Моменты, когда ты была моей

Глава 19

Фэллон

I DARE YOU TO LOVE

by Trisha Yearwood

3,5 года назад

ОН: Скажи мне, что ты на самом деле не встречаешься с этим подражателем Патрика Суэйзи из «На гребне волны».

ОНА: Не ревнуй. Это не в твоем стиле, мистер «морской котик».

ОН: Не ревную, Утенок. Но ты же помнишь, что Патрик в том фильме был плохим парнем?

ОНА: Джей Джей безобиден. Он золотистый ретривер.

ОН: Даже ретриверы могут укусить.

ОНА: Боже, надеюсь, что да.

ОНА: Я тебя спугнула?

ОНА: Ну ты и зануда.

ОН: Только с тобой.

Настоящее

На следующее утро, пока небо еще оставалось темно-серым, я выскочила из дома, словно кролик, за которым гонится пума. За мной вновь тянулся шлейф стыда. После того как Паркер вышел из моей комнаты, я ворочалась, мучила себя мыслями, пока не провалилась в беспокойный сон. А потом — кошмар: я с Сэди в баре, но дверь на рассвете открывает не она, а Паркер. И именно его тело падает на землю после выстрела. Его глаза те, в которых гаснет свет.

Я проснулась с бешено колотящимся сердцем и тошнотворной пустотой в животе.

Пока собиралась к новому дню, страх понемногу растаял, уступив место ярости, на себя и на Паркера. За то, как мы закончили вчерашний вечер. Как у одного человека может быть столько власти, чтобы унижать меня снова и снова? Почему я до сих пор не выучила этот урок?

Я могла бы сказать, что снова не предложила себя ему, что даже заявила ему прямо — нет, я не предлагаю себя. Но по правде, я снова бросила вызов, а он снова его отклонил. Я не настолько наивна, чтобы думать, что не соблазняла его. Я видела жар и вожделение в его глазах. Слышала стон, когда коснулась его в озере. Но по какой-то причине он никогда не переступал стену, которую сам же и выстроил между нами.

Это все его чертова честь. Какая-то извращенная преданность — моему отцу, мне или своей команде.

Я ненавидела это.

Или, вернее, хотела ненавидеть, когда на самом деле именно его честь была частью того, за что я всегда любила Паркера.

А это главная причина, по которой я никогда не должна была позволить себе увязнуть в отношениях с Джей Джеем, которые то рвались, то возобновлялись годами. Джей Джей всегда ревновал меня к Паркеру, а я пыталась доказать нам обоим, что то, что я чувствую к Паркеру, — это просто детская привязанность.

Но все оказалось куда сложнее.

Может, когда мне было четырнадцать, до того как Паркер появился в моей жизни, как раз в тот момент, когда все рухнуло из-за отца, Сэди и семьи Пьюзо, это и было дружбой и ребяческой симпатией. Но когда в нашей семье появился кадет военно-морской академии, мускулистый, красивый, которому наши отцы поручили охранять меня, как герою из романа, мои подростковые гормоны рванули в космос. С того дня, всякий раз, когда он был рядом, я ощущала только огонь, который хотелось утолить.

С Джей Джеем у меня никогда не было этой безумной интенсивности. Он меня привлекал. Я позволила ему стать моим первым мужчиной, и у нас был неплохой секс. Но он не менял жизнь. Не затягивал меня в водоворот, где не понимаешь, где верх, а где низ. А Паркеру для этого хватало одного прикосновения. Одного взгляда и я делала все наоборот от того, что себе обещала.

Когда я вошла в конюшню, Кевин стоял с хмурым видом, уставившись в планшет с ежедневным списком экскурсий для гостей. Он поднял глаза, почесывая щетину и выглядел как настоящий ковбой — клетчатая рубашка, джинсы Wranglers, поношенные ботинки. Как глава отдела приключений для гостей, он следил, чтобы каждая активность была безопасной, проводилась опытными гидами и оставляла людей довольными, даже если они весь день провели, убирая навоз. Не знаю, как он это делал, но он мог убедить кого угодно, что самая скучная работа на ранчо — это сплошное удовольствие.

— Доброе утро, — поздоровалась я и направилась прямо в его импровизированный офис в переоборудованном стойле — там всегда варился кофе. Мы пытались переселить его в здание для работников рядом с кабинетом Курта, но Кевин настоял, что хочет быть ближе к делу.

— Сегодня будет жара, — сказал он, идя за мной.

Я налила в биоразлагаемый стакан кофе лишь до половины, но запах, который обычно был для меня сладким наркотиком, на этот раз скрутил желудок. Я попробовала сделать глоток и организм яростно воспротивился. Я сдержала рвотный позыв и подняла взгляд — Кевин внимательно меня разглядывал.

— Ты в порядке?

— Тяжелые выдались недели, — ответила я. — А что ты там так хмурился, когда я вошла? — перевела разговор, бросив взгляд на планшет.

— Кэрри позвонила — сказала, что заболела. Я планировал отправить ее с группой новичков по речной тропе к поляне у пещер. Я бы сам подменил, но уже беру на себя рыбалку Рэнди. Он на больничном с прошлой недели.

Мой желудок скрутило по совсем другой причине.

— Ты уверен, что она именно заболела, а не боится приходить на работу?

Он не ответил сразу «нет», и это кольнуло меня еще сильнее. Наконец, он покачал головой.

— Не думаю. Бесс сказала, что в лавке тоже много сотрудников звонят, что заболели. Наверное, вирус какой-то.

Жена Кевина держала крупнейший сувенирный магазин на Главной улице — заваленный до потолка деревенскими безделушками и старинными вещами, от которых туристы были в восторге. Но именно ее добровольная должность президента родительского комитета позволяла ей знать обо всем, что происходит в Риверс.

Я поставила кофе и отошла подальше — хотелось хоть немного уйти от запаха.

— Я могу повести группу, — предложила я. У меня был целый список дел на сегодня, и одно из важнейших — закончить просмотр личных дел сотрудников, чтобы понять, не кто-то ли из них, а не Джей Джей или Эйс, зарезал мою корову и сжег домик. Но поход к пещерам и обратно помог бы мне отвлечься от унижения.

Кевин потер подбородок.

— Ты уверена? У тебя и так дел по горло.

— А у кого их нет? Так у нас всегда было. Но я бы ни на что это не променяла, — ответила я. И это была правда. Мне нравился этот ритм, этот уровень активности и то, как каждый день ставил передо мной новые задачи. Просто я на время позволила себе это забыть.

Кевин улыбнулся.

— Я тоже.

— Я могу помочь, — тихий голос заставил меня подпрыгнуть от неожиданности. Я обернулась и увидела Чака у двери стойла.

— Господи, ты меня чуть до смерти не напугал!

Он, как всегда, выглядел нескладным подростком, которому еще предстоит вырасти в свое тело, но сегодня в его глазах мелькала грусть.

— Я знаю, я работаю тут не так давно, как остальные гиды, но я уже выучил все истории. Много узнал о растениях и животных. Я справлюсь.

Мы с Кевином обменялись взглядом, и он ответил первым:

— Спасибо, Чак, но мы не отправляем никого с гостями в одиночку, пока не будем уверены, что он готов.

Лицо Чака вытянулось от огорчения, и мне тоже стало его жаль.

— Почему бы тебе не поехать со мной? Будешь записывать, что я говорю, и делать заметки. Потом напишешь, как бы сам рассказывал группе, и представишь Кевину. Если ему понравится, посмотрим, как тебя можно подготовить.

Лицо подростка озарилось.

— Правда?

Я кивнула.

— Конечно. Мы хотим, чтобы нашим сотрудникам нравилось здесь работать и хотелось делиться этим с гостями. Кажется, ты уже не раз это доказал за это лето.

— Я оседлаю Дейзи для тебя, — сказал он, потом посмотрел на Кевина: — Можно я возьму Генри Пятого?

У этой лошади был сложный характер, но я не знала, насколько Чак опытный наездник, а Кевин — знал. Поэтому, когда он кивнул, я ничего не сказала. Просто позволила Чаку заняться лошадьми, а сама обсудила с Кевином список гостей и их опыт верховой езды.

Спустя час я помогала последнему гостю сесть на одну из самых спокойных лошадей, когда появился Паркер. Он мрачно нахмурился, отпустив руку Тео, и мальчишка тут же сорвался с места, крича про щенков, которых Тедди привел прошлой ночью.

Я чувствовала, как Паркер сверлит меня взглядом, пока не закончила помогать гостье и не отправила ее к остальным, ждавшим в конце дорожки. Чак уже был с группой и сказал что-то, отчего все рассмеялись. Может, в мальчишке и правда было больше, чем казалось.

Я положила руку на луку седла Дейзи, готовясь вскочить, прежде чем рискнула взглянуть на Паркера напрямую.

— Я сейчас уезжаю. Что тебе нужно?

Его ладонь легла поверх моей, и напряжение между нами было таким, что даже Дейзи занервничала и стукнула копытом. Она была самой спокойной лошадью из всех, кого я знала, но читала мои эмоции лучше, чем многие люди.

— В какой момент я не ясно объяснил, что я твой телохранитель? — прорычал он. Ни следа от вчерашнего смеха и заигрывания — в голосе остался один лед. И мне это даже понравилось. Так было проще держать оборону, не выставлять себя на блюдце.

Я сжала челюсть.

— Мне не нужен телохранитель.

— Не говори со мной, как с гостем. Я здесь, чтобы защищать тебя.

Я не была уверена, что злит его больше — то, что я ушла, не сказав ему, или то, что заказала завтрак в номер, чтобы он и Тео могли спокойно поесть утром.

— Я просто дала вам возможность выспаться, — холодно сказала я.

— Чушь, — резко бросил он, наклонившись ближе. Я не могла отступить — за спиной была лошадь. Его голос стал ниже, вибрируя в груди и разжигая тот самый огонь, который я пыталась погасить. — Ты ушла из-за того, что случилось прошлой ночью.

Мой взгляд невольно упал на его губы, а потом поднялся обратно.

— Ничего не случилось прошлой ночью.

— Когда ты поймешь, что я отталкиваю тебя не потому, что не хочу? — слова вырвались у него, и по его лицу тут же пронеслось выражение, будто он проглотил осу. Он отпрянул, мгновенно закрывшись.

— Ты забываешь, я тебе ничего не предлагала, — зло бросила я, ненавидя, что мы оба знали — это ложь.

Он скрестил руки на груди и кивнул в сторону группы, ждавшей меня.

— И кто из охраны едет с тобой в эту маленькую прогулку?

— Со мной будет Чак.

— Подросток? — Паркер взвился, не веря своим ушам.

— Мне никто больше не нужен. Если я поволоку за собой охрану, гости испугаются еще больше, чем уже напуганы, — прошипела я. — Кто бы это ни был, на меня днем не нападал. Трусливо лезли к моему скоту и ко мне глубокой ночью. Хочешь сделать для меня что-то полезное сегодня? Разберись, как они обходят камеры.

— Ты никуда одна не поедешь, — произнес он тоном приговора.

— Ты все время забываешь, что ты мне не отец и не начальник.

Раздавшееся покашливание заставило нас синхронно обернуться и одновременно прошипеть:

— Что?

Тедди стоял, едва сдерживая улыбку.

— Хотел узнать, можно ли Тео сегодня снова побыть со мной.

Мальчишка подпрыгивал у него за спиной с ноги на ногу.

— Тедди научит меня кататься на пони. На настоящем пони!

По виду Паркера было понятно — он хочет отказать. И мое глупое сердце дрогнуло от того, насколько он разрывается. Он не хотел перекладывать свои обязанности ни на кого — ни в отношении Тео, ни в чем-то еще. Мне было больно, что он считает, будто обязан тащить весь груз один, словно доверить кому-то часть забот — значит провалиться.

С ранчо в две тысячи гектаров и сотнями сотрудников, которых я считала «своими» с тех пор, как умер Спенсер, я знала тяжесть ответственности лучше многих. Только я всегда этой ноши хотела. И даже злилась, как мама надрывалась ради нее между срывами. Но правда была в том, что я никогда не могла до конца рассчитывать, что мама поставит ранчо и меня на первое место, когда звали таблетки. Я думала сама, что ранчо всегда будет на первом месте и все равно провалилась. Уехала учиться, почти не думая о нем. А теперь, когда оно целиком на мне, оно крошится по краям, будто я не умею подбрасывать все мячи с нужным темпом.

Я не хотела, чтобы Паркер чувствовал то же самое — как будто любой миг уронит мяч, выбирая между мной и Тео. И с неожиданной ясностью поняла: я и сама так больше не хочу — бояться доверить кому-то поймать мяч за меня. Свои застарелые проблемы я сегодня, может, и не решу, но ему помочь могу.

Я положила ладонь ему на предплечье.

— Иди к охране. Узнай, не нашли ли Уайли с Крэнки что-то новое. Так ты лучше всего поможешь мне сегодня.

Он покачал головой.

— Сделаю это после того, как вернемся. — И Тедди: — Мне нужна лошадь.

Я фыркнула.

— Когда ты вообще в последний раз ездил верхом, Кермит?

Он проигнорировал и ушел в конюшню.

Тедди замялся, глядя то на меня, то в сторону конюшни. Я раздраженно выдохнула.

— Ладно. Дай ему Денди. Он спокойный и не взбрыкнет, даже если Паркер перетянет повод.

Тедди кивнул, все еще сдерживая улыбку. Я вскочила в седло и глянула на него сверху.

— Я отправляюсь. Передай Паркеру: если уж ему так неймется, пусть догоняет.

Может, свалится и поймет, что не все может, что даже у «морских котиков» есть пределы.

Я щелкнула языком, и Дейзи, как всегда за эти годы, послушно пошла. В седле я всегда была сильной и уверенной. Мы с Дейзи двигались как одно целое, читая друг друга: по малейшему напряжению мышц каждая знала, что нужно другой. Мы выросли вместе — ковбойская посадка, трюковая езда, тысячи часов тренировок.

Студенческие соревнования были пресными, ничего общего с теми отчаянными трюками, которыми я развлекала первых гостей курорта в подростковые годы. Те шоу два раза в неделю заморозили на время моей учебы и возрождали лишь по большим праздникам вроде Четвертого июля. Может, раз я вернулась насовсем, пора вернуть их и в расписание. Нам с Дейзи нужен будет выход для энергии. А вдруг удастся затащить Мэйзи — пусть возобновит свой номер в свободные от смен в больнице дни.

Я прижала колени к бокам Дейзи, и она перешла на уверенный галоп, догоняя у въезда восьмерых гостей и Чака, которые меня ждали.

— Простите за задержку, похоже, у нас будет опоздавший, — сказала я. Бросила взгляд к конюшне — Паркера не было. — Вопросы перед стартом?

Все покачали головами, и я повела Дейзи с асфальта на утоптанную тропу к реке. Мы петляли вдоль воды, поднимаясь в горы к поляне у пещер. Внутрь не пойдем: они узкие и глубокие, легко заблудиться, если не знаешь ходы. Но слухи про разбойников девятнадцатого века гости обожали. Я даже прикидывала когда-то полноценную экскурсию, но страховки тогда задушили идею. Может, когда-нибудь.

Учащенный стук копыт предупредил о приближении Паркера, но я не обернулась. Я все еще злилась — и на него, и на себя.

Тропа здесь была достаточно широкой, чтобы идти по двое, и мужчина в очках поравнялся со мной на самой покладистой из наших кобыл:

— Скажите, правда, что вашу землю выиграли в покер? И что бриллианты, которые вы нашли, оставили пираты?

Я улыбнулась.

— Да, мой прапрадед Харрингтон взял ранчо роял-флэшем. Но я потомок обоих игроков, так что можно сказать, земля просто вернулась домой. А бриллианты оставили не пираты, а вулканы: нам просто повезло, что кимберлитовые трубы вынесли их на поверхность.

В глазах вспыхнула жадность.

— А сейчас там еще что-то есть?

С тех пор, как мы сделали из ранчо курорт, десятки гостей тайком пытались копать. В основном безобидно, но иногда перегибали — калечили землю и сами попадали в передряги.

— Нет. Поверьте, мои предки не остановились бы, если бы думали, что там остался хоть один блестящий камешек.

Он хотел спросить еще, но я притормозила Дейзи и обратилась сразу ко всей группе, рассказала о местных травах и деревьях, о лечебных свойствах тысячелистника и хвои секвойи, а потом двинулась дальше, пообещав, что сегодня они увидят одну из старейших секвой района.

Мы часто останавливались для фото, и к поляне у пещер добрались розовощекими и довольными. Пока гости доставали из седельных сумок ланч, собранный на кухне отеля, Чак показывал им столы и уже травил байки про разбойников и как он сам лазил в пещеры искать клад.

Радостно отметив, что он и правда знает все старые истории (хотя я и не хотела, чтобы он подначивал гостей шастать в поисках сокровищ), я оставила его и пошла проверять лошадей — провела руками по ногам, спинам, убедилась, что новички никого не натерли и не дергали. Каждая лошадь тыкалась губами в сумку у меня через плечо — там всегда находились угощения.

Паркер пошел рядом и кивнул в сторону гостей.

— Ты с ними правда хороша.

Я приподняла бровь.

— Это ты ласковый, потому что по-твоему вышло?

В уголках его глаз смялись смешинки, он сдерживал улыбку.

— Я обычно и есть ласковый. Веришь или нет, мои считают меня самым спокойным и бесконфликтным в команде. Это ты одна делаешь меня рычащим.

От того, как в конце фразы у него сел голос, во мне снова вспыхнуло желание. И чтобы он не увидел, я отвернулась первой.

— Ладно, спасатель Малибу, — поддела я.

Он усмехнулся.

— Надо было не рассказывать, как меня прозвали.

— Ты помнишь, как вел себя в точности как Паркер Стивенсон с дружками? Ты вытащил из воды женщину, махавшую руками, будто за ней акула гонится. А там была рыбешка, — я попыталась сказать это ровно, но прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

— Она вцепилась в меня, как детеныш коалы.

— Я слышала, как ее подруги обсуждали, что она узнала про «морского котика» и решила, что разыграть бедную жертву лучший путь к твоему сердцу.

Он вспыхнул — редкий, восхитительный румянец, от которого у меня внутри легонько закололо.

Я толкнула его плечом.

— Ты же отвез ее домой.

Его взгляд стал серьезным.

— Не в том смысле, который ты имеешь в виду. Я быстро понял, чего она хочет. Ей нужен был киношный финал, блеск обручального кольца «морского котика», но не я. И я точно не хотел «жить долго и счастливо» с ней. Женщины, которых я приглашаю в постель, знают, что я предлагаю. Одна ночь. И точка.

— Большой и страшный «котик», который на самом деле трусит, — сказала я.

— Прошу прощения? — он искренне удивился.

— Любовь требует смелости, Паркер. Рискнуть собой в отношениях — это и есть настоящая храбрость. Нужно отдать часть себя другому и надеяться, что он убережет. Ты говоришь, что не хочешь, чтобы тебя ждали, что не хочешь ранить кого-то, если с тобой что-то случится в задании. Но твое правило «только одна ночь» гарантирует, что не ранят тебя.

Ему не понравилось, что я попала в точку, и когда он огрызнулся, я не приняла это на свой счет, хоть слова и царапнули:

— И как там твой риск с Джей Джеем, сработал?

Я лишь пожала плечом. Потом отошла к седлу за своим пакетом.

— Ты не взял еду на кухне. Делить будешь со мной.

— Фэллон… — в его голосе слышалось извинение, но продолжать он не стал.

И правильно. Сегодня мне нужен был тот Паркер, который меня злил, или друг, которого можно дразнить. Но не тот, которого я хочу в своей постели. Только так я переживу его присутствие на ранчо и не продолжу позориться дальше.