Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 20

«Смена сезона! Будьте осторожны!» – орало из пробуждающих кристаллов.

Гала возмущенно жмурилась, противясь новому дню. Я тоже чувствовала себя на редкость помятой и невыспавшейся. Поэтому сигнальный вопль из коридора раздражал вдвойне: я привыкла пробуждаться под тоненький колокольчик для персонала, а не под гром и молнии тэра Вольгана.

«Аккуратнее на спусках! Смена… сезонов… Готовьтесь! – вещало зычным голосом ректора. – В божественной битве победу одержала Триксет…»

– У-у-у, – обреченно провыла Галлея со своей половины. – Ледяная сте-е-ерва…

Из-за жары мы спали с открытыми окнами и дверями: раз уж принцесса не стала покупать обдувающих птичек, пришлось организовать сквозняк самостоятельно.

Черные хельмы, обескураженные духотой и высокой температурой, устроились на затененном подоконнике и тяжело дышали. В унисон им похрюкивал сатарский грумль.

– Надо отпроситься у ректора… в Вандарф… – зевнула разлохмаченная Галлея, показываясь из дверного проема. – Одолжим харпий и…

– Я не поеду верхом на чешуйчатой твари, – сообщила я и упрямо мотнула головой.

Лучше уж об герцога самоубьюсь. Финал одинаков, но умирать от переломов можно долго и мучительно. А варвар решит вопрос быстро и с гарантией.

– И чего ты так боишься? Всего-то забот, что держаться покрепче да не дергать за костяную гриву. Харпии не любят фамильярности, – озадаченно фыркнула Галлея. – В экипаже сотню лет добираться, а Пьяналавра со вчера раскуплена.

– Там, откуда я родом, не ездят верхом. Примета дурная.

– Не слышала о такой! – она с недоверием выгнула бровь.

– Примета верная. Мол, влезешь на огромную драконо-лошадь – непременно свалишься и черепушку себе раскромсаешь. А я жуть какая суеверная, Гала, – проворчала я. – Лучше в очереди постоим, авось что и осталось.

– Смешная ты, Ализ. Ну кто с харпий сваливается? – рассмеялась Галлея.

Я кинула в нее многозначительный взгляд и отвернулась. Откуда я только ни сваливалась. Вон, даже со Священного утеса… С моим везением кататься можно только на ковре, накрепко прибитом к полу.

– К тому же ты все потратила вчера, – напомнила я соседке и указала пальцем на сопящих черных ежей. – Вот на это .

– Одолжу у Танисы… или у Фотьи… Ох, придется позавтракать с дворцовыми сплетницами, – Гала скривилась, точно лимон зажевала. – Не забывай, Ализ, что ты «болеешь». Габ где-то в столице. Я принесу тебе… ауэ-э-э… что-нибудь с кухни…

Она в который раз судорожно зевнула и принялась натягивать платье. Я помогла принцессе со шнуровкой, заплела смоляные волосы в тугой колосок, повязала косу изумрудной бархатной лентой и выпустила подопечную в коридор.

«Смена сезонов! Будьте аккуратны… Смена… В божественной битве…» – голосил кристалл, как заведенный.

Отмахиваясь ладонью от смертоносной жары, я уселась на подоконник у открытого окна. До чего ж душно!

Вся Пьянь раскалилась: даже от скал поднималась испарина. На мои веки стекали липкие капли пота, я промаргивалась и снова вонзала взгляд в плывущий миражом пейзаж. Жгучее марево стелилось над травой, тропинка, ведущая вниз с холма, казалась иссушенной пустыней. Серая земля растрескалась и молила о капле влаги.

– Фу-у-ух, – выдохнула я, обжигая губы.

Не академия, а печь растопленная! Может, снаружи получше?

Вдалеке мерцал золотом и голубой слюдой храм Верганы… И внутри отрезвляюще щелкнуло.

Боги… богини! Смена сезонов! И победила Триксет!

Не Сато… Значит, тропинка для иномирян не откроется, сколько ни стучись в божественную калитку. А если сменится сезон, я упущу свой последний шанс пообщаться и с Верганой.

Раз нельзя выпустить меня из чудно́го мира, пускай богиня хотя бы снимет брачное клеймо. И вышлет герцогу другой подарок – рыжий, чистый и отутюженный.

«Смена… Новый сезон… Победила…» – гулко разлеталось по коридорам.

Черт! Я почти опоздала. Почти.

Пока «ледяная стерва» Триксет не заселилась в чужой храм, оставался шанс достучаться до хозяйки. Наметив взглядом цель, я сощурилась… и кивнула. Пойду к Вергане немедленно, и пусть не думает крутить передо мной расфуфыренным священным хвостом!

***

«Габ где-то в столице…» – шелестело в ушах сонным голосом принцессы.

Но вчера мой супруг в академии не объявлялся. Выходит, визит он наносил кому-то другому. Скажем, одной ревнивой леди с красными кудрями, припухшими губами, усталым видом и сползающим пеньюарчиком.

Мысль о неверности «благоверного» заставила кровь в венах злобно закипеть. Вот ведь кворг блудливый! Или причиной была сатарская жара? Нет, правда, какое мне дело, с кем коротает ночи случайный муж? Главное, что не со мной и моими юбками.

Покидая спальню, я все же решила надеть косметический браслет. Сам себя не сбережешь – богини беречь не станут. Черт знает, где в Пьяни живет Сиелла Ротглиф.

Грумль ночью обеспечил подзарядку: камешек проработает от двух до четырех часов, превращая серую, безликую Лизавету в рыжий леденец по имени Эмма. За это слюнтяю достанутся самые вкусные лакомства из столовой для высших и долгая вечерняя прогулка.

Для выхода в город я выбрала вчерашнее голубое платье. Тонкая ткань приятно охлаждала, раскатываясь по телу легкомысленным шифоном. Галлея сказала, что оно мне «к глазам»… Но сейчас те были охристо-медовыми, а по плечам расстелились непривычные рыже-золотые локоны.

К моменту, когда я спустилась с академического холма и достигла ворот Пьяни, пот с меня струился бурными реками. По вискам, по ключицам и вниз, в благородный вырез. Но это испытание было ерундой. Дальше мне предстояло подняться по почти отвесному склону, защищенному острыми валунами и колючими кустарниками.

Пробуравив толпу горожан насквозь, я вышла на дорожку, уводящую влево, к самой скале. Отсюда, с низшей точки, «гора Верганы» выглядела до одури высокой. Неприступной.

Я начала подъем. Истрескавшаяся тропа петляла между камней и просила влаги. Я щедро орошала ее соленым потом: капало даже с носа. И все мысли были лишь о том, чтобы повернуть, оставить… Не так уж сильно чешется петелька, застывшая на ладони.

Но я упрямо вонзала пятки в сухую землю, пользуясь каблуками, как альпинистскими крючьями. Цеплялась за гладкие корни, избегая колючих ветвей. Лезла на полусогнутых, опасаясь сорваться и в этот раз убиться уж наверняка.

Раз жаждала подношений, не могла Вергана озаботиться ступенями? А лучше бы магическим эскалатором или фуникулером!

Наконец, измотанная жарой и подъемом, я вползла под своды роскошного храма. Натурально – на полусогнутых. Из серокаменного нутра дыхнуло прохладой: где-то в пустом зале работал кондиционер.

Я распрямилась, отряхнула пыльную юбку и подняла взгляд. Обрисовала женский силуэт за алтарем. Нет сомнений, интерьер тут пока не меняли: во главе храма стояла Вергана, покровительница дев в беде и варваров-генералов.

Высокая дама чем-то напоминала статую свободы и упиралась трехъярусным шипастым венцом в расписной свод. Окутанная золотым металлом складчатого платья, сама богиня была выточена из цельного прозрачно-желтого кристалла. И размером достигала мифического атланта, подпирающего небеса.

– Ау-у! Эй… – выкрикнула я в зычную храмовую пустоту. – Я Лизавета Кутейкина… С утеса… Есть кто… воссиявший?

Эхо отбилось от каменных сводов, пощекотало фигуры божеств поменьше и устремилось к хозяйке чертовой горы. Но Вергана не шелохнулась.

Я и не воображала, что кристаллическая дева-великан вдруг моргнет или шевельнет пальцем. Но рассчитывала на какое-нибудь божественное «уууу», заставляющее проникнуться моментом.

– Вы не смотрите на рыжую внешность, это новые чары от прыщей… Вергана! Вы тут? Ау!

Когда ничего торжественного не произошло, я подошла ближе, к самому алтарю. И снизу уставилась на горделивую гигантскую тетеньку.

– Я… эмм… по процедурному вопросу… – совсем уж растерялась и протянула испорченную ладонь. – В смысле, по церемониальному. Нельзя ли как-то отменить этот кошмар? Герцог не рад вашему подарку. Да и я, признаться, не в восторге от супружества.

Пара недель в чужом мире – и я начала всерьез общаться с каменными истуканами. Та-да-да-дамм…

Вергана вела себя разумнее: стояла с надменным видом и в дискуссии не вступала. Попросту говоря, игнорировала.

– Я хоть и не до конца «чистая дева», но все же рассчитываю на понимание. Миланка хитростью на гору заманила. Затащила в другой мир… А тут он! Муж! Что за божественный произвол? – сумбурно причитала я, щурясь от золотых бликов, скачущих по искусно выплавленному платью богини. – Миландора свою игру ведет, но я в ней участвовать не желаю. Я хочу домой, а не в герцогскую постель!

Показалось, что статуя нахмурилась. Тонкие брови стали ближе к переносице, а их внешние уголки подлетели вверх. Но это, верно, галлюцинации… Отсроченные последствия солнечного удара, который приключился со мной по пути.

Больше ничего не случилось. Я провела в храме почти час! И молилась, и подношения обещала, и просто сидела на полу, наслаждаясь кондиционированным воздухом и с ужасом представляя грядущий спуск. Вергана не отвечала.

Почудилось лишь, что высокие узкие окна заплетаются узором и покрываются корочкой. Будто на храм с той стороны дыхнула Снежная королева. Глаза главной статуи подернулись белесой дымкой, золотой подол побледнел…

Провал. Полный, эпичный! Только зря обливалась по́том на подступах к вершине. Вергане не было дела до проблем Лизаветы с Утеса.

Достаточно охладившись, я расправила затекшие плечи и вышла из храма на жару.

А где, кстати, жара?

– Батюшки святы! – вскрикнула я истошно и вцепилась в дверную ручку.

Нога соскользнула с обледенелого уступа, я чудом не улетела вниз! Туда… В незнакомое «куда-то».

То, что еще час назад было шумной, звонкой, пестрой площадью Пьяналавры, теперь являло собой один гигантский сугроб.

Крыши домов облепило снегом, маковки храмов побелели, горы покрылись хрустальной наледью. Истомленные солнцем вергинии заиндевели. Иней сковал шипы колючих кустарников, а тропа, по которой я поднималась, скрылась под рыхлым «тополиным пухом»!

Я бы решила, что это некий магический декор… белая пыль или, скажем, раскрошенный пенопласт… если бы в Пьяни не царил дубак! Я замерзла так резко, что застучала зубами. Зябко поежилась, проклиная тонкое летнее платье и выискивая глазами хоть какой-то источник тепла.

Из храма тоже тянуло холодом: кондиционер врубили на полную мощность. И золотисто-голубая глазурь куполов покрылась прозрачной корочкой льда.

Вот ты какая, «смена сезонов»… Это вообще законно, когда жаркое лето сменяется суровой зимой без всякого предупреждения?

Хотя да, Лиза… Тебя предупреждали. Оповещающий кристалл все утро орал о подготовке и осторожности. А теперь – куда?

Переступая туфлями по обледенелому крыльцу, я старательно растирала плечи. Бррр! Вряд ли в такую холодрыгу кто-то решит подняться и спасти заплутавшую иномирянку. И в храме ни огонька, ни захудалого одеяла… Значит, придется спускаться. Десять к одному, что на пятой точке.

Да я ведь задубею, пока вернусь в академию!

Оцепеневшее сознание предложило переждать в какой-нибудь уютной, теплой кофейне. Там, внизу, много лавок с душистой выпечкой и горячими пряными взварами.

Я хмыкнула и рассмеялась над собой: переждать? Зиму?! Пять полных лун на сезон!

– Кошмар. Кошмар. Кошмар… – затараторила я, чтобы зубы не стучали так громко.

Я смогу. Спущусь. Сделала аккуратный шажок – туда, где раньше была тропа… И с визгом полетела вниз. А-а-а…

Под обманчиво безобидным пушистым снежком находился опасный лед. Теперь я понимала, почему Галлея называет Триксет стервой. Стерва и есть.

– А-а-а…

Лучше бы я согласилась поехать на харпиях. Там хотя бы есть, за что держаться, и падать невысоко.

– Аааа! – орала я как резанная, скользя туфлями по отполированной гладкости.

Я умела кататься на коньках, и неплохо… но эй!

И ай…

– Уй! – влепилась носом в нечто меховое и каменное.

Даже успела мысленно возмутиться, как что-то может быть мягким и твердым одновременно. Очередная подстава, а я еще от «пушистого снежка» не отошла…

Щеку щекотала меховая опушка чьего-то пальто, надетого на чье-то атлетичное тело. От богатой теплой одежды пахло трескучим морозцем. А от чужого тела – неприятностями.

Вы посмотрите, какой ум-м-м-мница, заранее подготовился к холод-д-дам!

– Эмма? – удивленно протянул мужчина, хватая меня за локти и поднимая лицом к себе. Прямо к грайнитово-зеленым глазам. – Вы?

Вопли о феерическом недосмотре со стороны богинь потонули в мыслях.

Он! Мой кворг, с которым точно не следовало сталкиваться на подступах к храму Верганы.

– Вы почему без мантии? – раздраженно уточнил герцог, вжимая пальцы в тонкий голубой шифон.

Габриэл был без перчаток, как и я. Свои дрожащие пальцы я сжала в кулачки.

– Я не знала… что скоро зима… – лепетала вполне честно, для правдоподобия постукивая зубами.

– Все утро трезвонят про смену сезонов! – возмутился он, по колени утапливая меня в сугроб, чтобы не укатилась. – Победа Триксет – это вам не шутки.

– Сглупила, – прошептала я виновато, радуясь, что хоть браслет нацепить додумалась. – Не подозревала, что оно так сразу…

– А как еще оно бывает?! – прошипел Габриэл недовольно. – Вы вся синяя.

Жаль. Косметические чары должны были сделать меня «солнечной» и «золотистой».

Убедившись, что я надежно воткнута в сугроб и никуда дальше не полечу, Габриэл расстегнул пуговицы на груди, сдернул с плеч пальто и порывисто укутал меня в теплую ткань.

– Кто вообще отправляется в горы в смену сезонов, рискуя напороться на гололед? – бухтел мой суженый. Ряженый. И в целом упакованный лучше меня мужчина.

– Ну… вы, например. Что вы делаете у Храма Верганы, мой тэр? – не удержалась я от легкой провокации.

– Я, заметьте, не в туфлях. И при плаще с меховым подбоем, – строго нахмурился герцог, ухватил меня за локоть и потащил вверх.

Только не туда… Я слишком долго летела вниз. Идея повторить ничуть не вдохновляла.

– Как и вы, я надеялся застать богиню до смены, – признался он, подталкивая упертую неллу все выше. Сам шел позади. – У меня к ней важное дело. Не терпит отлагательств на пять драных лун.

Немного я пролетела, раз подъем обратно занял три минуты.

– К Вергане? – я обернулась и застопорилась у крыльца. – Вы как-то слабо похожи на непорочную деву…

– А на воина и главнокомандующего? – холодно уточнил герцог, нависая над моим заиндевелым носом.

– Ах да, точно… Простите, – пробормотала, ощущая себя полной дурой. – Мой герцог.

– Прощаю, – великодушно кивнул он и потянул меня внутрь. – Здесь, в столице, часто забывают о войне, нескончаемо идущей на Туманных Рубежах. Прорыв случится на днях, я предчувствую. Как не вовремя Вергана повернулась ко мне воссиявшим задом!

Я уперлась каблуками в ступеньку, не желая входить под храмовый свод под ручку с супругом. Отмороженной пятой точкой чуяла, что это дурной знак.

– А что случилось? – тянула время. – Почему богиня отвернулась?

– Лучше не вспоминать, – Габриэл потер свою ладонь, и я машинально спрятала кулак в карман пальто. Когда привыкну носить перчатки даже в летнее пекло? – А чего у покровительствующей богини просили вы, тэйра Барнс?

Сопоставив какие-то факты, он окинул меня заинтересованным взглядом. Хищным, алчущим… Вероятно, в рыжей нелле он увидел неискушенную приютскую девушку. Столь неопытную, что аж невинную, раз искала помощи у покровительницы.

И с каких пор у него в глазах зажигаются зеленые огоньки при намеке на чистоту? Эльяна говорила, что тэр Магеллан предпочитает дам взрослых и искусных, лучше замужних. Что ему до чужой непорочности?

– Помощи в одном щекотливом вопросе, – прошептала я, опуская глаза на промокшие носы туфель. – Неважно. Она не отзывается, тэр.

– Да войдите вы внутрь, тут хоть немного теплее! – нетерпеливо потребовал герцог, и я вынужденно покорилась.

Кутаясь в огромное мужское пальто, я прошла в круглый «предбанник» и застопорилась у серой статуи младшей богини. Тряхнула головой – мол, дальше не пойду, хоть плащ отбирайте.

Нельзя позолоченной статуе видеть нас вместе. Она непременно что-то глупое вообразит!

Внутри пальто, под меховым воротом, дурманяще пахло летом. Страстью и зноем, горячей кожей и солью пота. Это был истинный аромат «мужа», я запомнила.

– Смена сезона – не лучший день для беспокойства богинь, – произнес герцог, расправляя на мне широкую серую опушку. – Победившая празднует, проигравшая горюет, младшие утешают… Чем занята Вергана – и знать не хочу. Горе тому, кто выдернет ее с прощального пиршества.

Он вдруг улыбнулся – вполне искренне, не по-генеральски. Задержался пальцами на воротнике, случайно коснулся лица.

Моего лица. Лизаветиного!

– Но вы ведь здесь, – напомнила ему шепотом и отшатнулась. Эти пальцы могли помнить слишком многое.

– Рассчитывал на исключение. Завтра я отбываю на Рубежи выставлять заслоны под новый сезон, – пояснил сдержанно. – Зима – паршивое время для битв, но и рогатым оно не по нраву. Подождите тут, потом я провожу вас в академию. Там найдутся теплые вещи, тэйра?

– Вряд ли… То есть точно не найдутся, – выдохнула я растерянно.

И как Галлея представляла нашу поездку в Вандарф по такому морозу? Еще и от экипажа отказалась!

– Издеваетесь?

– Я верила в победу Шарии, – пожала плечами. – Жертвовала за нее. А вчера в лавках было столпотворение, все разобрали… Знаете, сколько они нынче дерут за хельмов? Тридцать сат за штуку!

Возмущение было искренним: Гала разорилась на шерстяных ежах.

– Уже по шестьдесят, – хмыкнул герцог, убедив в Галлеиной прозорливости. – Вам нужен хельм? Могу привезти с Рубежей, помощник их разводит для обогрева шатров.

– Благодарю. У нас есть, не нужно.

– Хельмы есть, а мантии нет… Что за девичье легкомыслие? Пять лун планировали в тонких юбках скакать? Ладно, ждите… Я быстро, – пообещал он, азартно кивая и заранее поджимая челюсть. – Скажу Вергане все, что о ней думаю, и пойдем.