Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 29

Габ расстегнул тугой ворот на мундире, пробрался пальцами к кулону и, сжав зеленую бусину, что-то глухо забормотал.

С кем он говорил? О чем? Герцог время от времени косился то на усыпленную тварь, то на защитный экран городской стены, то вдруг на меня… и на воришку, напарника которого давно след простыл.

Монстр не дергался, и я тоже, лишь попыталась присесть на утоптанной дорожке. Пока главнокомандующий не решил, что со всеми нами делать, лучше не рыпаться.

– Посмотрите на меня, – велел Габриэл, когда я от холода начала соловеть и отключаться.

– Мм?

– Скоро пойдем. Туда, где тепло, – отрывисто и громко сообщил он. За это я была благодарна: только такую речь я сейчас могла понять. – Помоетесь и согреетесь.

Герцог усадил меня вертикально и хорошенько обтер платком, стряхивая с щеки и шеи чужие подмороженные слюни. Удовлетворенный результатом, отбросил побагровевшую тряпку на снег и заглянул в продырявленный рукав. Все плечо до локтя саднило, точно там кто-то знатно поковырялся.

– Что там? – прошептала, когда Габ резко выдохнул. Мягко сказать – неоднозначно.

От всеобщей обмороженности я не чувствовала почти ничего. Ни страха, ни облегчения, ни паники… Мысли ползали в голове вяло, лениво, точно разбухшие от дождя слизняки.

– Царапина, – нахмурился Габриэл. – Большая, глубокая… «царапина». Не волнуйтесь, они не смазывают отравой когти и копыта, только саеры. Слюна тоже не ядовита.

– Обнад-дежили, – простучала зубами, и он порывисто накинул на мои плечи родную мантию. Укутал хорошенько и помог встать.

Из разгоревшейся зеленой бусины пошел тонкий гул, Габ снова смял кулон пальцами, второй рукой крепко прижав меня к себе.

– На третью, живо. По правой стороне, почти до тупика, – проинструктировал он кого-то.

Твердая горячая рука, вмятая между лопаток, ощущалась даже через мантию. И была сейчас очень нужной. Она не позволяла оторваться от реальности и впасть в забытье.

На третью? На какую, к демонам, третью?

Габриэл слушал гул, идущий из кулона, а сам машинально поглаживал меня по спине. Разнося тепло и успокоение. И, главное, чувство безопасности: теперь я была под защитой.

Я заметила, что подранный рукав подозрительно покраснел. Не так, как от иномирских слюней… Будто бы от крови. Моей. И на заснеженной дорожке осталась небольшая багровая лужица.

Наверное, мне было больно. Просто тело это не осознавало. Обморожение не лучшая анестезия, но уж какая есть.

Снегопад стих, и в начале улицы показались фигуры – упитанная Башелора, подтянутая кого-то из стражей, высокая «жердь» мага с рыжей косой… За ними чеканили шаг трое мужчин в военной форме – вероятно, сопровождение генерала, расквартированное где-то поблизости. Шествие завершал сам тэр Вольган, на ходу стряхивая с себя сон.

– Полагаете, тварь тоже запуталась во временной петле? – с наскока спросил ректор. – Почему ж не ушла с остальными?

– Интересно, интересно… – бормотал магистр Башелор, оглядывая чуть не растоптавшую меня находку. – На ней мог остаться след портальных чар или еще какой странной магии.

– Не лучше ли умертвить эту мерзость? – чуть брезгливо отозвался страж, и я воинственно сжала кулаки в рукавицах.

– Я сейчас вас умертвлю, Разго! – возмущенно рявкнул Башелор. – Когда еще к нам в руки попадет отродье керрактского хаоса?

– Со следующим прорывом? Штук сто? – отозвался мрачный темноволосый воин.

– Заберите ее, Башелор, – задумчиво велел Габриэл. – Исследуйте… не убивайте. Надеюсь, она заблудилась тут одна, без хозяина.

– А с этим что? – страж указал на бледного парня, и тот поспешно изобразил обморок.

– Этого можете умертвить, если уж очень хочется. Он интереса для науки не представляет, – профыркал магистр, оглаживая тучные бока и с одышкой перемещаясь вокруг косматого зверя.

– Идемте, тэйра Барнс, – Габриэл прижал меня к своему теплому боку и поволок на другую сторону улицы.

Я послушно отвернулась: не стала смотреть, как замерзшего мага арестовывают, как грузят усыпленное чудище на носилки, как закрепляют когтистые лапы ремнями…

– Вы ее на опыты? – прошептала в герцогскую подмышку, пахнущую летним зноем.

– На опыты, на опыты… Там тепло и неплохо кормят, – проворчал Габ, ускоряя шаг.

Впереди маячил коренастый трехэтажный особняк с отдельным входом, индивидуальным рыжим фонарем и припорошенной снегом табличкой. Как раз сюда я не добежала.

– Вижу, вы действительно хорошо запомнили адрес, – ухмыльнулся герцог и стряхнул перчаткой снег с указателя.

«Третья улица, левая сторона. Номера «Благодать Верганы». Круглосуточно. Звонить в желтый кристалл».

Звонить не пришлось: у Габриэла имелся персональный ключ. Приложив жетон к кристаллическому глазу, герцог дождался щелчка и отворил массивную дверь. В узком коридоре горел свет, хозяйка встречала гостей в любое время.

– Вы потратили камень на меня…

– Иногда ходить пешком не слишком полезно для здоровья, – герцог подкинул на ладони пустой портальный кристалл и спрятал в карман.

Подстроившись под мой небыстрый шаг, Габ помог взобраться по лестнице на третий этаж и впустил меня в просторные темные покои.

Номера…

Первой из ночи проступила широченная кровать с фигурным деревянным изголовьем. Без столбов, балдахина и покрывала. Она была расправлена, простыня – смята, а одеяло скинуто на пол. Черт знает, что творилось тут накануне.

В священном ужасе я дернулась и отступила назад. В прошлый раз, когда мы втроем оказались наедине – я, Габриэл и его постель, – дело окончилось дурно. Легкой контузией, крупной шишкой, стремительным побегом и призрачной бабушкой.

– Тише, Эмма. Вас трясет, вы окоченели, – герцог закрыл проход и подтолкнул меня вперед. – Не думаете же, что я попытаюсь согреть вами постель сейчас?

– Я вас совсем не знаю, тэр. Понятия не имею, что у вас в голове.

И в штанах… То есть представление-то я имею, вполне ясное, а вот о намерениях не осведомлена.

– Входите и располагайтесь, – велел строго. – Вы на ногах не стоите.

Я послушно присела на край расстеленной кровати. Тут больше некуда было.

Подоконник завален книгами, пол ледяной и без намека на ковер. А на единственное кресло свалены запасной мундир, плащ и еще какая-то одежда. Истинно холостяцкая берлога… Временное место обитания – для сна и редких встреч по любовному расписанию.

Сбросив искру в угловой очаг, Габриэл подошел к окну и вгляделся в заснеженную темноту. С третьего этажа хорошо просматривалась правая сторона улицы. Там еще суетились люди, возводили над носилками призрачную клеть, добавляли чудовищу усыпляющих чар…

От жара, идущего от разгоревшихся камней, меня разморило. Окно запотело, морозные узоры по его углам потекли. Скорее бы миновало пять полных лун и пришло лето.

– С этой проблемой разобрались, – удовлетворенно произнес герцог, проводив взглядом процессию. – Теперь к вам, тэйра. Сидите смирно и не дергайтесь.

Из вороха на кресле он выудил небольшой походный чемодан, раскрыл с металлическим щелчком. Добыл флакон, отвинтил крышку отработанным движением и смочил содержимым полотенце. Приблизился ко мне, вооруженный черт знает чем…

Я напряглась, вжалась в мятые простыни, не в силах отвести взгляд от загорелых пальцев.

– Не дергайтесь, я сказал, – оборвал он попытку побега и резко сунул тряпку в рваный рукав.

– Ауш-ш-ш… – взвилась я.

Больно. Больно! Почему Габ не предупредил, что жжется адски?

– Потому что тогда бы вы убежали. Терпите. Прижгу и пройдет, иначе истечете кровью прямо в моей кровати, – пробормотал хмуро. – Я не против нескольких капель… в определенных обстоятельствах… но лужи все-таки многовато, да, Эмма?

– Ш-ш-ш, – ответила сквозь зубы.

Кворг!

Боль не проходила. И чувствительность от тепла, как назло, вернулась в полном объеме.

На глазах выступили слезы, а он продолжал прижимать к ране полотенце, смоченное адской пакостью…

– Тише, тише, – впечатался мне в губы, видимо, решив обезболить по-кворгски.

Во рту разгорелось. Теперь меня жгло сразу везде – в груди, под ребрами, в животе, на языке и особенно на плече, под рукавом… Щеки заливало соленой влагой. Я ведь не воин с Туманных рубежей. Я не привыкла к таким способам обработки ран.

– Уже все. Запеклось, – выдохнул Габ и вытащил пальцы из драного рукава. – К утру будет маленький розовый рубец, через неделю исчезнет и он. Вы смелая девочка, Эмма.

– Вовсе нет. Я сейчас в ужасе… И когда они… когда они… – прохлюпала, чувствуя, что последняя льдинка внутри отогрелась и из меня вот-вот хлынет поток слез. Пестрый букет всех промороженных эмоций кошмарного вечера. – И когда тот парень… сорвал мантию… Я так испугалась!

Габриэл сжал пальцы на моем затылке. Прислонил мокрой щекой к груди, позволяя качественно прореветься. Излить все, что накопилось, чтобы ничего внутри не застряло.

Вряд ли это то, чем он привык с удовольствием заниматься в смятой постели. Может, предпочел бы компанию кого-то менее сопливого и более сговорчивого. Но талончик на сегодня был у меня, так что…

***

Скинутая с плеч мантия побежденно возлежала на чужой кровати. Горячая пятерня снисходительно похлопывала и поглаживала по лопаткам… Уходить не хотелось.

Кошмарные новости! Лизавета, верно, спятила там, на морозе, раз забыла, что браслетик вот-вот «оттикает»… В любую секунду.

– Мне пора, – сонно промурлыкала я в теплый мундир.

Сидеть вот так, почти в обнимку с вкусно пахнущим герцогом, было приятно. Иногда он позволял себе зарыться пальцами в волосы, иногда забавно принюхивался к моей макушке.

– Побудьте еще, – предложил Габ.

Кровать скрипнула: он встал, оставив меня на краешке одну. Заставив чувствовать себя неуместной деталью интерьера.

Все в скудном оформлении спальни говорило о том, что герцог тут лишь ночует. В походном формате. Не шатер военный – и слава богине…

Представилось, как он, усталый, заваливается на постель прямо в одежде, не расставаясь с мундиром и сапогами. На хельмов Габриэл тоже тратиться не стал. Впрочем, да: для согревающих целей мужчины вроде герцога заводят других зверюшек. Рыжих, с огоньком.

– И что означает ваше сопение? – уточнил он, раздобыв в чемодане другой пузырек.

Достал из серванта два стакана, нацедил по половине.

– Подумалось, что вы могли подстроить нападение зверя, чтобы заманить меня в ваши промерзлые номера, – улыбнулась нервно и сделала глоток.

Настойка оказалась крепковата, но прогревала хорошо. Да и доза была лекарственной.

– Я не настолько гениальный стратег, – хмуро пробубнил герцог. – Перестанете лить слезы и стучать зубами – провожу в академию… Думаю, теперь вы от сопровождения не откажетесь?

Я подняла на него глаза и поспешно кивнула. Не откажусь. Мало ли кто еще рогатый бродит в сатарской ночи…

– Я уже не стучу. Пора, – произнесла я твердо, поставила стакан на пол и натянула мантию на плечи.

Форменное платье починке не подлежало. Ох, завтра камеристка устроит выволочку, что я так быстро испортила зимнюю утепленную обновку.

Габ спорить не стал. Вернул на себя плащ с перчатками, быстро допил и выпроводил меня обратно на третью улицу.

Окутанные зимней ночью, мы медленно побрели к холму. Его прилично замело, очертания тропы еле проглядывались. Герцог молча предложил локоть, и я со вздохом за него ухватилась.

– У вас кровь, – обратила внимание на окропленный красным воротник. Пятна нашлись и на загорелой шее, и на серой ткани.

– Она не моя.

– Точно?

Я не видела, как герцог оттолкнул зверя… Может, тоже напоролся на копытокоготь?

– Не моя, – подтвердил сдержанно. – Это ваша, вы не сразу очнулись, я слушал дыхание.

– Аа-а…

Сердце кольнуло дурным предчувствием. Я никогда не была суеверной, но эти багровые пятна – на коже, на плаще, на вороте мундира… Было в них нечто тревожное.

– Бросьте, Эмма, – отряхнулся он от моего взволнованного взгляда. – Я генерал сатарской армии, меня не так-то легко ранить. А вот вам стоит быть осторожнее. Почему вы не сказали мальчишке, кто подарил вам мантию?

– Не сообразила, – призналась в замешательстве. – И не подумала, что можно…

– Имя герцога Грейнского тут всем хорошо знакомо. Используйте его без стеснения, – хмуро велел Габриэл. – Говорите, что вы под моей защитой, и никто вас не обидит. Не посмеет.

Я кинула в мужчину нервозный взгляд. Чувствовать себя в безопасности приятно… Только чем за «защиту» расплачиваться придется?

Мы добрели до академии. За обшарпанной серой дверью начиналось спальное крыло девушек, и где-то наверху сладко дремала Гала, разнося по комнате смешное пыхтение…

– Вы отбываете на рассвете?

– Чуть позже. Я наведаюсь сюда на завтрак, а после – на Рубежи, – Габ отряхнул пальто, оправил воротник и собрался уходить. – Желаете еще увидеться?

– Хочу вам кое в чем признаться, – промычала я, виновато закусив губу. – Вы должны это узнать…

Мы одновременно поглядели вверх, на закрытые темные окна академии. Студенты спали, свидетелей беседе быть не должно.

– Я еще днем хотела вам сообщить, – прошептала заговорщицки. И, смахнув с носа чужой золотисто-рыжий завиток, добавила: – Тэйра Таниса говорила с Галлеей, а я подслушала. Ненамеренно, тэр. Я оказалась в стесненных обстоятельствах и не могла уйти.

– Продолжайте, – потребовал он, до скрипа напрягая челюсть.

– Таниса угрожала Галлее. Мне было неприятно это слышать.

– Ясно. А теперь четко и быстро, Эмма. Я жду.

В доказательство он нетерпеливо сверкнул глазами и, щелкнув пальцем, расправил над нами какой-то прозрачный зонт.

– Она говорила что-то про свободный статус… и власть советников… Что, если Гала не уложит ее в вашу постель, – я закашлялась в рукавицу, вспомнив мятые простыни, – Таниса сделает так, что принцессу исключат из академии. Вы должны что-то сделать.

– Почему Гала не сказала мне? – прошипел он разъяренно.

– Да вы ж ее знаете… Она думает, что разберется сама. Говорит, вас это не касается.

Я встревоженно переминалась на пятках, и снег скрипел под подошвами сапог.

– Любые угрозы короне касаются лично меня. Именно меня. Живо, Эмма. Еще что-то в вас застряло? – Габриэл потрошил меня глазами. Там, на донцах, закипали вулканы, истекая магмой. Точно он заразился от рогатой твари керрактским дымом. – Я ведь и потрясти могу…

– Не надо трясти.

Я и без его помощи тряслась от перенапряжения. Так пылали его глаза, так цеплялись за них испуганные мои. Хоть и чужие.

– Эмма… – сурово выдохнул Габ в похолодевший лоб. – Я вас сейчас подкину, ухвачу за щиколотки – так, чтобы юбка на глаза свесилась и вы визгом перепугали всю округу… Не посмотрю, что ранены… И проверим, что из вас посыплется…

Видимо, запоздалые признания в нашем «счастливом» супружестве.

– Я не уверена, что имею право о таком говорить. Это касается лично вас, – смутилась от его напора и добавила: – Очень, очень лично.

– Я официально разрешаю вам говорить любые вещи, которые касаются «очень лично меня».

– Там было что-то о подкупленном страже Грейнхолла, ручной россохе и лакомстве в кармане у Танисы. Она жаловалась, что в ее брачные планы вторглась настоящая богиня и вторая зверюшка.

– Ч-что? – он отступил в сугроб, и снег хрустнул особенно громко.

Я переместилась к Габриэлу, чтобы «зонтик» продолжал укрывать нас обоих от чужих взглядов и ушей.

– Советники пытались вас разыграть, проведя фальшивый ритуал и выдав Танису за избранную, – мычала я, уже сто раз пожалев о приступе искренности. – Это так низко. Вы должны знать.

– Отличный розыгрыш. С огоньком, – процедил Габ, полыхая через пальто. Его лицо потемнело, губы налились кровью, вены проступили на висках. – Гар-риэт…

– Владыка ни при чем. Наверное, – прошептала я, помня страхи Галлеи. – Тэйра Лилианна очень дружна с Танисой…

– И Галлея смолчала? Услышала о вероломном сговоре, о предательстве брата и смолчала?

Зонтик пошел трещинами, запитанный на магию Габриэла и его эмоции.

– Ждала подходящего момента, – сглотнула я. – Когда вы будете в менее убивательном настроении, тэр.

Он прикрыл глаза ладонью и что-то глухо простонал. О демонах, которые могли бы явиться поскорее и поднять его на рога…

– Есть еще кое-что.

– Еще?! – изумился Габ и убрал ладонь от сумрачного лица.

– После неудачи на празднике первый советник хочет, чтобы тэйра Таниса заняла место какой-то рыжей особы… проживающей в Пьяни… – я поморщилась, вспомнив Сиеллу и ее чертов пеньюар. – Возможно, ей, особе этой вашей, угрожает опасность.

– Я поставлю к ее дому охрану.

Мой нервный «фырк» сдул темные пряди с породистых скул. Герцог, как водится, берег самое ценное. Не сестру, не жену, а завидную обладательницу рыжей растительности…

– Богини, тэйра Барнс, там еще что-то застряло? – вгляделся Габ пристально.

– Нет, все, – поспешно помотала головой.

Опасные разговоры, Лиза. Опасные.

– Потрясу…

– Не нужно.

– Нет-нет, я чувствую, что ваша шкатулка еще не опустела.

Руки стиснули талию, и меня натурально оторвало от твердой земли.

– Хва-хватит! – испуганно поглядела на него сверху. Габ держал меня над собой на вытянутых руках и опускать не собирался.

– Я внимательно слушаю, – тряхнул угрожающе.

Капюшон слетел, рыжие кудри рассыпались по плечам, нависли над загорелым носом.

И почему-то я вдруг уверилась, что еще пара минут – и герцог будет смотреть на настоящую Лизавету. Голубоглазую. С Утеса.

– Отец Танисы ищет беглянку, о которой вы спрашивали в храме. «Преступницу», – произнесла впопыхах, болтая ногами в воздухе. – Думаю, ей тоже хотят навредить.

– Моей жене вредить могу только я, – хмуро отрезал Габ. Нес почетное знамя с гордостью.

Один черт теперь знает, кто из всех навредит мне сильнее. В свете охоты, открытой советником, закралась предательская мысль: не мог бы Габриэл лучше искать свою жену? Чтобы и к ней приставить охрану, мм?

Хрюкнув от хлынувшего в кровь чувства абсурда, я потрясла рыжей копной. Придет же в голову!

– Опустите, прошу…

– Вы так забавно пыхтите, когда волнуетесь, тэйра Барнс, – ухмыльнулся Кворг и медленно вернул меня на землю. – Полагаете, есть письма от первого советника, направленные дочери?

– Должны быть, – я пожала плечами. – Таниса упоминала, что желала бы в ответ похвалиться успехами.

– Больше ничего? Что могло бы стать поводом для основательной проверки? Хочу перетрясти змеиное гнездо, – пояснил герцог.

– Разве что…

– Мм?

– Таниса носит в кармане запрещенные горячительные драже. Она предлагала их Галлее.

– Превосходно, – согласился Габ. – Уверен, наше свидание с юной интриганкой пройдет… незабываемо.

Я поежилась от холода в его голосе. Захотелось поскорее смыть грязь, в которую невольно окунулась. Доносчицей быть мерзко, неприятно… Но Таниса перешла черту, когда начала угрожать принцессе. А Габриэл обязан защитить сестру. И Владыку, и Сиеллу… И меня заодно, да-да.

– Вы были сегодня очень полезны короне, тэйра Барнс. Благодарю за ценные сведения… остальное я решу сам, – пообещал герцог, привычно прицеливаясь в мои губы. Нагнулся и замер в ожидании. – Поцелуйте меня.

– Ч-что?

– Сами, в благодарность за спасение.

– Я уже расплатилась важной информацией, – напомнила хитрецу.

– Целуйте быстрее. У меня затекает шея.

– Это неуместно, тэр…

– И не бесплатно, – хмыкнул Кворг, уменьшая расстояние между нами. – Портальные камни нынче очень дороги. Завтра придется тащиться в главный храм и упрашивать жреца зарядить новый вне очереди… А от пафосных речей тэра Томеуса у меня начинается изжога…

Бедный, несчастный главнокомандующий!

Не столько от прилива жалости, сколько от внутренней необъяснимой тяги, я приподнялась на носочках и коснулась его губ. Застыла на мгновение, чувствуя, как мелкие удары тока прошибают чувствительную кожу. Как жжется печать под рукавицей. Как каждый разряд отдается мурашечным взрывом на пояснице.

И отступила.

– Теплых сновидений, Эмма. И счастливого правления Триксет.