, когда позволил Терезе ударить меня и не остановил ее, а потом еще и сам поднял руку на Сэди и попытался застрелить ее. С тех пор у меня больше нет дяди.

Я обхватил ее за шею и притянул ближе, чтобы коснуться ее губ. В основном я сделал это просто потому, что мог — это стало моей новой зависимостью, от которой я никогда не устану. Но еще и для того, чтобы напомнить ей: она в безопасности. Я никому не позволю причинить ей боль.

— Все равно шок, — сказал я, — что кто-то убил его.

Она нахмурилась, задумавшись.

— Почему все это происходит именно сейчас, Паркер? Что это спровоцировало?

Я прижал лоб к ее лбу.

— Не знаю. Но мы разберемся, Утенок.

Меня бесило, что я до сих пор не могу сложить все куски в цельную картину. Но выяснив, кто подсыпал бета-блокаторы в еду Адама, мы выйдем на след этого ублюдка.

Я выпрямился.

— Готова?

Она посмотрела на высокую башню с вооруженными охранниками и на скучные бежево-коричневые здания за колючей проволокой. Через пару секунд кивнула.

— Оставь в машине все, кроме удостоверения, — сказал я, а потом оббежал внедорожник и открыл ей дверь.

Как только мы оказались за стенами тюрьмы, меня окатило ощущение гнетущей безысходности. На заданиях я бывал и в местах похуже. Тюрьмах, пропитанных запахом смерти, гнили и мочи. Но даже здесь воздух был густ от гнева, отчаяния и страха. Эти чувства передавались каждому. И охранникам, и заключенным. Все были на взводе, готовые к тому, что в любой момент может случиться худшее. И если кто-то хоть на секунду ослаблял бдительность, расслаблялся, именно тогда и проскальзывало настоящее зло.

После тщательного досмотра нас отвели в зал ожидания. Стулья были привинчены к бетонному полу. Мы присели и стали ждать, пока за нами придет охранник.

Я положил руку на ее колено, которое нервно подрагивало, и переплел наши пальцы.

— Тебе не обязательно идти. Я могу зайти один.

Она резко застыла. Когда заговорила, в ее голосе дрожала ярость.

— Я хочу посмотреть ему в глаза. Хочу встретиться взглядом с Айком, когда мы спросим его об этих нападениях. Но больше всего я хочу увидеть того, кто пытался убить моего отца, запертым в клетке, из которой он никогда не выйдет.

Охранник подошел.

— Посетители к Айку Пьюзо.

Мы поднялись и пошли за ним по коридору, освещенному яркими холодными лампами. Свет был настолько резким, что почти не оставлял теней… но я их все равно чувствовал. Они будто висели в воздухе, пытаясь пробраться прямо в душу.

Отец договорился, чтобы нам выделили комнату, обычно предназначенную для встреч заключенных с адвокатами. Охранник открыл тяжелую металлическую дверь, и мы вошли в небольшое помещение с бетонными стенами.

В центре стоял прикрученный к полу металлический стол, а по обе стороны по два пластиковых легких стула, чтобы ими нельзя было нанести серьезный ущерб.

— Охранник, который приведет Пьюзо, будет ждать у противоположной двери, — объяснил надзиратель, указывая на дверь напротив нас. — Я буду стоять у этой. Когда будете готовы, постучите или нажмите кнопку. — Он показал на черную кнопку рядом с выходом.

И ушел, заперев нас в маленькой комнате.

Я почувствовал, как нервозность пытается прорваться наружу, но тут же подавил ее как на заданиях. Нервам здесь не место. Я не уйду из этой комнаты, пока не получу от Пьюзо хоть что-то.

Я окинул взглядом Фэллон. Сегодня утром она была счастлива, румянец на щеках, яркая розовая майка, глаза сияют. Но здесь ее свет померк. Синяки под глазами стали заметнее, как и ссадина на виске. Айку понравится то, что он увидит не только потому, что она красива, но и потому, что она ранена, потому что видно, как она страдает.

Я ненавидел это. Ненавидел, что она здесь.

Дверь на другой стороне открылась, появился охранник. За ним вошел заключенный, в кандалах на руках и ногах. Почти такого же роста, как охранник, широкоплечий, с темными волосами. Голова была опущена, и по моей шее пробежал холодок — предупреждение, что что-то не так.

Охранник шагнул в сторону, и заключенный поднял голову.

Я ожидал увидеть в его глазах гнев, ненависть, может, удовлетворение. Но увидел только замешательство.

Такое же, как у меня.

— Какого черта это значит? — зарычал я.

Охранник напрягся, рука дернулась к дубинке.

— Вы же просили привести Айка Пьюзо, верно?

Темные глаза заключенного скользнули по мне, а потом остановились на Фэллон. Я рывком поставил ее за свою спину.

— Верно. Так что веди его сюда.

На лице охранника появилось недоумение. Он нахмурился, глядя то на заключенного, то на нас.

— Это он и есть.

— Это не Айк, мать его, Пьюзо!

И тут меня осенило. Отсутствующий кусок пазла встал на место.

Энди узнала Айка Пьюзо, когда увидела его фото на телефоне Суини на днях. Он был в баре, приставал к ней, а я-то думал, что это Тони Кантори пока его не сожгли дотла.

Черт возьми. Айк все это время был на свободе.

— Пьюзо-78. Вот кто это, — сразу же встал в оборону охранник.

— Слушай, придурок, это не Айк Пьюзо. Это Тони Кантори, его чертов кузен. Тот самый, которого выпустили в начале года и который якобы погиб при пожаре. Вы, идиоты, позволили им поменяться местами!

Я был в ярости. Злость захлестнула так сильно и резко, что я едва удержался от того, чтобы броситься на одного из них или на обоих сразу. Мне пришлось сжать кулаки и вкопать ноги в пол, чтобы не сорваться.

Заключенный дернулся, будто собирался бежать, спасаться, но бежать ему было некуда.

Охранник заговорил в рацию — сбивчиво, торопливо — докладывая начальству. И пока он сосредоточенно пытался дозваться кого-то главного, я наконец двинулся. Прижал зэка к стене, обхватил ладонями ему шею и сжал — достаточно, чтобы он понял угрозу, но не настолько, чтобы не мог говорить.

— Сколько он тебе заплатил, чтобы ты досидел за него срок? И где он, черт возьми?

Тони оскалился, блеснув гнилыми зубами:

— Я все равно умираю. — Он показал руки: пальцы были вывернуты и побелевшие на концах. — Склеродермия медленно меня жрет. Сделка вышла честная. Он выходит и обеспечивает мою жену с ребенком на всю жизнь. А я выбираюсь из ада, в который превратилось мое тело. Мы рассчитывали, что пройдет хотя бы несколько месяцев, прежде чем кто-нибудь сообразит, что произошло.

— Где он?! — я впечатал его в стену так, что головой треснул о бетон.

Он лишь захохотал.

— Если ты думаешь, что он позаботится о твоей жене, ты идиот.

В его глазах что-то мелькнуло. Тревога.

— Говори, где он. — Я вжал предплечье ему в горло, и он захрипел.

— Спроси… Эйса.

Строительная фирма. Я думал, Тони познакомился с Эйсом на работе, уже после условно-досрочного. Но Айк уже знал его.

— С какого хрена Айк знает Эйса?

— Федеральная тюрьма, мужик. Эйс сидел за нападение на территории нацпарка. — Черт. Вот недостающий кусок, который мы упустили. Как мы все могли проглядеть, что они отбывали срок вместе? — Когда Айк и Эйс поняли, что каждый из них оказался здесь из-за одного и того же Маркеса… — Его взгляд скользнул к Фэллон, и я сильнее вжал руку ему в горло. — Не смотри на нее. Даже не думай о ней. — Это подстегнуло Айка. Он загорелся выйти. Убедил Эйса, что они расквитаются. Мою семью обещали обеспечить и всем хорошо.

Я оттолкнул его так, что он снова болезненно стукнулся о стену.

— Думаю, Айк повеселится с ее тугой задницей, прежде чем закончит, — ухмыльнулся Тони, косясь на Фэллон.

Мой кулак врезался ему в челюсть. Он развернулся боком, раздался его глухой смешок.

— Достаточно, — сказал охранник, вставая рядом со мной с дубинкой в руке.

Один охранник с жалкой дубинкой не помешал бы мне добить Тони, но точно обеспечил бы мне тонну бумажной волокиты и задержал бы нас. А мне внезапно стало необходимо убираться отсюда к черту. Мне нужно было вернуться в Риверс и найти Айка Пьюзо, пока он не сделал что-то хуже, чем изуродовать корову и сжечь здание.

Черт.

Я резко повернулся, шагнул к Фэллон и потащил ее к двери. Стукнул в нее кулаком.

— Наш администратор уже идет, — сказал охранник в комнате.

— Прекрасно. А мы уходим.

Дверь открыл тот, кто провожал нас внутрь. Его взгляд метнулся от заключенного к напарнику, затем к нам.

Я протащил Фэллон мимо него в коридор.

Дверь с грохотом захлопнулась за спиной. Каблуки охранника застучали по полу, он догнал нас.

— Вам нужно подождать.

— С какого хрена. Это чертово место выпустило на волю осужденного преступника — того, кто хочет крови моей жены и ее семьи. Последнее, что я собираюсь делать это торчать тут, пока вы выдергиваете головы из собственных задниц и пытаетесь понять, что произошло.

Я несся по коридору, а Фэллон вплела пальцы в мои, крепко сжав. Я наконец взглянул на нее. В ее лице жила тревога, но поверх нее то же пламя ярости, что жгло меня.

У самых дверей нас перегородил тип в дешевом костюме и с жалкой бородкой. И без того было ясно, что нас не выпустят, пока кто-то в комнате охраны не нажмет кнопку.

— Мистер Стил, мисс Харрингтон. Прошу пройти в мой кабинет.

Я наклонился к нему, и он инстинктивно отступил.

— Нет. Вы сами разбирайтесь, как умудрились все провалить. У нас с женой дела поважнее. Нам нужно защищать людей, потому что вы не справились со своей работой.

Внутри я трясся от ярости, но голос оставался ледяным и ровным.

Мужчина замялся.

— У наших отцов… — я взглянул на Фэллон и снова на него, — в телефоне губернатор под горячей кнопкой. Если попробуете нас задержать, это будет последним гвоздем в крышку того гнилого гроба, в который превратилась ваша карьера.

Он сглотнул и повернулся к стеклянной будке, где сидел охранник.

— Пропустите их.

Я не сказал больше ни слова. Просто шагнул в двери, когда они зазвенели, распахиваясь, не выпуская ладонь Фэллон из своей.

— Господи, Паркер, — прошипела Фэллон, когда мы оказались снаружи. Нас ударила полуденная невадская жара, обжигающая, душная, как моя злость.

И как вина, что полоснула по мне ножом. Какого черта мы упустили, что Эйс сидел с Айком? Они провели время в одной и той же тюрьме, а у нас это ни разу не всплыло. Сколько еще раз я подведу ее? Сколько раз мне еще нужно, а она все равно будет смотреть на меня как на героя своей истории?

Я почти бегом потащил Фэллон к внедорожнику, не выпуская ее руки. Запрыгнул на место, выдрал из бардачка телефон и завел двигатель, чтобы включился кондиционер.

— Он был на свободе. Все это время! — голос Фэллон задрожал, стал высоким, в нем звучали тревога и настоящий страх. — Боже. Мама. Он пошел за мамой, потому что папы не было… — Она нахмурилась. — Но папа же был на ранчо несколько дней после того, как мы вернулись из Сан-Диего… — Она покачала головой, пытаясь взять себя в руки.

— К тому моменту Айк, скорее всего, уже был на Востоке. В дом твоего отца вломились, помнишь? И кому-то нужно было подкупить того, кто убил Адама. Не повезло Айку: приперся в дом твоего отца, готовый его прикончить, а того нет. Его это должно было взбесить.

— Первую корову изуродовали, пока папа был со мной. На следующий день он, Сэди и дети уехали.

— Может, это был Эйс. Очевидно, они работают вместе. А может, они просто играют в кошки-мышки, мучая вас всех, прежде чем дернуть курок. Айк должен был понимать: Рэйфу будет еще больнее, если сперва испоганить твое имя и репутацию ранчо, а уже потом убить тебя. Рэйф бы примчался, и все оказались бы в одном месте.

У меня сердце рвалось на части от одной мысли, что ее могут убить. Тот же ледяной ужас, что накрыл меня, когда я увидел ее на земле после стрельбы, вернулся.

Отец взял трубку на первом гудке.

— Быстро вы.

Пока я рассказывал ему, что мы выяснили, его ругань становилась все ярче.

Фэллон набрала отца. Говорить одновременно было тяжело, и я вышел под сорокаградусную жару.

— Это частично объясняет сроки, — сказал отец. — Знакомство с Эйсом подстегнуло его действовать. У них было восемнадцать месяцев, чтобы вылепить план, и момент выдался идеальный — как раз к условно-досрочному Тони.

— Кто-то внутри это позволил, — рявкнул я, глянув на тюрьму.

— Не обязательно коррупция, Парк, — ответил отец. — Даже сейчас иногда сбегают под чужим именем. Редко, но раз в несколько лет это случается.

— Или он кого-то купил, например, того слизняка-администратора, который пытался нас задержать.

Голос отца стал темным и жестким.

— Они пытались вас удержать?

— Без насилия. Не заламывали, но было видно, что хотел прикрыть задницу, прежде чем мы раструбим, что произошло.

— Никому не удастся это замять, — прорычал отец.

— У Айка был Эйс на воле, но Айку нужно было чем-то расплатиться с картелем за деньги и липовые документы, без которых он бы не провернул побег. Особенно после «смерти» Тони, когда он уже не мог пользоваться его документами.

— Лоренцо был в ярости от того, что Тони работал на Лопеса, снова связывая семью с наркоторговцами. Потому мы и решили, что он убрал Кантори. Но…

Еще одна волна страха ударила мне в живот, когда отец осекся. Из темноты вынырнула старая догадка:

— Думаешь, Лоренцо всем рулит? Связался с картелем?

Отец помолчал, прикидывая.

— Не думаю. Сейчас у Лоренцо Пьюзо все чисто. Но если Айк на свободе, Лоренцо в такой же опасности, как Рэйф и Фэллон. Айк ненавидит все, что делает его кузен. Винит его почти так же, как Рэйфа.

Я открыл дверцу.

— Мы едем к нему. Он ответит нам лично.

— Я позвоню Лэнсу и ребятам на ранчо, а также шерифу Уайли, — сказал отец. — Сообщить Лоренцо, что вы к нему?

— Нет. Я хочу видеть его реакцию, когда скажу, что Айк сбежал.

Фэллон закончила разговор с отцом, пока я садился за руль.

— Папа собирается возвращаться домой, — страх, который уступил место злости, снова вышел на первый план и моя ярость вспыхнула еще сильнее. — Господи, Паркер, он сам станет мишенью. Он пытается оставить Сэди, но я слышала ее в трубке, она орет на него. Она его одного не отпустит.

Ее трясло — мелкой дрожью по всему телу.

Я притянул ее к себе через консоль, которая больно упиралась в нас. Меня бесило, что я снова подвел ее, бесило, что она вынуждена проходить через это, потому что мы упустили важную деталь. Я поцеловал ей лоб, гладя волосы:

— Мы найдем и остановим Айка раньше, чем твой отец сядет в самолет.

Она отстранилась и сверкнула на меня.

— Как? Никто даже следа его не чуял. Никто не знал, что он на свободе. Только Чак видел его. — Ее глаза распахнулись шире, страх хлынул с новой силой. — Он убьет Чака. Он единственный, кто видел его на ранчо.

— Чак не смог его опознать. Он лишь сказал, что у того были солнцезащитные очки, кепка и густая борода. — Я попытался успокоить ее, но не был уверен, что это сработает.

С усилием я отпустил ее. Хотел держать, пока не разглажу все ее страхи и дрожь, но нам нужно было двигаться к Лоренцо и обратно в Риверс.

— Отец звонит Лэнсу, а ты набери Курта и Тедди. Пусть присмотрят и за Чаком.

Она сделала все, как я попросил, а я вырулил со стоянки тюрьмы и вжал педаль в пол, несясь по шоссе к Вегасу и к Лоренцо Пьюзо, злость гнала меня вперед.