Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 8

Лизавета

«Надо завершить церемонию» , – стучало злобное в гудящих висках. И чем яростнее герцог наматывал на кулак мой халат, тем ярче представлялось запланированное «завершение».

Он намерен принять подарок прямо тут? На твердом подоконнике, застеленном смятой шторой?

Нет-нет, это все не может быть настоящим. Хоть и ощущается – о-у-уй! – как чертова реальность. И вот эти жаркие пальцы, и сердито рычащий рот, и зубы, оставившие на плече еще одну отметину…

Пока герцог, справившись с гневом и отрицанием, развлекался торгами и битвой с юбками, я перешла к стадии уныния. До смиренного принятия нам обоим было далеко. Как до чертовой вершины горы.

– Перестаньте! – стукнула его в грудь кулачком.

Охнула от боли – то ли у него тело из мрамора выточено, то ли я в золотую пуговицу попала.

– Это еще почему? – прошипел он издевательски, подергивая кадыком. – Вы же так метили в мою постель. И сейчас сполна получите желаемое…

– Вот уж в вашу постель я точно не метила, – вспыхнула перезрелым томатом. – Я вообще всего этого… не хочу…

И вряд ли в данный момент был конкурс на это место. Вот конкретно на это: на неудобный подоконник, стальные тиски ладоней и «комфортабельное размещение в зубах у злобного мужика». Здесь пожелала бы оказаться только умалишенная.

А я пока в трезвом рассудке и добром здравии… Наверное. Но, может, и нет.

– Не хотели бы, не поднимали бы россоху, – с нотками удивления прохрипел мужик.

– Да она сама… ко мне… прыгнула…

Я пыталась увернуться от его прикосновений, но герцог занял выгодную позицию. Загнал меня в западню, пресекал любой маневр уворота… Сразу чувствовалось: опытный военный стратег. Но пока у моих многочисленных, на вольных хлебах расплодившихся юбок оставался призрачный шанс на победу.

Когда мы влетели в герцогские покои, я не сразу заметила, что тут что-то изменилось. Неуловимо. Запах стоял тяжелый, музейный… Словно кто-то принес в комнату пару ведер книжной пыли и рассыпал ее по полочкам.

Балдахин постели был приглашающе распахнут, гуляющий по спальне ветерок игриво покачивал изумрудную кисточку у самого пола… Над широкой кроватью, в стенной нише, стояло несколько роскошных древних амфор с витиеватыми золотыми надписями.

Я чуть было не попросила герцога провести мне экскурсию и рассказать об интерьерном декоре – все что угодно, лишь бы отсрочить «завершение», – но тэр яростно зыркнул глазами. И поглубже всунул меня вместе с юбками на жердочку подоконника.

Все в его резких движениях говорило, что в кровать герцог идти не собирается. Меня тоже туда совсем не тянуло. Ни капельки.

– Сама россоха не прыгает, она всегда оставляет деве выбор. На то и покровительница! – фыркнул герцог, раздосадованный явно тем, что ему выбора не предоставили.

Понимание, что меня нахально лапает кто-то чужой, незнакомый и сердитый, как разбуженный в зиму медведь, захлестывало жгучими волнами. Это ведь неправильно. Ненормально.

Мы едва знакомы и не очень-то друг другу рады. И никакие иномирские боги не смогли бы убедить меня в том, что я должна покориться. Смириться. И позволить свершиться… этому самому.

Дикость какая-то! Варварство!

Но угрюмый герцог считал иначе.

Я уже плохо помнила, как все случилось возле холма. Ослепляющий свет фар, каменная сцена, мои ушибленные колени… И трущийся о них зверек, которого я приняла за кошку Ворошиловых.

Да, верно, я сама схватила животное и прижала к груди.

– Я не знала… что нельзя брать… – призналась ему шепотом, виновато заглядывая в разъяренные бледно-зеленые глаза. На черных донцах которых полыхало по действующему вулкану.

Герцог застыл в недоумении, на секунду будто даже проникся. Но потом тряхнул головой, прогоняя лишнее сомнение, и продолжил наматывать ткань халата на кулак. Свободной рукой он расщелкнул тугой пояс на мундире. Расстегнул несколько пуговиц и парой отработанных движений расшнуровал брюки.

Мое лицо ощутимо вытянулось. Это не может быть правдой. Не может, и все тут!

– Не ври мне, «герцогиня», – протянул мужик, высвобождая рубашку. – Легенды об ипостасях Верганы девочкам рассказывают с семи лет. Ты знала, на что идешь. Что тебя прельстило?

– Да я… я машинально схватила!

– Машинально? – попробовал на вкус явно незнакомое слово варвар. В развязанных брюках.

Его твердые пальцы упрямо забирались под складки юбок, разыскивая островки голой кожи. Оставляли ожоги даже через ткань. Герцог старался на меня не глядеть, отдаваясь процессу с военной холодностью.

Я пыталась, пыталась рассказать ему, как оказалась на чертовом холме. Как погналась за Херминой, как уронила телефон, как расстроилась, получив сообщение от жениха… Как едва соображала, измотанная пробежкой.

«Да посмотри же на меня… посмотри… Послушай, поверь!» – молила мысленно. Один неравнодушный взгляд – и он поймет. Но герцог упрямо отворачивал голову: я была ему неприятна.

Лишь на миг мне показалось, что он хочет меня поцеловать. Его губы распахнулись, подбородок согрело дыханием. Но носа добрался дурманящий запах – мужской терпкости, цветов и солнечного луга. А потом тэр сжал челюсть и отшатнулся.

Я еле сдержала обиженный всхлип: даже в ненастоящем мире, с ненастоящим мужем неприятно ощущать такую брезгливость.

– Это лишнее, – мрачно сообщил он моему плечу.

В его взгляде читалось сомнение, но затем на лицо герцога вернулась решимость.

Вместе поцелуя он сдернул халат с моего плеча и укусил. По-настоящему зубами впился! Маньяк! Это пытка была? Или ласка?

Теперь понятно, почему он смог найти себе «жену» только с божественной помощью… Кто ж добровольно согласится после таких ухаживаний?

Краем глаза я уловила движение: дернулась вторая шторка балдахина. С другой стороны безразмерной постели выкатилась на свет та самая рыжая женщина. В распахнутом желтом халате. Вид она имела болезненно-сонный. Похоже, успела задремать, пока дожидалась герцога в его покоях.

– Габриэл… А тут какая-то девка выходила… прямо из твоей… – протянула она, жмурясь в свете блеклого ночника.

– Сиелла? – ошалело пробормотал герцог, успевший под мундиром взмокнуть от борьбы с одной Лизаветой и тысячей ее юбок. – Какого демона ты тут забыла?

Похоже, мы разбудили дамочку шумной возней.

– Га-а-аб… – она зевнула и нахмурила лоб. Попыталась рассмотреть подоконник, закрытый широкими генеральскими плечами. – Ну иди же ко мне скорее…

Желтый пеньюарчик соскользнул с ее плеч на пол, и передо мной предстали все прелести рыжей леди. Тоже местами огненно-рыжие. Сорочек она не носила.

– Сиелла, ты крайне… не вовремя. Оденься.

– А это еще кто?! – возмущенно, будто у нее мужа прямо на глазах уводят, завопила барышня, наконец-то разглядев вмятую в шторы Лизавету Кутейкину.

Растерянный взгляд Сиеллы заметался между мной, зажатой в тиски на подоконнике, и шнуровкой герцогских брюк. Вызывающе болтающейся под расстегнутым ремнем мундира.

– Моя жена, – хмуро признался герцог.

– Какая еще жена, Га-а-аб? – взвыла она недоуменно и схватилась руками за рыжую голову.

Я сочувствовала ей – сама ни черта не понимала в происходящем. Но лучше бы девушка не виски зажимала, а халатик обратно натягивала, право слово. Неловко же.

– Сам удивлен, веришь? – припечатал мужик. – Ты многое проспала. А теперь иди.

– Ты что… ее? А я?

Гостья поджала пухлые губы и нагнулась за желтой тряпочкой. Нагота смущала ее куда меньше, чем меня.

– Выйди вон, Сиелла. Я занят, – прорычал герцог, с намеком зыркая на дверь.

– Я за-ме-ти-ла, – по слогам прошипела рыжая, нервно набрасывая халат на плечи. – И… когда освободишься?

Теперь уже из меня вырвался возмущенный выдох. Как-то сам собой. Это вообще ни в какие ворота!

От всей души я пихнула герцога коленом под ребра, за что он жестко ухватил мою ногу и отвел в сторону. Варвар.

– Скоро, – процедил сквозь зубы и красноречиво подергал шнуровку на брюках. Мундир он так и не снял. – Здесь дел на пять минут, подожди снаружи.

От вопиющего хамства я захлебнулась воздухом, желчь подкатила к горлу. Мужик даже раздеваться не собирался!

Истерично шмыгнув – очередность ей сильно не понравилась, – Сиелла вышла в коридор. Хлопнула дверью так, что чуть с петель не снесла. Ох, как бы я с ней сейчас поменялась…

А мы остались наедине. Герцог окатил меня жгучей неприязнью из мутных хризолитовых глаз и медленно выдохнул. Готовился к новой битве, грозящей моим сокрушительным поражением.

Пять минут… Пять минут? Нет, серьезно? Вот на сколько оценивает меня мой случайный… «муж»?

Отчего-то это задело до глубины души.

И взгляд холодный, равнодушный. И вот эта его уверенность, что Лизавета Кутейкина в герцогской спальне очутилась в шутку. Или из-за божественной ошибки.

Неблагодарный. Кто же так принимает подарки?

Неприятно, обидно. Не о таком «полном погружении» с широкоплечим герцогом мечтают романтичные особы.

Я в отчаянии поскребла по мундиру ногтями. Поняла уже, что бороться бесполезно – мои кулачки не доставляли герцогу никаких неудобств.

– Не сопротивляйся, Ализа, – пробормотал он, глядя в окно сквозь щель в шторе. – Быстрее разберемся с этим вопросом, быстрее оставлю тебя в покое. Пойдешь спать, а я…

– К Сиелле? – фыркнула насмешливо.

Имя любовницы «мужа» запомнилось как-то само. И отдавало горечью во рту.

Нет, мне было без разницы, с кем делит постель малознакомый герцог. Но… как-то не задалась супружеская жизнь.

Сначала кисуни, арабские духи, лживые командировки. Теперь любительницы сочной травки в халатиках, что совсем на голом теле не держатся… Слишком много ошеломительных открытий для одного вечера.

– И к Сиелле. И к Миране. И к Катриссе. Ко всем схожу, – решительно заявил герцог, намекая, что планирует совершить подвиг. – До рассвета всех обойти успею.

Кругосветное, черт возьми, путешествие! Похлопать ему, что ли?

– Лишь бы поскорее выкинуть из памяти сегодняшний день. А ты, «чистое дитя», – хрипел он в ухо, больно его прикусывая, – отправишься в Сандер-Холл. Где будешь коротать свои дни ровно до тех пор, пока мне не приспичит завести наследника.

Наследника? Он совсем спятил?

– Ничего у вас… не получится… – зашипела на мерзавца.

Уперлась в мундир обеими ладонями, одна из которых до сих пор ныла. Попыталась отстранить от себя стальную тушу.

– Сомневаешься в моих способностях, Ализа?

– Какие уж тут способности? Насколько я поняла, не-мой герцог , вас хватает только на пять минут, – пробормотала сердито, ощутив жаркие пальцы на своем бедре. Прямо на голой коже.

Пользуясь дезориентацией противника, он прорвал юбочную оборону. И разобрался-таки с многослойной подарочной упаковкой.

– Меня хватает на столько, на сколько я захочу, – надменно выдал мужик, сжимая побежденную юбку в кулаке. – Но так уж вышло, что я ни капли не желаю свою супругу…

Резал по больному. Точно считал меня виноватой во всех бедах, что на него свалились. Да я всего-то кошку ловила!

Но он лгал. Стоял весь из себя такой злой, неприступный и зеленоглазый, даже смотреть в мое лицо не желающий, и нагло лгал.

– Желаете, – пробормотала я неохотно, отводя взгляд от чертовой шнуровки. – Это… слишком заметно.

И лучше бы было не так заметно, право слово.

Неизбежное подкралось ко мне слишком красноречиво. Требовалась пауза. Мысли слиплись во вчерашнюю кашу, и план не придумывался. Не может же все это окончиться так?

– Разденьтесь хотя бы… Дикарь! – прошептала непрошибаемому неандертальцу.

Герцог застыл, переваривая мое предложение. Подергал тугой ворот рубашки, пробежался пальцами по тесному мундиру… Хмыкнул задумчиво и выпустил мой халат на волю.

Поборов сокрушительное желание накинуть освобожденную ткань на голое бедро, я не шевельнулась. Пускай переварит получше. Меня не кусают и не мнут, а это уже результат.

Пронзая острым взглядом торчащую коленку, герцог очень медленно кивнул. И очень неспешно стянул с себя мундир.

– И раз уж у нас тут «брачная ночь»… – я заозиралась по сторонам, разыскивая текстуры, сквозь которые можно хоть куда-нибудь провалиться.

– То?

– То я заслуживаю больше, чем пять минут, – сглотнула и указала пальцем на балдахин. – И не здесь, а там.

Аккуратно, опасаясь спугнуть мирное настроение маньяка, я сползла с подоконника. Отступила к широкой кровати, распятой между четырех деревянных столбов.

Старалась не думать, что с этих простыней только что слезла рыжая Сиелла, но оно все равно думалось. Как же мерзко! У нее есть арабские духи?

Герцог придирчиво меня осмотрел – всю, от зеленого подола до слипшихся на макушке мокрых волос. Как-то по-новому, словно со стороны. Кивнул каким-то мыслям и принялся выправлять из штанов рубашку. Стащил ткань через голову, отбросил на пол.

Решил, видимо, расщедриться минут на десять. Ну просто герой-любовник, заверните двух!

Боги, Лизавета, какая же ты дура. Вот теперь я с отчаянием осознала, как правильно он делал, что не раздевался! И чего я лезла с инициативой? Сглатывая от неловкости, я попыталась отвести глаза. Лучше бы оставался в мундире, камзоле или что у него там.

«Муж» мой случайный обладал такой точеной, неправдоподобно рельефной фигурой, что во рту пересохло. И на губах запеклось все, что я собиралась ему сообщить.

Взгляд невольно прилип к широким бугристым плечам. Прокатился по гладкой загорелой груди, застопорился на узкой талии с тонкой дорожкой темных волос под пупком… Зачем-то сорвался вниз, к шнуровке, чтобы убедиться, что меня все еще неумолимо желают.

Желали.

А у Артемия такой дурацкий волосяной треугольник на груди был. Подступающий прямо к шее и торчащий из ворота деловой рубашки. Очень странно при гладком белом животе – немножко дряблом, но это уж излишки красивой жизни.

По загорелой коже герцога тянулись вереницы тонких белых шрамов. Пара борозд была совсем свежей. Но и те не отталкивали. Смотрелись мужественно и значительно.

Завязка с его волос сорвалась при раздевании, и те рассыпались по плечам темными брызгами. Выявив породистые черты, обрамив скулы. Привлекательный мужчина. Очень. Только характер мерзкий. А так хоть на обложку журнала или в непристойную ночную фантазию.

Нет, правда, пускай приснится. Не в нынешнем кошмаре, а в каком-нибудь другом, более приятном видении.

Я осознала себя стоящей у кровати и цепляющейся за столб, как за спасательный круг. Судя по открытому рту (который я поспешила захлопнуть), мне срочно требовалась помощь санитаров. И ведерко со льдом.

Что я, в самом-то деле, мужиков красивых не видела? Видела. На картинках в браузере. И у Регинки в гримерке висел календарь с австралийскими пожарными. Там разок глянешь – и все, можно тушить.

Вот и насмотрелась. Вероятно, я просто его себе вообразила. Мало ли, неудачно головой о камешек на горе стукнулась…

В одних расшнурованных штанах, державшихся на бедренных косточках и честном слове, герцог стал надвигаться на меня. От его голой кожи пахло все тем же, только в разы сильнее. Дурманяще.

Габриэл опустил руки на мою талию, отцепил обмякшее тело от спасительного столба и пропихнул сквозь балдахин к кровати. Опрокинул меня на зеленые шелковые простыни, навис сверху голодным коршуном…

А «Лизавета с утеса» никакого плана и не придумала. И что-то подсказывало, что на мой отчаянный «караул» никто из прислуги не прибежит.