Моменты, когда ты была моей

Глава 2

Паркер

I'M ON FIRE

by Bruce Springsteen

5 лет назад

ОНА: Если ты свободен сегодня вечером, у нас на пляже будет костер. Приходи.

ОН: А кантри там будут врубать на всю?

ОНА: Возможно. Но я не отвечаю за музыку. Уверена, ты сможешь уговорить Рэю включить ту дрянь, от которой у меня уши вянут.

ОН: Или она замучает нас всех своим регги.

ОНА: Регги начинает мне нравиться.

ОН: Для тебя, Утенок, уже совсем нет надежды.

ОНА: Зато я готова пробовать новое. А вот ты никогда не меняешь мнение, если уж однажды что-то решил.

Фэллон рассмеялась над чем-то, что сказала ее подруга, когда они вернулись с пляжных душевых. Ее полные губы растянулись в улыбке, глаза сощурились, а длинная коса взлетела за плечо. Волосы еще были мокрые, и на закатном солнце сияли теплым янтарем — словно мед или виски. Свет обжег их золотыми искрами, накинул на нее ореол и превратил в ангела.

Только если она и была ангелом, то скорее архангелом, а не той нежной небожительницей, что сидит на облаке. У нее был бы огненный меч и броня, и она сражалась бы за свое дело. Она всегда была такой, даже ребенком — защищала тех, кого любила, землю, что унаследовала, и дом с той страстью, какой не хватало многим взрослым в ее жизни.

Ей всего девятнадцать, но она повидала и вынесла на своих плечах больше, чем кто-либо из знакомых мне людей. Только я один из всей этой студенческой толпы у костра знал об этом.

С тех пор как она переехала в Сан-Диего, Фэллон будто надела другую маску. Старалась забыть, откуда родом, притворялась, что она такая же, как остальные, хотя на самом деле была наследницей. Хозяйкой пяти тысяч акров земли и пятизвездочного курорта у подножья Сьерры. Сейчас все находилось под опекой матери, но в двадцать четыре оно станет ее собственностью.

Подойдя к костру, она села рядом со мной в пляжное кресло. Полдюжины парней следили за каждым ее шагом, и ярость распирала меня от похоти в их глазах. Я ненавидел это. Ненавидел еще и потому, что сам слишком часто думал о ней теми же мыслями. Хотел оборвать их, как обрывал собственные.

Когда мы встретились у воды, она была в гидрокостюме и каталась на малиновой доске. Мы вместе бороздили волны почти час, прежде чем вернулись на берег. А теперь костюм исчез, и вместо него было крошечное бикини, под которым — километры обнаженной кожи. Я захлебнулся водой, когда увидел, что купальник практически прозрачный.

Я сорвал с себя футболку и бросил ей.

— Прикройся, — прорычал я.

Ее глаза расширились, когда она поймала черный хлопок.

— Прошу прощения?

Я наклонился ближе, и меня ударил ее запах — соленый океан и дикие цветы. Рай и ад в одном.

— Ты как будто вообще без одежды, Утенок. Купальник весь просвечивает.

Щеки у нее вспыхнули, глаза метнулись вниз, и она увидела то же, что и я. То, что заметили все эти ублюдки вокруг.

Она натянула мою футболку и, поправив волосы, снова посмотрела на меня. Взгляд уже стал спокойным, плечи расслабились.

— Не думаю, что показываю что-то, чего тут никто никогда не видел, — пожала она плечами.

Мысль померкла, в голове загудел гнев. Что это значило? Что все эти парни видели ее голой?

— Я не имела в виду себя, Паркер, — она рассмеялась, уловив мое выражение. — Я о женских телах вообще.

Но я не был уверен. Она студентка второго курса, у нее были парни. Она писала мне про свидания еще со школы. Задавала вопросы, которые должна была задавать матери, но мать то пропадала, то возвращалась, борясь с опиатами. Слава богу, она ни разу не спросила меня о самом главном. Я не вынес бы знать, что она отдалась какому-то недостойному придурку.

Я не был уверен, что вообще кто-то заслуживал ее. Даже я.

Она повернулась к подруге.

— Ты была права, Рэя. Двадцать долларов за купальник — слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Уже катышки? — спросила Рэя.

— Просвечивает, — ответила Фэллон, вскинув на меня бровь. — Паркер не оценил.

— Паркеру надо дать другим повеселиться, — съязвил парень напротив костра.

Мои мышцы напряглись, готовые броситься через огонь и разбить ему лицо.

— Оставь, Парк, — тихо остановил меня Уилл, положив ладонь мне на руку.

Я посмотрел на него. Его темные волосы горели рыжими искрами в свете огня, сбивались вихрами после купания. Рядом устроилась Алтея — смуглая, с фиолетовыми волосами и татуировками на плечах. Я не был в восторге от нее, но Уилл любил ее до безумия.

Я проглотил ком в горле, заставив себя расслабиться. Мальчишка напротив не стоил моей карьеры — я слишком много вложил в нее, чтобы сейчас угробить из-за драки.

Музыка загремела из колонки, и пляжный вечер стал пряным, томным. Рэя потянула Фэллон танцевать. Моя футболка задернулась по ее бедру, мелькнув голубым купальником, и я снова почувствовал, как во мне зашевелился зверь. Женщина, которую я обязан защищать и ничего больше.

Восемь лет назад я поклялся нашим отцам: всегда буду ее охранять и держать руки при себе. Тогда я подвел. Оставил ее на минуту, и она едва не погибла. Второго такого шанса я себе не дам.

Солнце нырнуло в океан. Волны шептали о ночных учениях, о первой миссии, когда тишину разорвала стрельба. Взгляд Уилла стал таким же тяжелым. Мы оба знали — каждая операция отнимает что-то у нас.

К полуночи на песке появились бутылки, пары слились в объятиях. Большинство еще не достигло возраста, когда можно покупать алкоголь, и я не собирался рисковать обвинением. Встал и потянулся. Уилл тоже поднялся, увлекая Алтею.

— Пора домой, Утенок, — сказал я Фэллон.

Она обернулась с улыбкой, и мне будто стрелу в грудь вогнали. Господи, почему она должна быть такой красивой? Она сияла, освещая ночь.

— Ты же еще несколько дней в городе? Увижу тебя до того, как ты уйдешь в море?

Я поднял ее сумку.

— Увидишь меня сегодня. Пошли.

— Ты мне не указ, Кермит, — фыркнула она.

Я просто закинул ее телефон в карман и двинулся к парковке.

— Тут тебе делать нечего, — буркнул я, глянув на пляж, где молодежь уже целовалась в темноте.

— Мне не двенадцать, Паркер. Никто не приставлял тебя ко мне нянькой.

— Одно слово, Утенок, — прорычал я. — И Рэйф обеспечит тебе круглосуточную охрану.

Взгляд Рэи метался между нами, и на ее лбу появилась морщинка. Лицо Фэллон побледнело, и она шагнула ближе, плотно сжав губы при моем упоминании о ее отце. Она наклонилась и прошептала:

— Ты знаешь, я не говорю об этом здесь. Никто не знает.

Вместо ответа я поднял ее и закинул на плечо, как мешок с песком, которые нас заставляли таскать на тренировках.

— Паркер! — взвизгнула она, молотя меня кулаками.

Я посмотрел на Рэю.

— Ты идешь?

Губы Рэи дрогнули, и она указала на парня, сидящего на стуле рядом с ней.

— Нет, сегодня я остаюсь с Джореном.

— Будь осторожна, Рэя, — сказал я и развернулся на каблуках, чтобы последовать за Уиллом и Алтеей, которые пробирались по песку к парковке.

Фэллон все еще была в бешенстве, она орала и плевалась, как дикая кошка, и шлепала меня по заднице.

— Ты понимаешь, что больнее будет тебе, а не мне? — сказал я, когда ее ладони начали шлепать по моей заднице.

Уилл только смеялся.

— Увидимся завтра на базе, Спасатели Малибу. Удачи! — крикнул он.

Удачи не будет. Это не обо мне.

У своей машины я поставил Фэллон на землю. Она попыталась обойти меня, но я уперся руками в дверцу, преграждая путь.

— Хватит.

Она скрестила руки на груди и прожгла меня взглядом.

— Ты приплел моего отца. А если я напишу твоему, что ты обращаешься со мной как с вещью?

— Если ты расскажешь ему все как есть, он, скорее всего, меня похвалит.

Она резко выдохнула, раздраженная.

Наши взгляды сцепились, и я снова почувствовал этот невыносимый зов где-то глубоко в груди. Она облизнула губы, и у меня дернулся низ живота. Недопустимо.

Она отвернулась первой, глядя на океан. Волны шептали свои искушения.

— Я не хочу, чтобы ты был моим телохранителем, Паркер, — сказала она низко и хрипло. А когда снова посмотрела на меня, в ее глазах был такой огонь, что у меня подогнулись колени.

Желание. Дикий огонь, способный сжечь меня дотла одним только взглядом.

Пульс внизу бился яростно.

Я заставил себя не обращать внимания.

— Я здесь не как твой телохранитель. Я здесь как друг. А хороший друг не оставит тебя одну среди пьяных парней, у которых на уме только одно — переспать.

Она приподняла бровь.

— Может, у меня самой это на уме.

Ее взгляд скользнул к моим губам, и желание отдать ей то, чего хотела она, чего хотели мы оба, оказалось слишком сильным. Слишком опасным.

Я шагнул в сторону и распахнул дверцу пассажирского сиденья в своем пикапе.

— Сегодня обойдемся тако.

Она закатила глаза, но все же забралась внутрь. Я закинул наши вещи на заднее сиденье, а обходя машину, поправил себя в шортах.

Хорошо еще, что скоро мою команду отправят на задание.

Еще месяц рядом с ней и я сломался бы. Я мог стать тем чертовым морским котиком, который звонит в колокол, сдаваясь, и тонет в водовороте по имени Фэллон Маркес-Харрингтон.