Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 9

Задыхаясь под тяжестью воздуха, скопившегося между нами, я испытывала «самое полное погружение» в сосредоточенный хризолит герцогских глаз.

Ограниченные темной зеленью балдахина и прямоугольником потолка, мы с Габриэлом с минуту глядели друг на друга. Неотступно. Его черты въелись в память, каждый изгиб нашел местечко.

От согретой мундиром кожи тянуло ароматами иномирского лета. Шрамы в спальном полумраке казались белыми реками, а кончики темных волос доставали до моих щек… И голова шла кругом. Сумасшедшая нереальность.

А потом лапа «благоверного» лениво раскидала халатные юбки в стороны. И те, бесстыжие, с первой попытки ему покорились.

Улеглись побежденными шелковыми кучками по обе стороны от моих бедер, позволяя герцогу коснуться взглядом мест… Ох, таких мест. Не просто так от него закрытых! А с целью не допустить вот этого голодного огонька в мрачной, серьезной черноте зрачков.

Пальцы на ногах поджались от ужаса и стыда, и я попыталась прикрыться ладонями. Двух рук явно не хватало для всех стратегически значимых объектов…

– Я разделся, Ализа, – ветерком прокатился по коже герцогский хрип. – И готов уделить заслуженное время своей… кхм… супруге. Твоя очередь. Я желаю видеть, чем владею.

Тэр бесцеремонно скинул мои ладошки: те мешали генералу обозревать поле боя.

От смущения в горло толчками пробивалась истерика. Я захлебывалась паникой, но будто оцепенела, онемела каждой ватной мышцей. Очень нездоровое поведение для девицы, с которой вот-вот «завершит церемонию» варвар-незнакомец…

Виски горели, губы пекло. Ладонь опять зачесалась, и в голове стояла булькающая чернота. Видимо, меня подкосила иномирская акклиматизация.

Зеленоглазый тэр растягивал время, как горячую патоку. Закралось подозрение, что это он назло – мне и непокорным юбкам. И еще от обиды на шутку про «пять минут», которых то ли много, то ли мало…

Теперь он намеренно будет измываться до самого утра, забыв и про Катриссу, и про Сиеллу, и про Мирану! Проклятье, а я для чего запоминала их имена? Это не мой муж, не мой тэр, не мой мир…

Пятая точка подпрыгивала на простынях от волнения. Следить за исследующей герцогской пятерней было неловко, и я, прикусив губу, задрала голову к потолку. Рано или поздно ему надоест трогать мои недобитые коленки.

Задыхаясь, я закатывала глаза наверх. К нише, в которой стройным музейным рядом стояли огромные пыльные амфоры. Зачем их всунули над самым изголовьем?

– Оу-уфф! – проскулила я возмущенно, когда пальцы «мужа» двинулись не вверх от коленей, а вниз – к щиколоткам.

Рассчитывая потянуть время, чтобы придумать план, я не предполагала, что мой мозг расплавится. И решит бросить бедовую хозяйку в самый ответственный момент. Да невозможно сосредоточиться, когда незнакомые пальцы фамильярно щекочут твои пятки!

Все, что я успела осознать до того, как мозг отчалил: словами и слезами на варвара воздействовать не выходит. Не имеет он склонности кого-то слушать. И Лизавете Кутейкиной нужна тяжелая артиллерия. Такая, словом, пробирающая – и генералов, и актеров, и прочих любителей постельной «кругосветки»…

Но больше я ничего не придумала. А потом свет погас – вместе с мыслями и зеленью чужих глаз. Это «австралийский пожарный», защитник священной хвостатой живности, навалился на меня невозможным душистым телом и вмял в кровать до самого пола.

– Ох…

Тяжелый какой!

Грубые губы впились в искусанное плечо, выбив из меня еще пару неприличных стонов. Если он так целует, то как пытает? Бедные, бедные рогатые…

В черноте перед глазами встал кошмар прошедшего дня. Утренний звонок от Темы: босс опоздал на рейс, ищет что-то с пересадкой, чтобы успеть к семейному ужину… Потом фотографии от свадебного флориста – с вариантами цветов из наличия. Моя спешка, суета у зеркала, попытки втиснуться в тесный черный шелк и новые туфли на шпильках… А после – кисуни, арабские духи, забытое помолвочное кольцо…

Сейчас все, что было до Утеса, казалось странным сном. Далеким прошлым, чужой жизнью. В то время как нереальный иномирский мужик ощущался катастрофически настоящим. Всамделишным.

Габриэл целовал шею, мял лапами бедра, сдерживая обещание не торопиться. А я вертелась, как подгорелый уж на углях. Под ребрами жгло, и все было неправильно!

Мою грудь припекало обидой на Артемия, а сверху на покрытое мурашками тело наваливался рельефный незнакомец. Которого я видела впервые в жизни.

Неправильно, неправильно…

Может, Регинка и посоветовала бы мне поскорее найти «шикарный клин», которым можно выбить Тему из головы и прочих горячих мест… И, боги, представляю, как я покраснела бы, вообразив, что развратная подруга подразумевает под словом «клин»!

Он нашелся, да. Как-то сам собой, стоило свалиться с утеса… И ныне бесстыдно упирался в мою ногу.

Невыносимый маньяк! Тяжелый и… остро желающий.

– В Сандер-Холле не так и плохо, – прохрипел Габриэл и требовательно ухватил за колено. Щекотать ему надоело, игры кончились. – Возможно, я буду тебя навещать, Ализа…

Он запыхтел, нетерпеливо подергал шнуровку, рванул непокорный узелок. Торопился, сгорая в желании. Ткань брюк затрещала…

Скользкими от пота пальцами я вцепилась в изголовье. Пошлепала обиженно по древесине, от которой никакой поддержки: тут и великану не хватит сил «прутик» оторвать.

Да и что хрупкой девушке делать с прутиком? Куда им тыкать, в герцогское ухо?

– У-у-умм, – с обреченным стоном выгнулась я. Каждой мурашкой чувствуя, что любитель кругосветок победил свои брюки. Те сдались быстрее, чем юбки.

Тяжело дыша, я нащупала мокрыми пальцами нишу над изголовьем. Скользнула по керамической гладкости, жмурясь от очередного колючего поцелуя. На коже осталось пыльное послевкусие… Точно, амфоры!

По виду пустые, тонкой работы. Мой расфокусированный взгляд уловил расписанный золотом краешек ручки. Нижний завиток доходил почти до донца. И, пожалуй, если изогнуться, я смогу дотянуться.

Ох, нет, нет… Скверная затея. Или да?

Боги, да!

Я приподнялась, вцепилась тремя пальцами в ручку и потянула музейный экспонат. Пусть эта штуковина будет достаточно тяжелой, чтобы дезориентировать герцога хоть на пять секунд! Мне бы только выбежать в коридор. А там до сочной травки путь недалек.

Амфора сдвигалась неохотно. Миллиметр за миллиметром, точно ее к нише прилепили на суперклей. Все это грозило катастрофой… И ситуация окончательно усугубилась, когда «муж» мой застыл. Выпустил плечо из зубов, отследил маневр и поднял голову.

– Ты что задумала, Али-с-с… – Габриэл угрожающе сощурился, и я резко дернула ручку.

Амфора полетела вниз, прямо в загорелый лоб. Договорить «за» мужик не успел.

Я сама увернулась в последнюю секунду, осознав, что вазочка куда массивнее, чем выглядела снизу, с подушек. С жутким треском сосуд раскололся на десяток бело-золотых черепков, и над постелью поднялось плотное облако серой пыли.

Беззвучно, без стона и ругани, на меня тяжеленным мешком завалилось подбитое герцогское тело.

– Ох, нет, только не… Не вздумай застрять под случайным мужем! – возмущенно ругалась я на саму себя, пытаясь выкарабкаться из-под завала.

Хрупкую «Лизавету с утеса» под загорелым шрамированным варваром натурально погребло. Да моя машина весит меньше! Я ее толкала, когда мы с Темой застряли в канаве. И она толкалась.

А герцог – не толкался совершенно!

– Пфх… Пфх…

Захлебываясь пылью, не желавшей оседать, я судорожно кашляла. А потом с присвистом набирала воздух и снова пыталась спихнуть с себя многотонный монолит.

Наконец тело поддалось и послушно откинулось на подушку. Лицо Габриэла было совсем белым – не столько от потери чувств, сколько от осевшей на щеках взвеси… Как я поняла, пыль не только покрывала вазочки снаружи, но и наполняла изнутри.

Вообще странно, конечно, набивать музейные экспонаты мусором. Видимо, уборщик (или непутевая бытовичка Илька) поленился идти к контейнеру и сгреб весь замковый сор в первую попавшуюся «урну». Не разбей я сосуд, о его хитрости никто бы и не узнал, а теперь вся душистая герцогская кровать была усыпана пепельно-серой трухой…

Я собрала юбки, затянула поясок на халате и осторожно дотронулась до шеи «супруга». Под кожей пульсировала вена, намекая, что герцог скорее жив, чем мертв. Это обнадеживало.

Только теперь, натянув ткань на искусанные плечи, я осознала: он чуть не сделал это! Чуть не завершил церемонию! Со мной, вот прямо тут, на зеленом шелке… Незнакомец. Чужак. Чья-то больная, неправдоподобно рельефная фантазия.

Покашливая от пыльной взвеси, дымком наполнившей воздух спальни, я слезла с постели и поискала домашние тапочки. Теперь и глаза заслезились, и грудь горела от вдохов… Неужели у меня и на иномирскую пыль аллергия?

Прикрыв непристойно бугрящееся герцогское тело краешком балдахина, я распахнула окно. Задвижки очень напоминали наши, земные. Ночной цветочный воздух влетел в комнату и принялся вытеснять пыльный дух.

Решив, что при побеге мне понадобится источник света (телефон-то разряжен и утерян), я вытащила из кованой подставки круглый кристалл-ночник. Это он, чудо-камешек, разносил по спальне мягкое оранжевое свечение.

Прежде чем рвануть к выходу, я еще разок наклонилась к Габриэлу и посветила прямо в лицо. Нехорошо все-таки получилось… Генеральский лоб украшала огромных размеров синяя шишка. С издевательски яркой багровой окантовкой.

Если герцог очнется раньше, чем я свалю из чужих текстур, он меня убьет. Сначала по-быстрому примет дар богов, а потом со спокойной совестью овдовеет.

Перехватив поудобнее кристалл-фонарик, я посветила на две уцелевшие амфоры. Они действительно выглядели хрупкими, тонкостенными… Кто же знал, что доверху набиты сором?

На той, что попузатее, золотой вязью было выведено «Густафор Грейн», а на узенькой и изящной значилось «Габриэлья Грейнская». Открытие чем-то смутило. Вряд ли же в чужом мире принято давать посуде имена?

Сгорая в дурных предчувствиях (и истерично стараясь выкашлять из себя «труху»), я поискала на постели черепок с именем третьей вазочки. Он валялся на зеленой подушке и оповещал, что разбитый сосуд принадлежал Галаксии Грейн.

Или хранил ее в себе.

Батюшки святы! Да это не пыль… Это прах!

А я еще думала, как именно жрец доставит в спальню бабулю герцога. Почему-то представлялась пожилая леди в плетеном инвалидном кресле… Выходит, это все родня Габа? И обитатели ваз пришли смотреть на завершение церемонии?

И вот это серое, пепельное… рассыпавшееся по кровати и налипшее на полуголого варвара… Это его прабабушка? Галаксия Грейнская? Кошмар какой! За такой конфуз наверняка не просто вдовеют.

– Не стоит так убиваться, – миролюбиво произнесли позади меня. Голос лился сверху и, преломляясь, отбивался от пола.

Я обернулась, инстинктивно защищаясь руками, и взвизгнула в стиле зубодробительных ужастиков.

Потому что страшно! Потому что из-за изумрудной шторки балдахина на меня смотрела просвечивающая старушка в многослойном голубом платье. И сама она тоже была голубая. Вся. Вплоть до оторванных от пола туфелек на ленточной шнуровке.