Моменты, когда ты была моей

Глава 27

Фэллон

THERE YOU ARE

by Martina McBride

1 год назад

ОНА: Мне нужны море, воздух и немного свободы. Заберешь меня завтра в пять утра, чтобы мы успели поймать волну?

ОН: Что случилось?

ОНА: Мне просто нужно хоть ненадолго вырваться из своей головы.

ОН: Мы будем только вдвоем?

ОНА: Только вдвоем.

Настоящее

Когда я рискнула поднять глаза на Паркера, его губы были сжаты, а в глазах бушевала ярость. Он начал отворачиваться, будто собирался уйти.

— Я, черт возьми, убью его.

Я схватила его за руку, и он замер, снова повернувшись ко мне с лицом, которое я едва узнала.

Это был не тот бесстрастный «морской котик», которого я привыкла видеть. Это был разъяренный мужчина. Тот, кто делал все, что нужно, чтобы защитить страну, в которую он верил, даже если правительство то и дело предавало эту веру. Тот, кто выполнял самую грязную работу из чувства долга.

Он убьет Джей Джея, стоит мне лишь прошептать, что я этого хочу.

Он защитит меня.

Он защитит ребенка.

У меня сжалась грудь от этих слов. Как давно я этого хотела? Чтобы Паркер был только моим? Чтобы у нас было будущее, с браком, детьми, со всем, о чем я мечтала?

Он сказал, что хочет меня. Он наконец-то в этом признался. Но изменится ли что-то теперь, когда он узнал, что я ношу под сердцем ребенка другого мужчины? Будет ли он смотреть на меня иначе? Закроется ли он, когда осознает, что быть со мной значит воспитывать еще одного ребенка, которого он не просил?

А что, если я выскажу ту безумную идею, что заронила в мою голову Мэйзи и которая не выходила из мыслей все выходные? Даже все, что случилось на ранчо, даже мысли о том, что Эйс или Пьюзо могли послать кого-то, чтобы причинить мне вред, не остановили этот водоворот в моей голове.

— Ты беременна? — спросил он, бросив взгляд туда, где моя рука покоилась на животе.

Эти дурацкие, ненужные слезы, преследующие меня уже месяц, снова нахлынули. Я едва удержала их, крепко зажмурив глаза, и просто кивнула.

Теплая ладонь коснулась моей щеки, пальцы мягко провели по коже. Мое тело мгновенно воспламенилось, как всегда, когда он меня касался. Я открыла глаза и встретила его темно-серый, грозовой взгляд, прожигающий меня насквозь.

— Кому ты сказала? — спросил Паркер.

— Только Мэйзи.

Он ничего не ответил. Просто смотрел на меня, словно мог одним взглядом вытащить из моей головы все мысли, продолжая ласково гладить мою щеку. Эта нежность могла стать моей погибелью.

Я взяла его руку в свою и положила на грудь.

— Мэйзи предложила кое-что… безумное. — Голос дрогнул. — Способ, который, возможно, поможет мне скрыть от Джей Джея, что я беременна… или хотя бы сбить его с толку, если он когда-нибудь узнает.

Паркер переплел наши пальцы, сплетая их так, будто соединял нас самих. От этого жеста у меня снова защипало в глазах.

— Пуля в его лоб решит этот вопрос, — сказал он спокойно, буднично, не оставляя места для споров.

Мои губы дрогнули в слабой улыбке.

— Спасибо за предложение, но, думаю, у нас и без того достаточно проблем, чтобы еще и виселица добавилась.

— Никто ничего не узнает, Фэллон. Моя работа заходить и выходить так, чтобы никто не заметил.

— Ты не можешь убить гражданина США на территории страны без последствий. — Он открыл рот, но я перебила его: — Я не хочу, чтобы ты становился убийцей ради меня, Паркер. Я не смогу жить с этим. И как бы сильно я ни ненавидела Джей Джея и все, за что он стоит, я не хочу быть причастной к чьей-то смерти. Я видела… — Я глубоко вдохнула, вспоминая тот день с Сэди: звук выстрела, когда дядя Адам застрелил Терезу в упор. То, как дернулось ее тело. Хриплый звук, с которым она упала. Нет. Я не хочу, чтобы Паркер сделал это для меня. Не хладнокровно.

Если он убивает на заданиях, защищая страну — это и так ужасно. Но ради меня? Никогда.

— Я не хочу, чтобы это лежало на моей душе.

Его лицо стало мрачным, когда он спросил:

— Что предложила Мэйзи?

Я ненавидела этот момент. Ненавидела саму идею. Да, она могла решить часть проблем, но принесла бы целый ворох новых. Я два дня обдумывала ее, взвешивая все за и против. Я могла облегчить его бремя, он не был бы один с Тео, но я добавила бы ему еще две жизни, за которые он отвечал бы. Я могла пообещать, что мы не будем обузой, даже сказать, что ему не придется приезжать на ранчо, когда он не на задании, но я знала Паркера слишком хорошо. Он не тот, кто женится и потом просто уходит. Его честь не позволит ему так поступить.

— Она предложила… — Мое тело начало дрожать, я прикусила губу, пытаясь справиться с этим. Брови Паркера сдвинулись.

— Утенок? — Он поднес наши сплетенные пальцы к губам и нежно поцеловал тыльную сторону моей руки. От этого мне захотелось разрыдаться еще сильнее. Быть так близко к тому, о чем я мечтала, и самой же все разрушить, произнеся эти слова… это было слишком жестоко. В списке несправедливостей моей жизни эта стояла на первом месте.

Я судорожно вдохнула.

— Она предложила, что мы могли бы решить обе наши проблемы, если бы поженились.

Он застыл. Его глаза потемнели, почти стали черными. Но он не отвел взгляда.

Когда тишина стала невыносимой, я поспешила заговорить:

— Это было бы только на бумаге. Если Джей Джей вдруг объявится, я могла бы показать свидетельство о браке и дату, сказать, что ребенок твой. Если он потребует ДНК-тест, я не знаю, что буду делать… но в остальном я уверена, что смогу убедить его, что ребенок не его. Он всегда был ревнив. Он всегда думал…

— Да.

Я замерла.

— Что?

— Давай сделаем это. Поженимся.

— Вот так? Просто вот так?

— Именно так, — твердо сказал он.

— А как же твои слова, что ты никогда не хотел жениться и иметь детей? Не отвечай так поспешно, Паркер. Ты должен это обдумать. У тебя сразу появятся двое детей, которые тебе не родные. Мне нужно, чтобы ребенок носил твою фамилию, чтобы тебя записали отцом в свидетельстве о рождении. Так Джей Джею будет гораздо сложнее что-то доказать.

— Хорошо.

Каждый его ответ был уверенным. Непоколебимым. И вместо того чтобы облегчить мне душу, это только злило. Не потому, что я хотела, чтобы он сказал «нет». А потому, что я швырнула бомбу в его тщательно спланированную жизнь, а он даже не моргнул.

— Послушай, Кермит…

На этот раз он прервал меня поцелуем. Его губы накрыли мои с той же дикой яростью, что и в ванной после стрельбы. Поцелуй был сильным, требовательным, властным. Он заставлял меня замолчать, но требовал и другого, чего-то, во что я пока не смела поверить.

Он хотел меня. Несмотря на хаос моей жизни. Несмотря на то, что внутри меня рос ребенок, не принадлежащий ему.

Когда я попыталась отстраниться, его рука скользнула к затылку, удерживая меня, и он углубил поцелуй. Его язык проник внутрь, захватывая контроль, одновременно успокаивая и разжигая огонь. По моей коже побежали мурашки, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Я обвила его шею руками, прижалась теснее и погрузилась в него, отдавая и требуя столько же, сколько он давал.

Его пальцы впились в мою талию, и тепло от его прикосновения разлилось по телу, как мощная волна желания. Я закинула ногу ему на бедро, притягивая ближе. Один из нас застонал. Может, мы оба.

Мир исчез. Остались только руки, губы, зубы, изучающие друг друга, узнающие новые изгибы и тайные глубины. Сердце, которое я отдала Паркеру давным-давно, наконец нашло дорогу домой. Наши души танцевали в едином ритме, быстрее, сильнее, чем наши тела.

Когда он наконец разорвал поцелуй, резко вдохнув, я не дала ему остановиться.

Я нуждалась в этом.

Я нуждалась в нем.

Я хотела утонуть в этой волне, прежде чем реальность обрушится на нас, как прибой на берег.

Я снова впилась в его губы. Он издал глухой, животный звук удовольствия и боли, прежде чем его грубые ладони скользнули под край моей майки, лаская мягкую кожу. Его пальцы легли на мою грудь, сжимая и дразня. Моя середина сжалась, а огонь, вспыхнувший внутри, разгорелся, сжигая меня изнутри.

Я выгнулась ближе, но головой ударилась о спинку кровати и зашипела от боли.

Он резко отстранился, оставив руки на моем теле.

— Не так, — прорычал он. — Не пока ты не восстановилась. Я хочу всю твою страсть, Фэллон. Но я хочу, чтобы, когда я наконец сделаю тебя своей, ты была на пике сил.

Его губы были налиты кровью после поцелуя, а глаза цвета неба, вспоротого молниями.

Я тяжело сглотнула. Я так долго мечтала услышать эти слова. И теперь они были одновременно невыносимо прекрасными и мучительно жестокими.

Я отвернулась и повторила то, что сказала раньше:

— Это может быть просто фиктивный брак, Паркер. Я знаю, это не то, чего ты хотел. Ты не хотел ни меня, ни брака, ни детей.

Он сунул пальцы мне под подбородок, заставляя встретить его взгляд, и положил мою руку на выпуклость в своих джинсах, твердую, горячую, рвущуюся наружу.

— Это похоже на то, что я тебя не хочу? — хрипло спросил он.

Я не могла ответить. В горле застрял комок, такой же огромный, как тот, что пульсировал на моей голове.

— Давай кое-что проясним. Во-первых, я, черт возьми, хочу тебя уже много лет.

Я попыталась покачать головой, но его ладонь и боль от сотрясения не позволили.

— Я хотел тебя. Но думал, что не могу тебя иметь, из-за дурацкого обещания и своей карьеры.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он прервал меня быстрым поцелуем и легким прикусыванием нижней губы.

— Во-вторых, — продолжил он, — никакой фиктивной свадьбы не будет. Это невозможно, не после того, как я попробовал тебя на вкус, не после того, как услышал твой тихий вдох, когда целую тебя. Так что если ты не хочешь делить со мной постель, если не хочешь проводить ночи, сплетясь со мной, тебе нужно сказать это сейчас. И мы найдем другое решение твоей проблемы.

— Нашей проблемы, — поправила я, чувствуя, как во мне закипает раздражение. — Я бы вообще не предложила тебе жениться, если бы не думала, что смогу помочь тебе и Тео. Он заслуживает стабильности после всего, что пережил. Он заслуживает знать, что кто-то выбрал его по своей воле, а не из-за обязанности. Я выбираю его и сделаю так, чтобы он всегда это знал.

Губы Паркера тронула легкая улыбка.

— Вот она моя девочка.

Я прищурилась.

— Хочешь что-то прояснить? Отлично. Начнем с того, что я не девочка. И уже давно.

Он закинул ногу на мою и быстрым движением притянул меня к себе, так близко, что я почувствовала, как его возбуждение в джинсах упирается в мои бедра.

— Поверь, я очень хорошо это понимаю. Мне не стоило так говорить. Я сам злюсь на Тедди, Курта и остальных, когда они называют тебя девочкой. Ты абсолютно не девочка, Фэллон. Ты потрясающая стихия.

В животе у меня вспыхнул вихрь. Желание. Томление. Эти чувства всегда оставались без ответа.

И на миг я испытала опьяняющее чувство удовлетворения. Я добилась того, чего хотела. Я получила его. Но мысль исчезла так же быстро, как появилась, оставив место вине.

Я коснулась его лица.

— Мне кажется, что я тебя в ловушку загоняю. Что однажды, через годы, ты поймешь это и начнешь меня ненавидеть. — К концу фразы голос предательски дрогнул.

Он ладонью обхватил мою щеку.

— Если даже твой ужасный музыкальный вкус не заставил меня тебя возненавидеть, то уже ничто не заставит.

Он пытался разрядить обстановку, заставить меня улыбнуться. И я выдавила слабый смешок. Но внутри меня тревога продолжала копиться.

Когда я не ответила, он сказал:

— Мы выезжаем в Вегас завтра.

— Завтра? — я выдохнула.

— На каком сроке ты, Утенок? Если подождем еще несколько дней, Джей Джей сможет понять, что это ложь? Что не могло быть так, что я отец, а он нет?

— Пять недель. По крайней мере, так предположил врач.

Его глаза сузились.

— Значит, мы не можем больше тянуть. И это идеально совпадает с тем, о чем я хотел с тобой поговорить.

Он рассказал, что его отец собирается навестить Адама, а мы Айка в тюрьме.

— И если ты уедешь на пару дней, а инциденты прекратятся, мы поймем, что цель была именно ты, а не ранчо.

Я не хотела уезжать. Это казалось предательством, бросить тех, кто мне дорог, и оставить их разбираться самим, пока я сбегаю. Но Паркер будто читал мои мысли:

— Ты не убегаешь. Ты пытаешься решить проблему. Если тот, кто все это делает, охотится именно за тобой, он последует за нами и оставит остальных в покое.

Мысль о том, что кто-то снова будет меня преследовать, вновь наполнила его лицо той мрачной решимостью «морского котика», готового на все. И, как ни стыдно признаться, это возбуждало меня.

— К тому же, — продолжил он, — если мы поедем в Вегас, я смогу оставить Тео у мамы на несколько дней, подальше от всего этого. Мои родители уже предлагали, но я не хотел оставлять его, когда он только начал открываться миру. Не хотел, чтобы он подумал, будто теряет меня, как потерял своих родителей.

— Паркер… — в моем голосе звучала извиняющаяся нотка.

Он провел рукой по моим волосам.

— Это не твоя вина. Не бери на себя лишнего. Я просто не ожидал, что тут все зайдет так далеко. Сейчас лучше, чтобы он был подальше от нас.

Я не могла спорить с его логикой. Если из-за меня что-то случится с Тео, я себе этого не прощу. Но то же самое касалось и Паркера. И всех, за кого я отвечала.

Может, мне действительно стоило уехать. Скрыться. Рожать ребенка в уединении. Но если Джей Джей когда-нибудь узнал бы, он сразу понял бы, что ребенок его, даже если я не укажу его имя в документах.

Чтобы защитить того, кто рос внутри меня, мне пришлось бы пойти на риск и заключить этот брак с Паркером.

Мысль об этом вновь пронзила меня, как нож.

Неужели именно это чувствовал мой отец, когда решил оставить меня с мамой и Спенсером?

Невозможный выбор, при котором всегда кто-то страдает.

— Перестань все обдумывать, — его голос снова стал тихим и уверенным, как тогда, когда он сказал, что женится на мне.

— Мы расскажем твоей маме, когда приедем? О том, что поженимся?

Его рука продолжала гладить мои волосы, успокаивая.

— Мы не сможем это скрыть. Если хотим убедить Джей Джея, то должны рассказывать об этом всем и каждому.

Мое дыхание перехватило.

— А как мы это объясним, не говоря, что я беременна?

— Правдой. Что мы столько лет отрицали свои чувства, а теперь не хотим терять ни минуты и хотим начать жизнь вместе.

Эти слова были красивыми. Должны были заставить меня ликовать. Но они причиняли боль, потому что я не могла понять, он говорит это, чтобы убедить других, или это действительно правда.

Он наклонился и поцеловал меня.

Поцелуй был другим, сильным, уверенным. В нем было обещание. Клятва. Словно мы уже произнесли клятву на свадьбе.

— С этого момента, Утенок, ты не одна, — произнес он. — Ты и я вместе. Я клянусь, что ты будешь в безопасности. Ребенок будет в безопасности. И Тео тоже. Никто больше не причинит вам вреда, пока я рядом.

И хотя он хотел этим успокоить меня, получилось наоборот.

Потому что снова я стала долгом. Обязанностью. Ответственностью.

Я закрыла глаза и выровняла дыхание, притворившись спящей.

Но сердце не переставало ругать меня за то, что я загнала нас в это положение. Было слишком поздно отступать. Я сделаю все, чтобы защитить своего ребенка. Даже если ради этого придется рискнуть всем, чего я когда-то хотела для себя. Именно это сделал мой отец ради меня.

Круг замкнулся. Незамужняя беременность. Люди, жертвующие собой и своими мечтами. Боль и предательство.

Я поклялась, что на моем ребенке этот круг закончится. Больше никто в нашей семье не будет чувствовать себя просто обязанностью, которую кто-то выполняет через силу. Больше никто не будет вынужден отказываться от своей мечты.