Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 26

Хоть временами Гала пугала брызжущим энтузиазмом и пьянящей решимостью, следовало признать: ее вложения окупались. Благодаря хельмам в апартаментах стало тепло, а грумль, напасть слюнявая, отрабатывал лакомства каждой складочкой пышного тела.

Маскировочный браслет, растраченный утром, вновь сочился энергией. Желтый камешек сиял бодро и оптимистично… Будто никакой катастрофы не произойдет и вообще, прогулка – это просто прогулка. Даже если компанию мне составит некто винторогий, широкоплечий и неприлично напористый.

Весь вечер Галлея бросала на меня хитрые взгляды. Пока я мерила шагами гостиную, вертя в пальцах браслетик и заправляя светлые локоны за уши… И пока я придирчиво выбирала платье в гардеробе принцессы, а потом, фыркнув в потолок, надела обычное форменное. С удобной шерстяной юбкой до пят и плотным лифом с кучей тугих пуговиц. Моя броня против герцогских лап.

– Ты сейчас дырки в ковре протрешь, Ализ, – лучисто рассмеялась Гала, укрывая шторкой беспредельничающих хельмов.

Им понравилось согреваться нетрадиционными методами. Теперь все в нашем жилье напоминало о бесстыдных намеках кворга. Ишь ты, постель у него холодная, свободная… Сердобольная нелла обязана проникнуться чужим горем и тут же предложить обогревательные услуги!

В дверь, забаррикадированную тяжелым комодом, отрывисто постучали.

– Священные нити, Лис-с, что ты сделала с моим братом? – задыхаясь от смеха, прошептала Гала. – С каких пор он стучится, а не вламывается с ноги?

– Легкая контузия даже непрошибаемым генералам идет на пользу, – туманно промычала я, натягивая браслет, перчатки и мантию, пока Галлея отодвигала комод.

– Доброй зимы, Гала, – сдержанно кивнул Габриэл сестре. Он не вошел, остался топтать пыль в коридоре. – Заберу твою неллу по вопросу… кхм… государственного значения.

С каких пор желание герцога влезть под чужую юбку имело значение для Сатара, он не уточнил.

– Ну если по тако-о-ому вопросу… – насмешливо фыркнула Гала и выпустила меня за дверь. – Не забудь про завтрашний тест, Эмма.

– Уверена, надолго тэр герцог меня не задержит, – пробормотала с надеждой. Которая, впрочем, растаяла двадцать минут спустя.

Добравшись до центра Пьяни, Габриэл сообщил, что не стал ужинать в академической столовой, рассчитывая впервые за день поесть нормально. Без косых взглядов студенток и шумного общества магистров.

По хрустящему снегу мы добрались до улочки, пятым лучом отходившей от круглой площади. Миновали безлюдный рынок: лавки давно закрылись. За плотными ставнями домов сверкали тонкие вертикальные полоски света, а кое-где и он был погашен.

С приходом Триксет темнеть стало быстро, торговая жизнь в Пьяни останавливалась рано. Но Габриэл явно знал место, где в такой час кормили и наливали, и упорно прокладывал к нему путь.

– Если вы не голодны, возьмете что-нибудь сладкое. «Приют уставшей богини» славится выпечкой, Владыка каждое утро заказывает там десерты, – прокомментировал герцог намечающийся поздний ужин.

– Я голодна, – призналась смущенно.

От паники, что волнами накатывала весь день, крошка в рот не пролезла. Но теперь, когда браслет зарядился, Габ постучался и вечер пошел по плану, меня отпустило. И звериный голод обозначил свое присутствие.

– И чем изволят угощаться сиротки из приютов? Предпочитают корочки хлеба, птичьи злаки или листья зелени?

Он отпихнул массивную дверь и впустил меня внутрь харчевни.

В отличие от пафосной чайной, пугающей нездоровыми ценами и летающими подносами, «Приют уставшей богини» радовал простотой. Еду разносили официантки, на открытой кухне у огромной жаровни трудился повар. От сковородок и противней шел ароматный дымок, и внутренности сводило нестерпимым желанием от чего-нибудь откусить. Или от кого-нибудь.

– Я бы съела то, чем так вкусно пахнет, тэр… Это рыбный пирог, да? – жалобно потянула носом в поисках источника.

– Полагаю, он, – кивнул Габриэл и усадил меня за одинокий пустующий столик у окна.

В харчевне было людно и шумно. Пока мы пробирались к свободным местам, на нас с интересом глазели, а потом… вдруг отвернулись. Сразу, едва мы заняли стулья! Словно кто-то щелкнул пальцами и приказал не смотреть на Габриэла Грейнского и его спутницу.

Гул вокруг стих, лица гостей заволокло туманом, стерло из интерьера… Нас точно ватным коконом окутало – уютным и непроницаемым.

– За что люблю «Приют», так это за уважение к частной жизни гостей, – признался Габ и скинул плащ с перчатками на третий стул. Потянулся к моим рукавицам. – Давайте помогу, Эмма.

– Стойте! Я… не согрелась еще, – протараторила испуганно и демонстративно поежилась. – Вы пока закажите, а я…

Сделала вид, что задумчиво изучаю интерьер харчевни. Массивное дерево, крепко сбитые лавки, рыжие световые кристаллы на кованых подвесах над каждым столом.

Один такой болтался прямо перед породистым носом Габриэла, освещая скуластое лицо и вытаскивая его из полумрака. Словно специально, словно для меня… Здесь я была единственной, кто мог видеть герцога Грейнского в деталях, в морщинках, в тонких шрамах, что прятались на загорелой шее и у висков.

Ярко-рыжая девушка в изумрудном фартуке поставила перед нами «приветственный кувшин от заведения» и две зеленые глиняные чашки. От горячего пенного напитка потянулся напористый запах меда и хмеля. Голова закружилась.

– Сейчас точно согреетесь, тэйра, – пообещал Габриэл и налил пенное в чашку. Пододвинул ее ко мне, а сам отвернулся и сделал заказ.

Пришлось все-таки снять мантию и рукавицы, проклиная себя за неосмотрительность. Давно пора придумать тональную замазку для божественной петельки!

Спустя десять минут стол расцвел аппетитными блюдами.

Первыми девушка принесла пышный рыбный пирог и тонкую нарезку из охлажденного ростбифа с пикантным соусом. Затем появились горячие лепешки с пряной зеленью, щедро обвалянные в муке. И десертные завитки с мягким кремовым сыром, и местные красные ягоды в высокой «мартиннице», присыпанные сахарной пудрой…

Склонившись к губам Габриэла, рыжая официантка выслушала пожелание и через минуту прибежала с пухлым графином терпкой настойки. Видимо, герцог сегодня не «за рулем».

– Не стесняйтесь, тэйра. Берите что нравится и ешьте как удобно, – прокомментировал Габ отсутствие порционных тарелок и приборов. – Мне по вкусу наблюдать, как девушка удовлетворяет свой аппетит.

Решив подать пример, Габриэл свернул мясной ломтик в трубочку, макнул в пикантный соус и отправил в рот. Я потянулась к лепешке и хорошенько «испачкалась» в муке – так, чтобы божественный росчерк присыпало белым.

– Как вам? – уточнил герцог, когда я вонзилась зубами в край лепешки.

– Мм-м… Невероятно. Непривычно… словно из другого мира, тэр, но очень вкусно, – улыбнулась, пытаясь определить, что за травы повар положил внутрь.

Сначала мерещились нотки базилика, потом тимьяна, но нет… это было что-то местное, сатарское. Ростбиф тоже оказался вовсе не ростбифом: мясо более насыщенное вкусом, нежели говядина, с легкой горчинкой и розовой жировой сеточкой. А уж какой пирог… какой пирог… Чертов шедевр иномирской кулинарии!

– Мне нравится ваш аппетит, Эмма, – хрипло заметил Габриэл, не отрывавший взгляда от моих губ. Впивался в них с тем же болезненным наслаждением, что я – в припудренную сахарную ягодку. – Позвольте?

Потянулся через стол и пальцами стряхнул что-то с моей щеки. Отпечаток разгорелся на коже, и я смущенно отвела глаза. Эта грайнитовая зелень напротив, глубокая, кипучая… Она заглатывала меня целиком.

– Вы утолили голод, тэйра Барнс? – спросил, когда все блюда опустели наполовину.

– А вы?

– Не вполне, но… еще не вечер, верно?

Больше нам съесть было не под силу, и Габ распорядился, чтобы остатки отдали страждущим, что на рассвете стягиваются к площади Пьяни.

С легким хмельным послевкусием на губах я выбралась из-за стола и позволила укутать себя в пурпурную мантию. Габриэл намеренно тянул время, наминая ткань пальцами, вдавливая ее в плечи, в локти, случайно касаясь оголенных островков кожи… Я понимала, что он творит, но пока это было приятно и не особо навязчиво. Да и теплые напитки с вкусной едой сделали свое дело: я расслабилась и рассеянно приспустила «щиты».

За ужином в харчевне герцог болтал о пустяках, расспрашивал об учебе, о Галлее, даже о грумле, не касаясь личного. Того, что я хотела бы сохранить под замком. А теперь, выбравшись из «Приюта усталой богини», Габ и вовсе замолк. Просто брел рядом со мной, вдыхая мороз и стряхивая с темной гривы редкие снежинки.

Тишина не напрягала, не вызывала чувства неловкости. Напротив, выглядело, будто это идеальный для него вариант прогулки.

Мы сделали пару кругов по площади, огибая фонтан с подмерзшими божествами. Я мысленно показала кулак заиндевелой Вергане, послала просительный взгляд Сато, скривилась перед величавым ликом Триксет… Только к Шарии у меня не было претензий. Пока.

– Мне пора возвращаться, тэр, – пробормотала с долей неуверенности, прикрывая меховым воротом подбородок.

Снегопад усиливался, снежинки стали крупнее, они уже наполовину забелили герцогскую голову.

– Еще не пора, – хрипло не согласился он и, смяв мою рукавицу, потянул на другую темную улицу.

– Стойте… Вы же обещали…

– Это вторая, не третья, – «успокоил» Габриэл и резко остановился, закопавшись в сугроб сапогами.

Мы очутились в колодце наглухо закрытых домов: жившие тут сатарцы давно погасили свет и улеглись спать. Пока я озадаченно оглядывалась, герцог успел сунуть перчатки в карманы и расстегнуть серое пальто. Одним взмахом он распахнул пурпурную мантию и, забравшись горячими руками под ткань, притянул меня за талию к себе.

– Так будет теплее, Эмма, – прошептал коварно, когда его плащ укрыл нас с двух сторон, а в живот уперлась пряжка армейского ремня.

– Что вы задумали?!

Дернулась, но куда уж там. Генеральские пальцы давно освоили стальной захват. От груди под мундиром тянуло жаром, прерывистые выдохи согревали щеки. Он прав, замерзнуть мне не грозит…

Грозит мне кое-что пострашнее!

– На ваших губах остался сахар, Эмма… Дайте его сюда, – он наклонился, забирая меня в плен зеленых глаз, наглых рук и опасных вздохов. – С вами я почему-то все время голодный.

Габриэл оттеснил меня к каменной стене спящего дома, для удобства сложил пурпурный капюшон «подушкой» под затылком… и без всякого разрешения впился в губы.