Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 28

Путаница заснеженных улиц не давала подсказок. Где тут третья левая, где первая правая? Я металась вперед, назад, по кругу, выискивая ориентиры… Хоть что-то знакомое! Вывеску, припозднившегося торговца, указатель, фонтан богинь… Нет, никого и ничего. В этой части Пьяни я еще не бывала.

Спустя пять минут бега по прямой я влетела в очередной тупик. Какая-то по счету улочка обрывалась перед стеной, выложенной из круглых булыжников и закрытой экраном. Видимо, «черта города», защищенная от вторжений.

Но я не вторгалась! Напротив, я пыталась выйти из ледяного лабиринта.

В котором, судя по пробирающему рыку из темноты, имелся свой Минотавр…

– Лови ее! – прошипели из теневой завесы, и под фонарный свет выпрыгнули два силуэта.

Я присмирела, привалилась к стене дома, сливаясь с сугробами. Пурпурную мантию давно облепило снегом, и под капюшоном да за пургой меня было не разглядеть…

– Тише ты… Она нас сожрет…

– Не сожрет, если перестанешь жевать сопли и поможешь!

Два парня, одетых в тонкие осенние плащи, прыгали в тупике. Они говорили не обо мне. Разматывая в кулаках неведомые нити заклятий, они медленно обступали источник рыка.

Чудовище топталось у внешней городской стены, недовольно фыркая и тыкаясь рогами в защитный экран. Словно, как и я, сетовало на судьбу и искало выход.

А парни, стало быть, надеялись монстра изловить своими тощими руками и хлипкими сетями.

Чудище, заподозрив неладное, повернулось. От ужаса я намертво пристыла к чужому дому: глаза твари горели красным! А витым рогам-штопорам позавидовал бы горный козел!

Помимо пылающих зрачков и боевых орудий на голове, у монстра имелась богатая красная шкура. Точно иноземное парнокопытное замоталось в ковер с длинным ворсом – свалявшимся, слипшимся клочьями.

– Смотри, сколько в ней меха, – задохнулся тот, что повыше.

Парень дрожал – то ли от страха, то ли от холода, то ли от охотничьего азарта.

– На два толстых тулупа хватит, да на подклад для сапог! – согласился второй. – И по шапке каждому… красной…

– Будем как благородные тэры… Ты только не упусти, Барт! – предупредил первый, осторожно обходя рычащую тварь.

Рогатое существо взрыло снег мощным багровым копытом. Напрягло жилистый корпус, взбугрило мышцы, готовясь к броску… Приоткрыло пасть, капнув алой слюной на белый снег. А зубы там, внутри, были совсем не «травоядные»!

Что этот шерстяной кошмар забыл в сатарской столице? Безопасной, защищенной?

– Бросай! – рявкнул первый напарнику, и тот отшвырнул от себя сеть.

Паутинка чар накрыла воздух, погребла под собой взбесившееся чудовище.

– Демоново отродье… – прошептал второй парень, натягивая «тетеву» и пытаясь стреножить зверя.

Истошный рык давил на перепонки. Устрашал, но в то же время… взывал к состраданию? Показалось, что животное скулит. Требует свободы.

– Живой не дотащим, – первый сплюнул в сугроб и выудил из плаща тонкую арматурину. Может, и какой-то волшебный шест, но по виду – обычный острый прут, местами проржавевший.

Выставив перед собой щит, парень двинулся с «копьем» на загнанного зверя. Планировал забить прямо тут, под городскими окнами. Может, и разделать здесь же, в снегу…

Из лекций Башелора по магической безопасности я помнила, что при обнаружении на территории иномирских созданий надо тут же подать сигнал тревоги. В контакт не вступать, руку не подавать, незнакомые артефакты не поднимать, самим не нападать… Немедленно возвращаться в стены академии и помогать развернуть защитные экраны.

Еще магистр упоминал, что любые «предметы иных миров» по сатарским законам принадлежат Владыке. Они важны для науки и не могут быть присвоены в личных целях.

Судя по вою, тварь готова была прикинуться предметом хоть сейчас.

– Эй… эй, вы… – тонко крикнула я, отлепившись от стены. – Вы что делаете?

Парни резко развернулись. Чудище вскинуло морду, оскалилось и издало душераздирающий рев.

– Обеспечиваем себя теплыми вещами, тэйра. Иди куда шла, – сердито бросил первый и угрожающе помахал арматуриной. Будто и меня готов был выпотрошить за компанию.

– Эта тварь… с рогами, – прошептала я едва слышно. – Наверняка она из другого мира и принадлежит Владыке. Надо сообщить…

– Владыке? – брызнул ядом парень. – Тому, что не озаботился набить лавки теплой одеждой для своего народа? Бросил нас замерзать?

– У вас есть очаги… И скоро наладят снабжение… – пролепетала я, косясь на тварь, что копытами сдирала с себя сеть. Действие приносило ей боль, чары обжигали, но существо слишком желало свободы, чтобы обращать внимание на раны.

Я запоздало заметила на копытах странные заостренные наросты. Вроде огромных красных когтей.

– А ты из этих, тэйра? Из высших аристократочек? – сально хмыкнул второй, ослабляя натяжение. Оглядел мою припорошенную снежком мантию, прицокнул, добравшись взором до меховой опушки. – Богатая одежка… Много у тебя такой?

– Одна всего, – закуталась поплотнее.

– Врешь! А моя матушка в дырявом тулупе из линялого кворга у печки отогревается…

– Мне жаль, но…

– Иди, покуда цела, – неприязненно велел первый и развернулся к твари.

Взмахнул ржавым прутом… и подлетел вверх, подброшенный витыми рогами. Ухнулся в сугроб с коротким вскриком – так, что одни сапоги снаружи остались.

А зверь, содрав с себя ослабленную сеть, ринулся в темный проулок. Только красное пятно мелькнуло в снежной круговерти.

Второго парня протащило по белой дороге несколько метров: он не сразу додумался отпустить сверкающий «хвостик» чар.

– А вот за это ты заплатишь, крошка, – мага аж передернуло от разочарования. Он встал, яростно отряхнул промокший плащ и вперил горячий взор в мою мантию. – Раздевайся сама, пока не помог.

– Не буду я раздеваться, – прошептала парню, медленно отступая назад.

Не сумасшедшая же я, стягивать мантию в смертельный мороз?

То, что полчаса назад я сама угрожала раздеванием герцогу Грейнскому, мигом из замерзшей головы выветрилось. Признаю, это было глупой затеей.

– Отдавай по-хорошему, тэйра. Чай, не обеднеешь, – холодно предложил парень. – Тебе далеко до дома? Нет? Так снимай… и беги!

Задубевшие ноги едва шевелились. Какое уж тут бежать: я устала, вымоталась, подмерзла… А теперь была ко всему прочему напугана до дрожащих пяток.

– Это подарок, – вцепилась в меховые отвороты.

Не отдам!

– Еще подарят, – равнодушно фыркнул мальчишка, подошел и сдернул мантию с плеч. Вытряхнул меня из одежды, как нашкодившего котенка на мерзлую землю.

Я шлепнулась задом на снежный пригорок, и холод сквозь юбку мигом пробрался внутрь. Зубы синхронно застучали, разнося чечетку по всей округе. Да я десяти минут на этом морозе не протяну!

– Отдай! – взмолилась, глядя парню в лицо. Обветренное, рябое, простоватое.

Встала быстро, отряхнулась от белых хлопьев. Кошмар, кошмар… В Пьяни было темно, только снег блестел под ногами. И ни души. В самом конце незнакомой улицы обидным маячком светился рыжий фонарь. Может, там еще не уснули?

– Могу только согреть, крошка… – предложил негодяй без особого энтузиазма. – Но мантию все равно заберу. Больно хороша.

– Она тебе не к лицу, – протарахтела, постукивая зубами.

Хоть и знала, что маньяков лучше не дразнить, но злость, струящаяся по венам, немного согревала. Самую капельку.

Пританцовывая на снегу, я растирала плечи: слава богиням, надела шерстяное форменное платье, а не нарядное. И чулки плотные, с согревающей нитью. Иначе б давно Вергане душу отдала.

– Я за нее три обычных выменяю, нам с братом и мамке, – сообщил паренек, сдувая снежинки с драгоценного меха. – Ты, чай, тоже не трудовыми мозолями на нее заработала? Иди еще попроси, ресничками похлопай, тебе новую купят… А меня благородные тэйры не одаривают.

Так-то оно справедливо, конечно. Три за одну. Вот только я окоченею через минуту.

– Верни… Пожалуйста…

Я «долг» за нее отдала! Хоть мозолей не заработала, но грудь до сих пор стискивало возмущением. Женатый на мне Герцог предложил содержание… мне же!

Впрочем, ярость на винторогого поутихла. Как и все прочие чувства, она покрылась ледяной корочкой и помутнела.

Я едва языком шевелила. Обнимала себя за плечи и жалобно поглядывала на молодого мага. Замерзала тут, где-то между второй и пятой. Пока герцог согревался у Сиеллы, я помирала от холода в самом темном конце незнакомой улочки…

– Дай мне хоть свой плащ, – протянула дрожащую руку.

– А мне в бабской накидке ходить? Беги, тэйра… Ножками, ножками. И прямо в домик, – инструктировал парень. – На бегу согреешься.

Его напарник, выронивший арматурину, возился в сугробе, тихо постанывая.

– Я даже не знаю, где я! – вскрикнула жалобно, озираясь по сторонам.

Дома, дома, дома… Хоть бы на одном висела табличка с номером и названием улицы.

Свет в окнах не горел, сатарцы прятались от криков за плотными ставнями. Никто не выглянул на шум. Я попыталась поскрестись в ближайшую дверь, постучать… Но в ответ не отозвались.

– Это твои проблемы. Ну же! Пошла! – гаркнул на меня парень и подтолкнул в плечо. Точно я была упирающейся кобылкой, не понимающей приказов конюха.

Прикосновение неприятно обожгло, вернув задубевшему телу чувствительность. Растеряв веру в человечность, я отвернулась от негодяев и пошла вперед на оранжевый свет фонаря. В противоположную сторону от тупика.

Если вернуться к началу, может, я смогу найти «Приют усталой богини». До харчевни всяко ближе, чем до академии, и есть шанс, что рыженькая официантка меня узнает…

Может, она нальет гостье еще одну чашку горячего пенного, с привкусом меда? Усадит за стол у жаровни и принесет дымящийся кусок рыбного пирога? Хмель, гревший тело во время прогулки с Габриэлом, давно выветрился, оставив лишь воспоминание.

Размешивая снег сапожками – слава Сато, воришка хоть рукавицы с обувью мне оставил, – я брела вперед. Тупик позади замело вьюгой, как и силуэты обобравших меня мерзавцев. На ресницы налипли снежинки, волосы побелели от инея…

Утратив, я наконец оценила подарок герцога. Теплую, красивую, мягкую мантию в цвете молодого вина. С глубоким капюшоном и меховым воротником, в котором так удобно прятать подбородок от ветра.

Она было чудо как хороша. Очень горько было с ней расставаться. Особенно в свете того, что живой я до харчевни не доберусь.

– Рррр! – проревели из-за угла, и я медленно повернула задеревеневшую шею на звук.

Всмотрелась в темноту… Которая тоже всматривалась в меня. Двумя горящими красными огоньками.

А потом, взрыв снег когтистыми копытами, тьма бросилась вперед. Рассыпая алые слюни и белые брызги по сторонам. Не разобравшись в ситуации, освобожденная тварь желала отмщения.

Или, может, просто замерзла и проголодалась. И надеялась поужинать… мной. Такой аппетитно раздетой и подмороженной до сочного хруста.

Толчок в грудь – и я завалилась на спину, потеряв равновесие. Затылок ударился об обледенелую тропу, небо вспыхнуло изумрудными звездами. Среди которых тут же нарисовались две багровые, самые яркие… А на ребра наступило чье-то копыто.

Через порванную ткань в рукав задувал обжигающе-ледяной ветер. Кожа на плече болела как-то по-особенному, точно зверь умудрился ранить меня в прыжке.

Тварь нагнулась, втянула запах трепещущими ноздрями. От ее жарких выдохов стало теплее, мои щеки оттаяли. Из-за вернувшейся чувствительности я слишком явно ощущала, как странная липкая слюна капает на дрожащую шею.

Не глаза – два действующих вулкана, исторгающих лаву. И слюна у монстра такая же – вязкая, красная, горячая. Керрактское отродье… О да, это было оно.

Чудовище источало из ноздрей черный дым. Тот клубился между нами, оплетая жуткую морду туманными завитками. А сверху проглядывались витые алые рога. На них были вытатуированы темные символы: владелец пометил личное ездовое животное.

Что на этих тварях ездят, я поняла сразу – по обрывкам ремней на косматой спине. Седло и стремена отсутствовали, кто-то срезал их, позволив твари сбежать от хозяина. Не удивлюсь, если тоже рогатого.

Сгусток алой слюны шлепнулся мне на щеку, опасный оскал стал ближе. Следом за испугом подкралось осознание: умру я не от укуса. Раньше, чем оно меня сожрет, мощная лапа переломит грудную клетку. Чудище было слишком тяжелым и явно привыкло сначала жертву потоптать.

– Слезь… прошу… – хлюпнула я, глядя в алые омуты. Я еще жаловалась, что варвар тяжелый?

– Афрр… – дыхнуло на меня черным дымом. Вряд ли оно понимает по-нашему… по-сатарски.

– Богини милосердные…

А я ни одной местной молитвы не знаю!

– Эмма! – далекий выкрик принесло эхом, отбившимся от сонных стен. – Не шевелитесь!

Я и не могла шевельнуться под шерстяной тушей. Меня точно когтистым шкафом с книгами придавило.

За снежной пеленой мерещился серый плащ, хлопающий герцога по бокам. Очень далеко, слишком… Габриэл не добежит. Тварь размажет меня по снегу намного раньше. Может, даже сожрать успеет.

С оголодавшим стоном разверзнув пасть, зверюга оттолкнулась, подпрыгнула… Последнее, что я увидела – два ряда заостренных клыков, смазанных алой слюной, точно диковинной приправой к любому блюду. И черный дым. Много черного дыма.

Монстр летел на меня сверху. Я почти услышала хруст ребер от его приземления. И хлынувшая в глаза и уши темнота стала спасением.

***

Первое, что я почувствовала, когда тьма изволила рассосаться, – облегчение. С тела исчез книжный шкаф, когтистое копыто больше не вминалось в грудную клетку. А звезды в небе снова стали изумрудными – абсолютно все, включая две самые яркие. Грайнитовые.

Отлетевшая в сторону тварь постанывала, оплетенная куда более крепкой сетью, чем раньше. Вокруг Габриэла продолжал воронкой закручиваться золотистый вихрь… Видимо, телепорт, иначе как он оказался рядом так быстро?

Магия… черт ее раздери.

Убедившись, что я не планирую помереть «вот-прям-щас», герцог вскочил на ноги и принялся цедить с пальцев незнакомые боевые заклятья. Колючими щупальцами они стекали наземь, взбирались на чудовище и забивались под косматую красную шерсть.

Портальный вихрь наконец затих, полы серого плаща опустились. И Габриэл, удовлетворенный результатом, сжал кулаки, оборвав творимые заклятия. Я повернула лицо к монстру: тот лежал на снегу с закатившимися глазами. Спал или?..

– Вы стоили мне портального камня, беглянка, – пробурчал Габриэл, все еще сердитый после нашего расставания.

– Вы убили эту… это? – прохрипела, ощупывая рукавицей затылок.

Утром будет знатная шишка, если доживу.

– А если убил? Заклеймите чудовищем? Эмма, это порождение хаоса из Керракта, сгусток ярости, мощи и огня. На Рубежах таких полно…

– И вы их убиваете? – поморщилась от боли и горечи.

Нет, я не настолько гуманна, чтобы променять свою жизнь на жизнь рогатой зверюги. Всякому созданию присуще чувство самосохранения, даже Лизавете Кутейкиной. Но оцепеневшее от сильной магии чудище взывало к жалости.

– Ездовых? Стараемся не убивать. Демоны не трогают наших харпий, мы отвечаем тем же, – бубнил герцог, отдаляясь в сторону тупика. – Животные… принимают участие в войне не по своей воле…

Я приподнялась на отбитых локтях и увидела, как Габ выдергивает мантию из рук помертвевшего парня. Тот был столь бледен от вида разъяренного генерала, что грозился упасть в обморок в ближайший сугроб.

Герцог что-то сказал ему, неприязненно скривил губы, нахмурился. И мерзавца окончательно подкосило. Маг захлебнулся воздухом, попытался соврать что-то в свое оправдание… Но вместо этого просто осел на землю и с отрешенным видом прислонился к чужой двери.

Видимо, осознал, чей подарок пытался отобрать. А репутация за герцогом Грейнским тянулась не только «постельная»…