Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 16

Неделя прошла в заботах. Мы с Галой учились и за себя, и друг за друга. Вечерами обменивались конспектами и впечатлениями. Выгуливали грумля, укладывали к нему в загончик грайнитовые медальоны и к полуночи стенали от усталости. А наутро все повторялось.

Я надеялась выкроить хоть час из учебного графика, чтобы сбегать вниз, на городскую площадь. Там отыскать тропинку в храм, закрепленный за Верганой, подняться и попробовать докричаться до богини… Галлея сказала, что пока избирательный сезон не завершен, та может откликнуться. Прийти на зов.

А мне очень нужно было обсудить с Верганой важный брачный момент… Касающийся связи с не-мужем, проделок Миланы и несмываемой загогулины!

Но пока времени хватало только на сон. На «Историю Сатара» к магистру Башелору мы ходили вместе с Галлеей. Потом обменивались сумками, надевали медальоны и спешили в противоположные крылья. Слева обучались неллы, справа – высшее сословие.

Вместо принцессы я посещала «Теорию артефакторики» и «Сатарскую теологию», Гала же за меня ходила на «Зарядную практику элементов», «Базовую защиту» и иные дисциплины, требовавшие внутреннюю искру. Которую я, в силу иномирянства, пока в себе не обнаружила.

За пять учебных дней принцесса прилично продвинулась в технике и теперь на пару с грумлем заряжала медальоны за полчаса. Со следующей полной луны у нее (меня) должны были начаться «Драконоведение» и «Уход за тварями», и Гала нетерпеливо подпрыгивала, вечерами глядя на небосвод. Поторапливала ленивое светило.

Прочие неллы часто засиживались в столовой, чтобы перемыть косточки избалованным подопечным. Но мне некогда было водить с ними дружбу, да и жаловаться не на что… Работа мне досталась непыльная. Гала одевалась и заплеталась сама, купальные камешки заряжала не хуже замковой бытовички, к учебе имела ужасающий энтузиазм, а с грумлем мы гуляли по очереди.

Если на «вечерний моцион» отправлялась я, то всегда в своем обличье. Лизаветином. Толстозадый негодник слушался только Галлею, меня же умудрялся протащить через все колючие кусты, предварительно обслюнявив подол платья. Любой, кто знал нас хоть немного, тут же заметил бы разницу.

– Угадай, чему я научилась! – с подозрительной бодростью спросила Гала, когда я, исколотая, помятая и с листьями в разлохмаченной прическе, ввалилась в апартаменты.

– Умоляю, скажи, что ты научилась избавляться от слюней на одежде. И на ковре. И… на стенах…

Я окинула взором наше жилье. Недавно еще чистенькое и никем не погрызенное. Вряд ли гостиную можно спасти даже магией.

– Лучше. Сегодня с магистром Шимани изучали косметические чары, – она озорно подмигнула и порылась в шкатулке с драгоценностями. Откинула в сторону колечко, оценивающе повертела кулончик. И остановила выбор на тонком золотом браслете, украшенном крупным желтым кристаллом. – Не грайнит, конечно, но тьманит тоже подойдет.

Она насыпала на камень что-то невидимое (если верить осторожным движениям и важному виду – пыльцу вымирающих фей, не меньше). Надела браслетик на запястье и подняла ко мне лицо.

– Хмм… – протянула я озадаченно.

Это все еще была Галлея Грейнская, хотя что-то в ней неуловимо изменилось.

– Нос. Смотри на нос.

Точно. Ее милый остренький носик распух разваренной картофелиной.

– Лучше не стало, верни как было, – призналась ей с улыбкой.

– А если так? – Гала снова «припорошила» желтый камень.

Нос уменьшился до обычных размеров, но ее глаза засияли ярко-голубым. Почти синим, нереальным.

– Вау… В смысле, ух ты! – прошептала я. – Нет, все-таки «вау»! Это по-настоящему?

– Нет, – вздохнула принцесса. – Тоже иллюзия. Полезное умение для нелл – на случай, если у госпожи вскочил прыщ на носу.

– Не слишком много маскировок?

Первые пару дней играть в принцессу и носить ее лицо было забавным жизненным опытом. Потом я начала скучать по своим рукам, по глазам, по высоким скулам… А под конец недели почувствовала, что ко мне подкрадывается психическое расстройство личности. Двух. Которые я таскала попеременно. Так и до шизофрении недалеко.

Принцесса Галлея на три часа, герцогиня Ализа на черт знает сколько, нелла Эмма по выходным… А так Лизавета. С утеса.

– Ну или не прыщ. Вдруг госпоже нужно сбегать на секретное свидание и остаться незамеченной?

Ямочки на щеках венценосной особы углубились до неприличия. Она явно планировала пользоваться новым умением, чтобы сбегать на секретные свидания из-под носа двух старших величеств.

– И зачем этому обучают нелл? Разве госпожа не может сама напудрить свой прыщ? – рассмеялась я и устало скинула туфли. – И надеть непроницаемый плащ со скрывающим капюшоном?

Грумль громко захрапел в лужице склизких слюней, задней своей частью очень напоминая бульдога.

– Кто ж ее этому научит?

– Ах да…

В первый день учебы выяснилось, что высшему сословию почти не приходится обучаться практической магии. Чары считались уделом низших слоев. Так странно! Иметь внутри волшебную искорку, но не использовать…

Магия была уделом простого люда и считалась «сферой облуживания». Низшие обучались при храмах и приютах, иногда – в академиях для бедняков. Некоторым везло стать компаньонками и приехать в Пьяналавру.

Девушки, поднаторевшие в обмене энергией, становились бытовичками при замках. Заряжали купальные камни и кристаллы-фонари. Иным лучше давались чудодейственные сборы и зелья – в будущем такие студентки становились аптекарями и целителями. Гала сказала, что горничная Эльяна сама варит восстанавливающие снадобья.

Маги, прошедшие курс ухода за тварями, могли стать харпемейстерами и погонщиками. А юноши, обучившиеся дальнему и ближнему бою, шли в армию или личную охрану. Жрецы при храмах и настоятельницы в приютах передавали знания послушницам, и те заряжали портальные камни для сатарских воинов.

Однако благородным придворным дамам активно пользоваться магией не позволялось. Считалось, что так они растратят чистую душевную искру и впадут в немилость богинь.

***

Обычно я вставала раньше принцессы – сразу, как в коридорах академии раздавался первый тихий сигнал для персонала. Одевалась, спускалась в общую столовую, второпях завтракала, набирала лакомств для грумля и возвращалась в комнаты.

Тут раздавался второй звонок, я готовила платье и осторожно будила принцессу. Гала умоляла меня отнести подношение богиням и выпросить внеплановый выходной. Или спросонок посылала к демонам на рога. Я отвечала, что ни демоны, ни богини на ее мольбу не откликнулись, и вставать все же придется.

Потом я поднималась в столовую для высшего сословия, набирала еды и на подносе приносила в спальню. Это входило в обязанности неллы, а личной помощницей я работать умела. И после бесстыдных капризов Артемия просьбы принцессы меня не смущали.

Но сегодня все с самого начала пошло не по плану.

Галлея сама вскочила со вторым звонком и, воодушевленная новым учебным днем, предложила позавтракать в столовой. Понятно, что поест там только она, а я буду стоять за ее плечом и бегать на кухню за десертом и добавкой крепкого взвара… Но компаньонка на то и компаньонка, чтобы сопровождать.

Оглядев просторную террасу, залитую светом из открытых окон, Гала уверенно направилась к дальнему столику. Там пустовало одно кресло, три прочих занимали «дочери Двора». За каждой спинкой стояла вытянувшаяся по струнке личная помощница и ждала распоряжений.

Летний ветер раздувал белые паруса штор, наполняя ощущением, что мы не в студенческой столовой, а где-то в турецком отеле «пять звезд».

Таниса, дочь первого советника, мне не понравилась с первого дня – если так задирать подбородок, можно ведь и шею свернуть. Молчаливая пышка Фотья приходилась Галлее седьмой водой на киселе. Она очень гордилась серыми глазами, в которых, если сильно напрячь зрение, можно уловить пару «грайнитовых» пятен.

Мина, внучка старой столичной сплетницы, была жуткой болтушкой. Что очень выручало, если под личиной Галлеи на занятиях оказывалась я. Рядом с незакрывающимся розовым ртом можно расслабиться: Мину интересовала только она сама.

Я помогла принцессе усесться на мягкий белый стул и отошла за четвертую спинку. Девушки принялись обсуждать столичные новости, а я уставилась в проем между колышущихся штор. Столовая для «венценосных» располагалась в одной из академических башен, отсюда открывался фантастический вид на скалы.

В нескольких столиках от нас шумно завтракал ректор – он о чем-то спорил с магистром Башелором, а Шимани пытался влезть с рациональным предложением…

– Я хочу десерт. Мусс из засахаренных вергиний и шоколадный гроуни, – крикливо велела Таниса и сдула пылинку с ногтя. – Милья, живее, чего уснула?

– Сию минуту, моя тэйра, – рыжая компаньонка присела в нервном книксене и ускакала на кухню.

– И мне гроуни, – покивала Фотья и пощелкала пальцами.

Вторая нелла увязалась за первой.

– А мне легкий фруктовый салат со взбитым тиссовым кремом, – приказала Мина и жестом поторопила третью компаньонку.

– Вам что-нибудь принести, тэйра Галлея? – склонилась я к уху принцессы.

Надо сказать, что меню верхней столовой от нашего сильно отличалось. Я не представляла, каков на вкус мусс из вергиний, какого цвета тиссовый крем и как выглядит чертов гроуни. Но в случае чего подсмотрю, что на подносах у других нелл.

– Принеси пирог с сезонными ягодами и чашку взвара покрепче, Эмма, – попросила Галлея, и я устремилась за ручейком чужих нелл на кухню.

Пирог, пирог… Он ведь должен выглядеть как… пирог, верно?

Вот этот ломтик теста, обсыпанный белой пудрой, шоколадной крошкой и черно-красными ягодами, под описание подходил. Поставив блюдце и чашку на маленький круглый поднос, я высунулась из кухни и… всунулась обратно.

– Сато-Судьбоносица, сам! – ахнула стоявшая передо мной нелла Танисы.

– Кто там, кто? – отпихнула меня компаньонка Фотьи.

– Тэр Габриэл… собственной персоной и при мунди-и-ире… – простонала помощница Мины.

Я в ужасе отшатнулась, вжав всю себя в каменную стену кухни. Он! Мой ненастоящий муж!

Ладно, каюсь, по местным меркам даже всамделишный.

Герцог стоял у стола ректора – в распахнутом зеленом мундире и белоснежной рубашке с воротом-стойкой. Он потирал ладонь и расслабленно болтал о чем-то с магистрами.

В противоположном конце зала сидела абсолютно белая Галлея, слившаяся оттенком кожи с раздувающейся шторой и спинкой стула. Принцесса мысленно прощалась со свободным статусом и венценосной головушкой.

С чем в мыслях прощалась я, вслух сказать неловко.

– Ох, держите меня демоны, какие плечи…

А уж кулаки какие! Не всякие пальцы переживут встречу.

– Ш-што он тут делает? – прошипела я сбивчиво, пытаясь унять дрожь в руках и подносе.

Пирог с сезонными ягодами исполнял на серебряном блюдце уже третье сальто.

– Наверняка по делам военным, – предположила рыжая Милья. – Моя тэйра рассказывала, что он недавно женился и в тот же день потерял жену…

– О, Вергана милостивая, убили?! – ахнула нелла Фотьи.

– Сбежала! – припечатала помощница Танисы.

– Совсем слаборазумная? От него?

– Да врут. Кто в своем уме сбежит? Сам он ее придушил, а тело в Садах Судьбоносной бросил, – отмахнулась нелла болтливой Мины.

– Вот да, это вернее! Моя тэйра на празднике священном была, своими глазами видела, какое чудище с горы свалилось да россоху за хвост схватило, – покивала первая. – Сущая ведьма виззарийская! Грязная, в лохмотьях, вонючая, с горбатым носом и бородавками!

– Фу-у-у… бедный тэр… за что богиня с ним так? – жалостливо протянула компаньонка Фотьи.

– Уж вестимо за то, что он от моей тэйры отказался, – гордо заявила нелла Танисы. – Первый советник лично ее чистоту герцогу предлагал. А тэр Габриэл нос воротил. Вот и доворотился.

– Что столпились? Не пройти, не на харпии пролететь! – пробухтела дородная кухарка и вытолкала нас с подносами в зал.

Я только и успела, что встать за высокой неллой Танисы и опустить голову. Если не поднимать лицо, герцог и не приметит меня за толпой компаньонок. Мало ли в Сатаре перепуганных девушек со светлыми косами, пунцовыми щеками и красной петелькой на ладони?