Моменты, когда ты была моей

Глава 14

Паркер

EVERY BREATH YOU TAKE

by The Police

5 лет назад

ОНА: Кермит, мне нужны тако.

ОН: Ты пьяна?

ОНА: Нет. Да. Может быть.

ОН: И все твои друзья тоже «нет-да» пьяны и не могут отвезти тебя за тако?

ОНА: Они все уже по парам разошлись — им секс важнее еды. А я сижу у костра, окруженная студентами, которые только и делают, что целуются.

Проходит несколько минут.

ОНА: Ладно. Я дойду пешком до The Taco Bar, а потом закажу машину, чтобы доехать до квартиры.

ОН: Даже не думай идти по этой дороге ночью одна.

ОНА: (GIF с лягушкой, которая задумчиво стучит пальцем по подбородку) Тако… расстроить мрачного морпеха… тако… морпех… ТАКО!!!

ОН: Я буду через десять минут. Даже не смей уходить от костра.

Настоящее

Я смотрел, как Фэллон уходит по коридору, и чувствовал, будто весь мир уходит вместе с ней. Она снова превратилась в ту самую девчонку-подростка, которая тащила на себе неподъемную ответственность и поражала меня тем, как умела вести себя взрослее, чем взрослые вокруг. И меня бесило, что ее снова загнали в этот угол. Тот, кто за этим стоит, кто посмел прийти за ней, за ее семьей или за ранчо, теперь будет иметь дело со мной.

Тео дернул меня за руку, и волна вины пронзила меня с силой и скоростью истребителя, взлетающего с палубы авианосца. Как я смогу защитить Фэллон и найти ублюдка, который все это устроил, и при этом уберечь Тео от опасности? Может, стоило сначала заехать в Вегас и оставить его у мамы. Но я стал для него опорой, безопасным местом. Если я исчезну на несколько дней, это может ранить его еще сильнее.

— Я голодный, — сообщил он.

Мы не спали уже несколько часов. Жесткая кровать и шум из парковки мотеля в Санта-Кларите, где мы остановились на ночь, не дали нам нормально выспаться. В конце концов, я махнул рукой на сон, запихнул нас в грузовик еще затемно и поехал к ранчо, зная, что нас ждет первоклассный завтрак.

Но все мысли о еде вылетели из головы, когда я увидел пожарные машины и почувствовал запах гари от обугленных останков домика. А когда заметил Фэллон, которую поддерживали Курт и пожарный, я едва не лишился рассудка. Страх, дикая, удушающая паника, захлестнули меня так сильно, что я едва смог припарковать грузовик, не разбив его.

Те мучительные секунды, когда я думал, что Фэллон ранена, будто разорвали мои внутренности и бросили их на растерзание хищным птицам, чтобы они клевали меня без пощады.

А потом я позвал ее по имени, и она повернулась ко мне с закопченным лицом…

Мои руки снова задрожали при одном воспоминании.

В живот мне ткнулась мягкая игрушка Тео, его Пес. Я резко вернулся в реальность.

— Песик тоже голодный, — сказал Тео.

Черт, мне нужно было собраться.

— Пошли посмотрим, что у нас есть на кухне, — сказал я, крепче сжимая его крошечную ладонь.

Дом, который Фэллон и ее мама спроектировали десять лет назад, был оформлен в стиле деревенский шик, который тогда был на пике популярности: выбеленное дерево, серая кожа, каменные полы. Без ярких деталей он выглядел бы уныло, но цветные коврики и подушки оживляли пространство.

На кухне за стеклянными дверцами шкафов красовалась яркая керамика, красиво контрастирующая с темным гранитом столешниц. Все было аккуратно и опрятно, не то что у меня дома, где я перед отъездом еле вспомнил включить посудомойку. Когда я наконец вернусь, холодильник наверняка будет вонять тухлой едой — еще одно доказательство, что я теряю хватку.

В холодильнике Фэллон почти ничего не было, как она и предупреждала. Но я нашел хлеб, пару яиц и кусок сыра чеддер. Посадил Тео на столешницу, поручил ему следить за тостером, пока сам взбивал яйца и натирал сыр.

Я как раз ставил готовые сэндвичи на барные стулья у острова, когда Фэллон вернулась.

Моя рука замерла, и я чуть не выронил тарелку.

Она выглядела как всегда и при этом еще красивее. Черные джинсы облегали стройные бедра, а синий мужской жилет плотно сидел на ее фигуре, оставляя узкую полоску загорелой кожи над поясом. Голые руки, глубокий вырез, открывающий пышную грудь. Я видел ее в бикини бесчисленное количество раз, но сейчас она казалась другой. Более… опасно соблазнительной.

Мое горло пересохло.

Внизу живота вспыхнуло желание, острое и мучительное.

Голод накрыл меня, но не по еде, что стояла на столе.

Это был голод, который я не мог утолить. Обещания, данные когда-то, и цели, которые я поставил перед собой, не позволяли мне взять то, чего я хотел больше всего.

Я зачарованно смотрел, как она заплетает длинные светлые волосы в тугую косу, движения отточенные, как у наездницы. Когда она закрепила косу у груди, мне захотелось выдернуть резинку, зарыться пальцами в эти мягкие пряди и запрокинуть ее голову, чтобы целовать нежную кожу шеи…

Я сжал кулаки, заставляя себя взять под контроль разогнавшееся воображение.

Фэллон приблизилась, взгляд скользнул к еде.

— Ты приготовил? — ее губы дрогнули в тени улыбки. — Мне не придется потом сражаться за ванную?

Я скривил губы. Эта шутка родилась много лет назад — моя команда до сих пор не давала мне покоя из-за злополучной вечеринки, когда я отравил всех испорченной фасолью. И, конечно, Фэллон об этом знала.

— Заткнись, писающая девчонка, — парировал я и испытал странное удовольствие, когда она вспыхнула.

Я любил видеть ее такой, разогретой, живой…

Нет. Стоп. Нельзя туда уходить.

— Мне было пять! И я предупреждала тебя, что хочу в туалет. А ты продолжал меня щекотать, пока мой бедный мочевой пузырь не сдался! Это совсем другое, чем накормить людей так, что половина взвода морпехов потом проклинала тебя!

Тео похлопал Фэллон по руке.

— Ты обписалась? Паркер говорит, что даже взрослые иногда такое делают.

Лицо Фэллон смягчилось, и она ласково взъерошила его волосы.

— Бывает, дружок.

Она взяла игрушку Тео и с сожалением осмотрела забинтованную лапу.

— Кто это у нас тут, и что с ним случилось?

— Песик, — Тео насупился, но справился с эмоциями. — Злой мальчик его обидел. Но Паркер починил! Скоро бинт можно будет снять.

Фэллон подняла на меня взгляд — глубокий, пронзительный.

Моя челюсть напряглась, скрывая злость на работников детсада и вину за то, что я вообще оставил Тео там.

— Паркер умеет чинить сломанные вещи, — тихо сказала она, и в ее глазах блеснули слезы.

Я прочистил горло, поднял Тео и усадил на высокий стул.

— Ешь, пока не остыло.

Я сделал пару глотков кофе, прежде чем снова взглянул на Фэллон. Она побледнела до мраморного оттенка и резко отодвинула тарелку.

— Если отравишься, это уже на твой косяк, — попытался я разрядить обстановку, кивнув на холодильник. — Продукты-то твои.

— Что такое… приступ косяк? — спросил Тео, уплетая сэндвич.

— Это такой микроб, который попадает в плохую еду, — объяснил я. — Но я просто подшучиваю над Фэллон. Эта еда в порядке. — Я демонстративно сделал большой укус.

Фэллон расширила глаза, резко подхватила свою тарелку и пододвинула ко мне.

— Я не голодна.

Она вскочила и направилась к двери, где стояли ее сапоги и потертая черная шляпа.

— Мне нужно вернуться.

— Дай нам две минуты доесть, Утенок, и мы пойдем с тобой.

— Мне нужен воздух. Увидимся в главном доме.

Она вышла, а я выругался себе под нос и поспешил за ней.

Открыв дверь, я увидел, как она опускается на нижнюю ступеньку крыльца, плечи дрожат.

Я обернулся — Тео уже поглядывал на ее сэндвич.

— Ешь, дружок. Потом в туалет, руки помыть и выходи.

Он кивнул и радостно вцепился в еду. Я оставил дверь открытой, чтобы слышать его, и присел рядом с Фэллон.

— Говори, — коротко бросил я, ткнув плечом в ее плечо.

— Зачем ты здесь, Паркер? У тебя и так полно проблем, — в ее глазах мелькнула боль. Я знал этот взгляд. Тот самый, что появлялся каждый раз, когда она чувствовала себя для семьи не любимой, а обузой.

— Ты серьезно спрашиваешь? — зарычал я.

— Ты мне ничего не должен! — ее щеки порозовели, глаза сверкнули. В гневе она была еще прекраснее.

Когда я не ответил, ее голос стал мягче:

— Ты не подвел меня, когда ушел в тот день в Уиллоу-Крик. То, что сделали дядя Адам и Тереза, случилось бы в любом случае. Хуже было бы, если тебя застрелили сразу, как только вошли в бар. Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось. И я не позволю, чтобы это случилось сейчас. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Заботься о Тео.

Да, присутствие Тео осложняло все, но я справлюсь — как справлялся весь последний месяц.

— Я не уеду, — сказал я с холодной решимостью.

— Мне не нужен телохранитель.

— А я тебе его дал.

Она издала сдавленный звук раздражения и, сжав кулаки, выпалила:

— Ты мне не начальник, Лягушонок! Ты не можешь отдавать приказы и ждать, что я их выполню. Я не обязана позволять тебе остаться. Уезжай домой!

Ее слова ударили меня низко и жестко, туда, где я больше всего не хотел чувствовать это проклятое желание. Потому что мне хотелось отдавать ей приказы, которые не имели никакого отношения к тому, что сейчас происходило на ранчо. Хотелось потребовать, чтобы она кончила — прямо перед тем, как я сам рухну в пропасть.

Эта мысль, одна-единственная, уже обрекла меня на вечные муки.

Я шагнул ближе, вторгаясь в ее личное пространство.

— Ты правда думаешь, что тебе не нужна защита? Давай подытожим, ладно? Человек, которого ты отправила в тюрьму на восемнадцать месяцев, вышел на свободу. Он в бешенстве. И теперь он в приятельских отношениях с твоим ничтожным парнем, который пытался подставить тебя по делу о наркотиках. Ты чудом ускользнула из этой ловушки. Две из твоих коров были зверски убиты, на одной из них оставили ясное послание: «Ты заплатишь». У твоего трактора порезали шину. А теперь еще и здание сгорело дотла. Если кому-то и нужно уехать, то тебе, пока власти разбираются. Так какого черта ты все еще здесь?

В ее золотых глазах полыхнула ярость.

— Никто не заставит меня бежать с моего ранчо, поджав хвост.

А это пугало меня больше, чем что-либо в моей жизни. Видеть ее, стоящую вот так, с руками на бедрах, с упрямо вздернутым подбородком, когда кто-то придет к ней… с ножом. Или, черт возьми, с пистолетом.

— Это моя земля, Паркер. Моя. Никто не украдет ее у меня и не заставит меня бежать. Мне плевать, сколько взрывчатки они подбросят, сколько шин порежут или скольким презервативам проколют дырки…

Ее тирада внезапно оборвалась, губы плотно сомкнулись.

— Что, черт возьми, ты сейчас сказала? — я нахмурился. — Презервативы? Взрывчатка?

В голове не укладывалось сразу несколько нитей разговора, которые я явно пропустил.

Фэллон заходила по кругу, нервно шагая передо мной.

— Беккет, тот самый пожарный, что был с Куртом и мной, когда ты приехал, нашел на месте пожара какой-то детонатор. Кто-то специально заложил его в домике, им было плевать, что могут кого-то ранить… — она резко вдохнула. — Убить.

Она потерла большой палец, как всегда делала, когда ей хотелось грызть ногти — привычка с детства.

— Это мог быть твой отец внутри. Или ты и Тео, если бы вы приехали на день раньше… или если бы бомба сработала на день позже…

Она схватилась за живот и резко отвернулась. Ее плечи затряслись.

Я ненавидел видеть ее такой. Последний раз я видел Фэллон настолько разбитой той ночью на пляже, когда она спасла жизнь Селии Тернер.

Я встал и сделал то единственное, чего делать не должен был, но не смог остановить себя. Я обнял ее, прижал к груди, уткнувшись подбородком в макушку. Она сопротивлялась, но я только крепче сжал руки. Через пару секунд она обмякла и позволила мне держать ее, а это случалось редко.

— Пока никто не пострадал, — тихо сказал я. — У нас есть время, чтобы остановить все это, пока не стало хуже.

— Домик уничтожен, — ее голос дрогнул, срываясь на рыдания. — Это было единственное место на ранчо, которое любил мой отец.

— Это не твоя вина, — я надеялся хоть немного ее успокоить.

Она вырвалась из моих рук и развернулась ко мне лицом.

— Это моя обязанность — защищать его, Паркер. Спенс оставил его мне, а я… я на годы сбежала отсюда, чтобы что? Поиграть в серфера? В студентку? Позволить мужчине войти в мою жизнь, а потом узнать, что ему нужны только мои деньги? — каждое слово было пропитано такой ненавистью к себе, что меня буквально разорвало изнутри.

— Хватит, — рыкнул я. — Я не позволю тебе винить себя. Этого места вообще бы не существовало, если бы не ты! Рэйф никогда бы не закатал рукава и не работал бок о бок с тобой, чтобы спасти ранчо, если бы ты не убедила его, что это правильно. Твоя мама окончательно бы скатилась в зависимость, если бы ты не нашла способа помочь ей. Ты — один из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Так что перестань бичевать себя за то, что ты позволила себе несколько коротких лет быть обычной девчонкой, а не маленьким взрослым, каким тебя заставили стать с детства.

В этот момент из дома вышел Тео. Его глаза метались между мной и Фэллон, в них был страх. Я сглотнул ярость — не на нее, а на тех, кто заставил ее сомневаться в себе. На ублюдка Джей-Джея. На того, кто нападал на ранчо.

— Готов посмотреть на лошадок? — спросил я у него.

Его глаза загорелись.

— И на собак?

Я посмотрел на Фэллон. Она пожала плечами.

— Тедди обычно берет своих собак на работу. У Джун недавно появились щенки, так что она, скорее всего, дома, но Джонни будет с ним.

— ЩЕНКИ! — радостно крикнул Тео.

— Джонни и Джун? — переспросил я, а губы непроизвольно дернулись в полуулыбке.

И я заметил, как у Фэллон тоже дрогнули уголки губ.

— Тедди — романтик, — пояснила она. — Джонни Кэш и Джун Картер — его идеал отношений.

Я фыркнул.

— Ему же лет под пятьдесят, и он до сих пор холостяк?

Фэллон нахмурилась.

— Да. Но… до маминой аварии я думала, что, может… — она покачала головой. — Он постоянно навещает ее в реабилитационном центре.

— Подожди, твоя мама и Тедди… встречаются? — трудно было представить Лорен, дикую красавицу, рядом с этим тощим рыжим ковбоем.

— Не уверена, что она вообще кого-то подпустит после того, что случилось с ее ногой, — грустно сказала Фэллон.

— Она через многое проходит. Но люди прекрасно живут и счастливы даже с протезами. Сейчас делают такие, что они почти полностью заменяют настоящую конечность.

Она только пожала плечами и зашагала по дорожке к главному дому.

— Фэллон, — крикнул я, раздражаясь, когда понял, что она просто уходит. — Ты не собираешься запереть дом?

Она закатила глаза.

— Просто закрой дверь, Паркер. Она сама заблокируется. Я дам тебе код, когда охрана его настроит.

Я взлетел на крыльцо, с силой хлопнул дверью, подхватил Тео и побежал за ней.

— Службе охраны придется многое объяснить.

— Ты прав, — бросила она. — Им есть что объяснять.

— Детектив в Сан-Диего по-прежнему уверен, что Джей-Джей там?

— Когда я говорила с ним после истории с трактором — да.

— Есть способы обмануть электронный браслет, Фэллон. Я могу сделать это с закрытыми глазами.

Она задумалась.

— Месяц назад я бы сказала, что у Джей-Джея не хватит ума на такое, но… не уверена, что я вообще знала его по-настоящему. — В голосе снова зазвучала горечь, самобичевание.

— Да кто вообще кого знает по-настоящему? — сказал я. — Как там твоя любимая цитата? О том, что люди показывают нам только ту версию себя, которую хотят, чтобы мы видели?

— Ты прекрасно знаешь, кто это сказал, — парировала она.

Я едва сдержал улыбку.

— Элеонора Рузвельт?

— Попробуй еще раз, Кермит.

— Опра Уинфри? — я вложил максимум издевки в голос, и она закатила глаза. Я счел это своей маленькой победой.

— Та певица из Нарисованные маргаритки? Ну, которая умерла?

Фэллон возмущенно фыркнула.

— Это Лэндри Ким! И нет, не она. Хотя ее сестра пишет их песни. Но ты близко — это была певица.

— Кантри или поп? — я сделал вид, что презираю оба варианта.

Она ударила меня кулаком в плечо, как в старые добрые времена.

— Придурок.

— Придурок! — радостно выкрикнул Тео, подбрасывая своего пса в воздух.

— Не используй это слово, — строго сказал я. — Оно только для взрослых.

— Фэллон взрослая? — Тео распахнул невинные глаза.

И тут весь свет, который мне только что удалось вернуть Фэллон, будто погас.

Она прошептала:

— Не по мнению всех мужчин в моей жизни. И, может, они правы.

— Черт! — воскликнул Тео.

Фэллон посмотрела на него и вдруг расхохоталась:

— Малыш, ты меня в беду втянешь.

Тео смущенно улыбнулся.

— Я не люблю попадать в беду.

— Я тоже, — покачала головой она.

Мы почти дошли до задней двери замка, когда Фэллон бросила мне взгляд через плечо:

— Скажи, что ты все-таки знаешь, кто сказал эту цитату. Иначе все годы, что я пыталась спасти твои музыкальные вкусы, были зря.

— Зендея?

— Я сдаюсь!

Я дернул ее за косу.

— Я знаю, Утенок. Это твоя супергероиня, Тейлор Свифт.

В уголках ее глаз появились лучики морщинок — она улыбнулась.

— Может, тебя еще можно спасти.

А я понял, что нет. Потому что этот взгляд, эта вспышка удовлетворения на ее лице заставили меня захотеть видеть ее снова и снова — всеми неправильными способами. И я не был уверен, что когда-нибудь смогу избавиться от этого желания.