Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 32

– Демоновы рога, да как я могла забыть?! – заверещала Галлея еще из коридора.

Вслед за обиженным возгласом появилась сама принцесса, с венком лоснящихся смоляных кос на голове и в отутюженном форменном платье. На подносе она тащила лакомства для питомцев. Однако радости грумля, взбодрившегося после прогулки, не разделяла.

Мы со слюнтяем вернулись на пару минут раньше «венценосной особы». Почувствовав свободу от грайнитовых герцогских глаз, мы пробежались вокруг всех корпусов академии. Нырнули в пару пышных сугробов, отморозили носы и промочили лапы… И вот, явились в апартаменты, чтобы согреться и подождать Галу.

Побледневшая и нахмуренная, она с постной миной взирала на наши раскрасневшиеся морды.

– Ну и чему радуетесь? Башелор столкнулся со мной в столовой и напомнил про промежуточный зачет, – она поставила миску с пирожными в загончик, украшенный слюнями и подтаявшим снежком, и вздохнула. – Я так обрадовалась, что наконец снова могу посещать практику под личиной «выздоровевшей неллы»! И умудрилась забыть о «Теологии»…

– Я сдам, – успокоила я подругу и уверенным жестом кинула в учебную сумку блокнот. – Пока нелла «болела», она читала все конспекты своей подопечной.

– Уверена, что справишься?

– Без проблем! – покивала азартно.

Несмотря на то, что некоторых инициативных богинь я на демоновых рогах видала, сам предмет мне нравился. И то, что академическая жизнь возвращалась в привычное русло, давало приятное ощущение покоя.

Вчера Габриэл уехал на Рубежи, мы видели его экипаж своими глазами. А вслед за ним собрала чемоданы Таниса – она отбыла сегодня, и пары слов не сказав Галлее. Теперь дочь советника держала язык за острыми зубками и не открывала рот по пустякам.

– Тогда я на зарядную практику! – радостно подпрыгнула Гала и принялась наводить на дракошек чары обмена.

Щекотное умиротворение разлилось по телу. Наконец-то не придется вжиматься в стены, трястись от паники и красться коридорами для персонала. Наконец-то не будет риска, что магистры столкнутся с двумя принцессами разом. Наконец-то я смогу нормально питаться в столовой для нелл. И мне не придется пить гром по-сатарски в обществе надменных «дочерей двора».

Надев зеленый кулончик поверх серой формы, я выскочила вперед соседки. В жилах бурлило желание учиться, постигать магические науки чужого мира, сдавать зачеты…

Единственное желание, которого в жилах не было, – это влепиться носом в каменную грудь. Пахнущую знакомо до боли в ушибленной челюсти.

День сурка… Чертов день сурка…

– Ты же уехал! – вскрикнула я сердито прямо в темно-зеленый мундир, не решаясь поднять глаза. Знала, кого там, наверху, увижу.

Лучше бы потолок!

– Ты же сел в экипаж и уехал, черти тебя задери! – сыпала я возмущением в каждую из золотых пуговиц. – В смысле… демоны… рогатые…

Приплюснутые «монетки» располагались в два ряда, и каждая… просто каждая из них обязана была ощутить мой праведный гнев!

От хлынувшей в кровь ярости я позабыла о чинном и улыбчивом образе принцессы, которому обычно старалась соответствовать. Признаться, вообще упустила из памяти, что я – вовсе не я. И с мужем на «ты» мы еще не переходили.

– Я ж в окно смотрела… когда твой экипаж тебя… туда!

– Не сердись, Галлея, я знаю, что должен был попрощаться перед отъездом, – прохрипел мой муж. Он же «брат». Он же кворг.

– Нет, Габ, ты… ты должен был как-то качественнее… «отъехать»! – рявкнула я на генерала. – Ты за этим вернулся? Попрощаться? Хорошо, ладно… П-прощай.

Стукнув напоследок его каменные плечи, затянутые в зеленое сукно, я отстранилась и нервно огляделась. Упаси Сато Галлею побежать на зарядную практику мимо нас.

– Нет… То есть да, Гала, я оседлал самую быструю харпию на рассвете и вернулся, чтобы попрощаться. Но не с тобой.

– Моя нелла на лекциях, – строго сдвинула брови. – Она очень-очень занята зарядной практикой. Я передам, что ты заходил.

– И не с ней, – удивил герцог и поправил тугой воротник. – Пойдем. Я хочу сделать это вместе с тобой.

– Что «это»? – задохнулась вопросом, когда Габ схватил меня за руку и деловито потащил вперед по коридору.

От кошмарных версий спасало лишь отражение, то и дело мелькавшее в окнах. Я все еще была «венценосной», чернокосой и зеленоглазой… Вряд ли Габ задумал сделать с сестрой что-то ужасное?

– Давно следовало, знаю… Но раньше я не додумался. Ночью мне приснилось кое-что, и я сразу понял, что пора, – бубнил герцог, уводя меня вниз. В сторону выхода на улицу.

На крючках болтались сохнущие мантии, и я чуть не схватила свою, пурпурную. В последний миг пальцы переместились к Галлеиной.

На этом ужасы не закончились… Только начались! У порога переминалась четырьмя жуткими копытами черная харпия. С грайнитовым костяным «хохолком», воинственным нравом и огненным взглядом. Габ действительно приехал верхом. Вот прямо на этой твари.

– Залезай первая, сестра, – велел герцог.

Накинув зимний плащ на мундир, он подставил мне руку, намереваясь подсадить. Вот на это .

– Оно же прыгает… – еле слышно промычала я.

– Что с тобой, Гала? Влезай живее, – озадаченно выдал Габ. – Ты собиралась летать на драконах, пока Гариэт не запретил! Джарр передавал, что Эстерелья по тебе скучает…

– Это не она, – со знанием дела проворчала я.

У харпии принцессы была блестящая печать во лбу. И она глядела на меня с ненавистью, сразу учуяв подлог. Эта же зверюга просто топталась по снегу, равнодушно пофыркивая и потряхивая седлом.

– Ах, вот оно что… Скучаешь по ней? Мы твоей «звездочке» не расскажем, что ты изменяла ей с другой, – насмешливо прошептал «братец» и силой закинул меня наверх. Прямо в седло. Оторвав от земли на кошмарную высоту и приблизив к небесам… И, вероятно, к смерти.

Не успела я вспомнить, которой из богинь положено молиться в столь трагичной ситуации, как сзади в седло примостилось второе тело. Генеральское. Горячий выдох согрел ухо, с боков появились руки в кожаных перчатках… Ухватив поводья, они резко дернули, и харпия понеслась.

Точнее, полетела – вприпрыжку, с холма, по самые стремена утопая в сугробах и тут же выпрыгивая из них со снежным взрывом… Ворота Пьяни неумолимо приближались, и через какую-то минуту мы с Габом уже прыгали по площади.

Я жмурилась всю дорогу, стучала зубами от ужаса и с трудом уговаривала себя не хвататься за костяные наросты на чернявой макушке. Помнилось, что харпии этого не любят.

– Знаю… ты считаешь меня не слишком деликатным… в отношениях с женщинами… И, верно, успела забыть причину, Гала… Ты была так мала… – врывалось в уши наравне с ветром и фырканьем. – Но я хочу, чтобы ты кое-что увидела.

– М-мугу-у…

Эти двое – тот, что сзади, и та, что подо мной, – явно получали удовольствие от стремительной прыгающей скачки. Я же, постукивая зубами, пыталась найти плюсы.

То, что мы так быстро долетели до центра Пьяналавры, – славно. Да-да, славненько… Значит, у кулона останется больше заряда. Почти три часа, чтобы разобраться с делами чужого брата. И все – конец иллюзиям.

За пару минут прыганья по заметенной брусчатке у меня отбило весь зад – это минус. Не приспособлена я к верховой езде. Даже когда твердо стою на земле, умудряюсь шлепнуться в неприятности…

Но упираться и хвататься за углы академии, как за соломинку, было нельзя. В любой момент из спальни могла выйти Галлея, которая сегодня Лизавета. И попала бы она вовсе не на заветную практику…

Вот и второй плюс. Пока Габ прыгает по столичным сугробам, он все сильнее отдаляется от моего «альтер-эго».

Ох и рано мы с Галлеей расслабились!

– Сначала сюда, – сообщил герцог, перекрикивая ветер, и резко натянул поводья.

Харпия встала на дыбы и остановилась. Я свалилась на Габа, стукнулась затылком о его грудь, облепленную золотыми пуговицами, и вернулась в исходное положение.

Он спрыгнул первым и поманил вниз. С кружащейся головой я сползла в чужие руки и позволила стащить себя с гигантского попрыгунчика. Это не лошадь, это чертов кузнечик, возомнивший себя драконом!

Мы проскакали Пьянь насквозь и очутились возле вторых ворот. Кажется, через них мы с Галой въезжали, когда добирались в академию из Грейнхолла.

По обе стороны улицы были разбиты разношерстные лавочки: в одних торговали пряными кренделями, в других – леденцами на россыпь, в третьих лежала деревянная утварь… Габ уверенно потащил меня к ларьку с тряпичными игрушками, украшениями и талисманами.

– Тэр герцог, давно вас не видала! – зычно пропела старушка, стоявшая за прилавком. – Выбирайте, выбирайте, моя старшая много новых пошила… Лежат, мерзнут милые, вас дожидаются…

Габ кивнул и навис над столом. На скатерти вперемешку лежали свистульки, банты, платочки, ловцы ветра, капканы сновидений… Но генерала привлекли тряпичные куколки, изображавшие богинь.

– Как тебе эта? – он подхватил с прилавка стервозного вида «барби» в сосульчатой короне и снежно-белом одеянии.

Сходство со скульптурами Триксет было потрясающим. Такое же надменное лицо и взгляд, обещающий всем приморозить зад.

– Эту ледяную стерву? – поморщилась я, без труда копируя интонацию Галлеи.

– Ах да, ты не любишь зиму… Тогда Шарию в новом красном наряде? – предложил генерал, с любопытством ребенка рассматривающий пестрые платьица богинь.

Будто Кворг не наигрался в куклы… А как же барышни с талончиками, занимавшие очередь на пять лун вперед?

– А это кто? – спросила я, втянувшись в процесс выбора. Указала муфтой на игрушку, задвинутую за остальных.

Светловолосая кукла с алебастровой кожей и белыми бровями, с золотом в глазах… И в таком же сверкающем солнечном платье, украшенном желтыми пайетками и перьями. Она чем-то напоминала Миланку, но выглядела и старше, и строже.

– Плохо же вас учат на теологии… Неужто магистры тоже забыли, взяв пример с народа? – рассмеялся Габ и вытащил куколку с заднего ряда. – Это Лавра, Гала. Помнишь, мать рассказывала тебе легенды о ней? По вечерам перед сном?

Лавра… Лавра… Помимо Пьяни, это слово у меня ассоциировать только с бакалавриатом и лаврушкой, которую отец щедро кидал в воду для домашних пельменей.

– Пятая богиня, – насмешливо отозвался Габ, намекая, что нам с принцессой еще учиться и учиться. – Здесь она изображена в цветах своей главной ипостаси. Нравится? Тогда мы берем эту, Майна, упакуй.

Последнее было обращено уже не ко мне, а к торговке, пританцовывающей на холоде перед прилавком. Я неуверенно проводила глазами тряпичную куколку: морщинистые руки заворачивали ее в подарочную бумагу и повязывали золотой ленточкой.

Габ ведь не собирается преподнести игрушку Галлее? То есть мне? В смысле… нам?

Мы с принцессой давно вышли из возраста, когда хочется играть в куклы. Гала успешно вошла в возраст, когда хочется летать на драконах и активно практиковать всякую запрещенку… Я же успешно варилась в возрасте, когда хочется надеть на себя юбок десять, чтобы пылкий герцог возился с ними подольше.

***

– Габи, Габи, Габи! – от детского визга заложило уши.

Не успели мы подойти к дому, прятавшемуся через улицу от лавки с игрушками, как нас снесло крошечным, но упорным вихрем. Даже харпия нервно вздрогнула и отступила назад всеми четырьмя копытами.

Генерал оказался смелее, присел в сугроб и вытянул руки вперед. Позволяя сумасшедшему круговороту, состоявшему из синей шерстяной юбочки, укороченной шубки и темных кудряшек, повиснуть на своей шее.

– Га-би-га-би-га-би-и-и… – продолжала визжать кроха лет шести, радостно молотя ножками в воздухе.

– Ну-ну, Эмильена, тише… Нелла сейчас прибежит на крики и будет ругаться, – не очень-то строго велел Габриэл и поднялся с земли вместе с девочкой.

– На тебя или на меня? – искристо расхохоталась малышка и, наконец приметив сверток в руках герцога, потянула ручки к подарочной бумаге. – Что ты мне прине-е-ес?

– Дай-ка посмотрим… Держи. Открой сама и узнаешь.

Габ опустил девочку на заснеженную тропинку, ведущую к дому, и тонким свистом велел «транспорту» остаться снаружи. Надменно фыркнув, харпия поплелась жевать свежий снег у калитки.

На бегу кутаясь в шаль, навстречу нам вышла дородная женщина средних лет. Судя по раскрасневшемуся лицу, она сердилась и собиралась высказать юной беглянке все, что думает.

– Эмильена! Я сколько раз просила, чтобы ты не выбегала одна из… Ой, тэр Габриэл… А мы не ждали, – запнулась она, увидев герцога за спиной у крохи. – Входите, согрейтесь, я как раз затопила… Эмильена, не тащи снег в дом, сними сапожки в прихожей!

Девочка с азартом рвала упаковку, добывая подаренное сокровище, и все крики нянюшки пропустила мимо ушей. Раз в секунду она вскрикивала от восторга, радуясь то солнечным пайеткам на кукольном платье, то новинке в коллекции, то визиту «Габи-габи-га-би-би-би…»

– Габи? – хрюкнула я в меховой воротник, не пытаясь дать объяснение происходящему.

– Так можно только ей.

– Га-а-аби-би-би…

– Не вздумай, Галлея! – процедил Га-а-аби-би-би, сдернул с плеч плащ и отработанным движением забросил на крючок.

Я с сапожками и зеленой муфтой решила не расставаться: дощатый пол не выглядел слишком теплым, да и перчаток у меня не было.

– Кто это? – сдавленно пробормотала я, глазея, как девочка снова бросается на шею варвару и задорно трясет ногами, брызгая в стороны растаявшим снежком.

– А то ты не догадываешься, – промычал Габ, с наслаждением зарываясь носом в морозно-свежие кудряшки. – Не думала же ты, что я ее бросил?

– Я… эмм… не знала, что и думать, – промычала неуверенно.

В большие окна забирался солнечный свет и ослепляющими зайцами плясал по лицу малышки. Ямочки на щеках, высокие скулы, смолисто-темные кудри до пояса… И бледно-зеленые глаза. Фирменные, как у Габа, Гариэта и Галлеи.

В девчушке угадывалась грейнская порода, она была чьей-то близкой родственницей. Кого-то из трех чертовых величеств.

– Не морщи лобик, Гала, ее скрывали не от тебя, – герцог плюхнулся в кресло и усадил кроху к себе на колени. – Поначалу она жила в приюте Монтилье, но в Вандарфе нынче небезопасно. Я перевез ее на окраину Пьяналавры. Одинаково далеко от Двора, Рубежей и Грейнхолла.

– Кто она? – заторможенно повторяла я, изумленная необычным поведением сатарского генерала.

С девочкой он был совсем другой – открытый, улыбчивый, расслабленный. Уютный какой-то, домашний. Она по нему лазила, как мартышка, упираясь мокрыми сапожками то в ремень, то в колено. А Габриэл терпеливо сносил все страдания. Даже имел довольный вид!

– Тэр Вольган хвалил тебя за живой ум… – Габ глянул на меня снисходительно, как на глупого ребенка, а потом посерьезнел. – Так уж будь добра, сестра, прояви сообразительность.

– Дочь?

Хотелось промычать «Чья?!» вдогонку, но я сдержалась. Явно не Галлеи, так что варианта всего два.

– Дочь, – кивнул он сосредоточенно.

– И… зачем ты мне ее показываешь? – уточнила настороженно, понимая, что реагирую как-то неправильно.

Гала бы уже прыгала вокруг винторогой козочкой, засыпая девочку вопросами и рассматривая ее богатую коллекцию божественных кукол.

– Чтобы не смотрела злобной хэссой. Последнее время ты совсем отдалилась, – пробубнил Габ, тайком щекоча девочку по ребрам. Та заливалась счастливым визгом, отбивалась, пряталась ему в подмышку… и вновь подставляла пузо под герцогские пальцы. – Что-то не так? Ты не рада племяннице?

– Рада, – я сглотнула соленый комок и почесала горло ногтями.

На моем месте сейчас должна была быть Галлея. Прогулка верхом, разговор, знакомство… Это все для нее, не для меня. Из-за нашей лжи все окончательно запуталось.

– Я растерялась, прости, Габ, – прохрипела виновато, комкая муфту, и улыбнулась. – Га-аби-би-би…

– Гала! – дыхнул он, что дракон. Чуть ковер в домишке не спалил. Наклонился к девочке и еле слышно прошептал: – Привел тебе подружку, Эмильена. Ее зовут Галлея. Несмотря на взрослый вид, она тоже любит игрушки и даже собирает коллекцию.

– Я покажу тебе своих кукол, – деловито сообщила девочка, глядя на меня в упор.

Она сползла с герцогских колен и важно прошла в соседнюю комнату. Предполагалось, что я потопаю следом.

– Иди, я уже всех видел, – милостиво разрешил Габ. Принял из рук дородной неллы чашку крепкого грома, с наслаждением втянул запах и проводил нас задумчивым взглядом.

– А что собираешь ты? – девочка дернула меня за юбку, поторапливая.

– Дракончиков. Выточенных из редких минералов Веера, – проронила я, вспомнив заставленные полочки в спальне принцессы в Грейнхолле.

– О-о-о… – протянула Эмильена с уважением и усадила меня на ковер рядом с кроватью. – Смотри, Галлея. Играть нужно так…