Мой герцог, я – не подарок! (СИ)

Глава 23

Галлею я застала обиженно пыхтящей на подоконнике. Подталкивая двух хельмов друг к другу, она дрожала от холода и возмущения: тэр Вольган не отпустил принцессу в Вандарф. Решил, что смерть от обморожения – не то, что следует записывать в ее ученическом досье.

В сравнении с заиндевелым академическим коридором у нас в комнатах было терпимо. А когда хельмы «раскочегарятся» на полную мощность, станет вообще хорошо. Я расправила сверток и водрузила зеленую мантию на трясущиеся плечи Галлеи.

– Обойдемся без Вандарфа, ладно? На улице дубак, у меня пальцы ног почернели. А твой брат опустошил склады за неделю до результатов, – прошептала ей на ухо и ободряюще приобняла Галу. – К тому же верховой полет на харпиях по морозному Сатару – совсем не то, о чем я сейчас мечтаю. Вот напаренная купальня… Это было бы да-а-а…

Бледно-зеленые омуты пытливо уставились на меня.

– Откуда информация и одежда? Ализ?!

Глядела так, словно я тайком ограбила кого-то из дворцовых сплетниц. Я не настолько опытный «антикризисный менеджер», эй! Хотя Мине, Фотье и Танисе не мешало бы отморозить языки и уши.

– Лично от герцога Грейнского, опечаленного нашим с тобой легкомыслием, – вздохнула я, доставая из сумки сапожки и аккуратную муфточку для рук. Благородный оттенок нефрита оказался на диво хорош, стоило вещам оказаться на правильном теле. – Твой брат вывалил кучку золотых, чтобы вернуть расположение сестры…

– Сестры? Или ее неллы? – лукаво рассмеялась Галлея, обнаружив обновку и на мне. – Чего этот блудливый кворг пожелал взамен?

Черные брови взмыли вверх двумя острыми копьями, готовые отбивать непутевую неллу.

– Вечер. Один, – призналась я и, скинув жаркую мантию, рухнула в кресло. – Видимо, ночи у тэра герцога расписаны по часам.

«И пятиминуткам» , – добавила в мыслях, дивясь всколыхнувшейся под ребрами злобе.

Убедившись, что я надежно упакована и качественно обмурашена, Габриэл не стал провожать меня вверх по холму. Заверил в скорой встрече, развернулся и пошел направо, к тихой улочке, что начиналась сразу за фонтаном богинь. Где-то там он оставил экипаж и прочие согревающие приятности.

Остаток дня прошел в хлопотах. Мы с Галлеей утепляли жилье всеми разрешенными способами: уплотняли оконные рамы, заклеивали щели, в которые затягивался ледяной коридорный воздух. Ходили к камеристке за теплыми одеялами, пытались отладить подогрев для домашнего чайничка.

Грумль, чуть не впавший в спячку от внезапного мороза, стоически переносил суету. И сегодня на улицу не просился.

В заботах мы чуть не пропустили устный тест у магистра Шимани. Этот неказистый, невысокий маг с тонкими губами и характерной залысиной, назначил зачет на вечер. И Гала, умилительно сложив пальцы домиком, уговорила меня отправиться в аудиторию вместо нее. Правила безопасности артефактора она так и не выучила.

Зачет проходил неспешно: холод превратил студентов в сонных мух. Ученики ерзали на ледяных лавках, медленно подходили за билетами, тихо жужжали ответы… Я чуть не отключилась, концентрируясь на магическом мерцании зеленого медальона.

– Гала! Не клюй носом: тебя зовут, – пихнула в бок Мина, и я резко подскочила с лавки.

Ах да, устный тест. Моя какая-то по счету личность обязана его не завалить.

– Смена сезона всегда выбивает на неделю-другую из рабочего ритма, – проворчал Шимани, пока я медленно занимала стул перед магистром. – Ваш билет, тэйра Грейн?

Я опустила глаза на бумажку: текст троился, смысл уплывал.

– Третье правило артефактора, тэр, – наконец сфокусировалась и вгрызлась глазами в буквы.

– Слушаю.

Третье правило, третье правило…

Хорошая память была моим спасением в прошлой жизни. Сколько раз Артемий забывал органайзер в кабинете. И не только его. Порой он оставлял там голову целиком.

Подруги Ворошилова послушно откликались на любую кличку. Но деловые партнеры вряд ли оценили бы, если бы вдруг стали «котиками», «зайчиками» и «малышами». А кто там из них Владимирович, кто Андреевич, а кто Сигизмундович – помнила только я.

– Тэйра Грейн?

– «Прежде чем проверить уровень заряда и класс чар, наложенных на незнакомый артефакт, маг должен выставить персональный защитный заслон второго типа» , – пробубнила я, выдрав из уголков памяти «что-то на иномирском».

– И зачем? – допытывался Шимани.

– Так… чтоб не скопытиться, магистр, – хмыкнула я, пожав плечами. – В смысле, в целях безопасности артефактора. Чары бывают обманчивы.

– Почему заслона первого типа недостаточно?

– Потому что он не защищает от проклятий и ядов, тэр. А незнакомый артефакт может быть опасен не только чарами, – прошептала я, поглаживая пальцами непривычные смоляные косы, свесившиеся на грудь. – Часто бытовые мелочи используют для грязных дел. Штатный артефактор двора обязан проверять все новое не только на чары, но также на яды и проклятия.

– И принцесса, как никто другой, обязана об этом помнить, – удовлетворенно кивнул Шимани. – Я рад, что в этот раз вы подготовились, тэйра Грейн… Ставлю вам заслуженную пятую звезду, возвращайтесь в зал.

Под сонное жужжание студентов-насекомых я потопала к лавке. Еще полчаса – и можно убежать от холодного воздуха кабинетов в теплое нутро спальни.

– Магистр, так нечестно, Грейн попался слишком легкий билет, – лениво высказался парень с первого ряда. Судя по вихрастой светлой шевелюре – кто-то из братьев Лафай. – Она на личном опыте ответ знала, а вы – пятую звезду…

– Использовать личный опыт, как и голову, весьма полезно, тэр Лафай, – пробормотал Шимани. – У вас, как я убедился, пока ни того, ни другого.

– Идиот! Разве можно над таким смеяться? – сердобольно вздохнула Фотья, уступая мне место рядом с собой. – Всякий понимает, что ты бы о том дне забыть хотела, а не на тесте рассказывать…

Чувствуя, что выдаю какую-то не ту реакцию, которой все ждут, я прикрыла лицо ладонями и неоднозначно запыхтела. Знать бы еще, что у Галлеи за опыт, известный всему Сатару.

– Пятая звезда… Недурно, Гала. Прогуляемся после теста? – сухо предложила Таниса, и я, мысленно чертыхаясь, кивнула.

Общества дочери первого советника мне и на занятиях хватало. Не говоря уже о вынужденных завтраках и обедах в столовой для высших.

Едва Шимани вскинул вверх обе ладони, обозначая конец урока, Таниса потянула меня в коридор. Ухватила под руку, прижалась тесно, будто мы были лучшими подругами на долгожданном променаде.

Девица о чем-то щебетала, а я глазела на потолок и удивлялась ледяному конденсату, что скопился наверху белыми каплями. Пара градусов вниз – и тот перейдет в стадию сосулек.

– Отец прислал разогревающие драже, хочешь? – Таниса вытащила из кармана кулек и закинула в розовый рот таблетку.

– Они разве не запрещены в академии? – протянула я с подозрением. Папа с детства учил не тянуть в рот незнамо что.

– Пфф… запрещены, но не нам, так? – хихикнула дочь советника, облизывая губы. Ее глаза заволокло туманом, в зрачки набились искры, а на щеках вспыхнул лихорадочный румянец. – Уфф… горячо…

Я вежливо отмахнулась от кулька и потянула «приятельницу» дальше. Прикидывая в голове, как скоро можно считать дружеский долг исполненным.

– Мы с тобой как сестры, Гала… И могли по-настоящему породниться, если бы твой брат не отказал моему отцу, – обиженно поцокала девушка.

Ну же, память… Ау! Причем тут Габриэл и ее высокородный папаша?

Киношным флэшбеком перед глазами выскочил разговор с другими неллами. Милья, рыженькая помощница, ворчала, что герцог отказался от чистоты Танисы, за что и поплатился.

– Габ не искал жены. Не в этом мире… и все такое, – улыбнулась спутнице.

Сколько еще мы будем ходить туда-сюда?

Грумль никогда не подводил, насыщая грайнитовые медальоны до отказа. Беда в том, что «дракошки» не вмещали магии больше чем на три часа. А устный тест длился два…

– Но он женился! – взвизгнула вдруг Таниса, вбив мои перепонки поглубже в ушную раковину. – На какой-то ободранке!

– Ты же была там, – вспомнила я. – Видела, как все произошло. Жрец, огоньки, гора, священная россоха…

Израненные колени, разбитый телефон, арабские духи… Кошмарный вечер со всех ракурсов.

– Огоньки! О да, тэр Томеус увлекся. Кто его просил призывать богиню?!

– Так… Владыка. В смысле… Гариэт, – напомнила бедняжке.

– Просил-то просил… А по-настоящему ритуал проводить зачем? Кровь, кубок, вся эта доисторическая ерунда? – вспыхнула Таниса.

Натурально вспыхнула – темная макушка начала дымить.

– А как надо было? По-игрушечному?

От горячительной таблетки раскрасневшуюся девицу потянуло на откровенность. Она впихнула меня в закуток рядом с библиотекой и, привалившись своим плечом к моему, выдохнула:

– А надо было так, чтобы герцогиней Грейнской стала я, – прошептала она доверительно. – Это был вопрос решенный, Гала.

– Кто же его решил?

Я чуть по стеночке не сползла от спонтанного приступа смеха, душившего горло.

Таниса была высоколобой, темноволосой, с брезгливым взглядом и вечно задранным подбородком. От нее тянуло холодом, точно дочь советника прислуживала Триксет. Высокомерная ледяная стерва с острыми плечами и носом «буратино». В будущем она вполне могла заправлять каким-нибудь мягкотелым увальнем, любящим строгую руку…

Я честно попыталась представить девушку рядом с Габриэлом. На пиру у монарха в веночке, на застеленном шторами подоконнике, в напаренной купальне, на изумрудных простынях… Пыталась, да безуспешно. Более нелепой пары нарочно не придумаешь.

Таниса являла собой полную противоположность всего, к чему обычно тянуло местного Магеллана… Ну, если верить сплетням, Эльяне, личному опыту и принцессе Грейнской.

– Сегодня я тебя, право слово, не узнаю, Гала! – Таниса закатила покрасневшие глаза. – Как это, кто решил? Советники да Владыка… Партия выбрана, спектакль разыгран. За каким демоном вмешалась богиня?

Ее узкое лицо вытянулось сильнее, точно угодило в шуточное кривое зеркало.

– Спектакль? Партия? – ошалело повторяла я, открывая и закрывая рот.

Укусы с моих плеч неделю не сходили! Да и шишка на герцогском лбу выглядела весьма натуральной.

– В моем кармане лежало лакомство для россох, а подкупленный страж Грейнхолла держал за пазухой фальшивую прирученную «ипостась»… – затараторила Таниса с тяжелым хмельным придыханием. – Если бы жрец не выпил лишнего за столом Владыки, я уже была бы тебе сестрой!

– Гариэт в этом замешан? – просипела я, уворачиваясь от горячего выдоха «приятельницы».

Уверена, это первое, о чем спросила бы настоящая Галлея. Неужели безобидный тип в веночке, фанат розовощеких дев и сочной травки, устроил брату такую подлянку?

– Он и сам порой не знает, в чем замешан, – отмахнулась несостоявшаяся «сестра». – По нетрезвости что только не учудит и на что только не подпишется. Из-за замарашки, съехавшей с горы, я упустила шанс стать герцогиней!

– Поверь… Габ так себе кандидат в мужья… – «поддержала» я и сочувственно покачала головой. – У него серьезные проблемы с верностью, воспитанием и урнами для праха.

– Да в слюнявой пасти твоего грумля я видала его верность, – фыркнула Таниса. – Что мне с ней делать? Ожерельем на шею вешать да всем показывать? А теперь мне одна дорога…

В тюрьму? На казнь? К демонам на рога? Куда отправляют интриганок, подделавших «выбор богини»?

– В его постель, – добила меня девица.

– Прям вот в постель?

Да что там у герцога, простыни медом намазаны?

– Отец настаивает, чтобы я заняла место леди Ротглиф, – скуксилась Таниса. Ее гладкий надменный лоб метил выше.

– Вот так взяла и… заняла?

Проходной двор, а не герцогские покои! Там есть турникет? Регистратура, билеты, живая очередь?

Мое недоумение разрасталось пышным дрожжевым тестом. Уже полотенчико скинуло, вылезло за края кастрюли и уперлось боками в чугунную батарею.

– Хорошо бы сослать Сиеллу с муженьком подальше от Пьяни, – рассуждала Таниса, рассматривая маникюр плывущим взглядом. – Эта рыжая хэсса добровольно кость из зубов не выпустит…

По позвонкам прополз липкий озноб, и я попыталась стряхнуть гадостное ощущение. Они делили герцога, как рождественский пирог! Цапались за тот самый кусок с монеткой, застрявшей в тесте. И все это здесь, сидя в защищенной столице, пока Габриэл обнимался с демонами на Рубежах.

– Что до новенькой жены… Она мне не соперница, Гала. Мы обе видели тот вонючий кошмар, что шлепнулся на бедняжку-россоху. Габриэл даже не ищет избранную, – самодовольно хмыкнула девушка. – Значит, люди отца найдут ее раньше.

– И? – уточнила я настороженно, ковыряя ногтем медальон.

– И в Сатаре полно мест, откуда можно кричать, кричать, кричать… Да ни до кого не докричаться, – протянула она с важным видом. – Поверь, сестренка, мы сделаем герцогу одолжение. И ты мне поможешь.

– Я? – вжалась лопатками в ледяную стену. – Это личное дело Габа, с кем ему на простынях кувыркаться… С чего мне тебе помогать?

– С того… Я знаю, что ты мухлюешь. Еще не поняла как, но я разберусь, – хрипела побагровевшая Таниса. – То двух слов на устном тесте связать не можешь, то вдруг сдаешь на пятую звезду. Я с малолетства при дворе, Галлея… Я фальшь чую издалека. Вряд ли Владыка обрадуется, узнав, что ты отрабатываешь свободный статус обманом…

– Откуда ты знаешь про свободный статус?

– Мы дружны с тэйрой Лилианной. Наши отцы вместе росли, – улыбнулась она ядовито. – Владыка думает, он цветочек без спроса рвет. Все секреты ей рассказывает, на семейство жалуется…

Интриганки придворные! И они мечтали сойти за «чистых дев»? Сколько грязи, сколько грязи… в таком магически прекрасном мире… Галлея даже не подозревает, сколько гнили в «дочерях двора», с которыми она делит ежеутреннюю трапезу!

Из плотного тумана памяти выплыл мой первый вечер в Сатаре. Я тогда едва соображала и все приняла за постановку. Гостей разглядывала бегло, без интереса, не задерживаясь взглядом на лицах. Но теперь вспомнила, что Таниса стояла в первом ряду – в серебристом платье с кружевными оборками. Это она возмущенно охнула, когда я прижала к груди россоху.

– Устрой мне с ним встречу, Гала. Случайную, но запоминающуюся. Или вы с неллой вылетите из академии… да прямо замуж за дряхлого лорда из соседних владений.

– Ты не забылась, Таниса? – я пыхнула на нее пламенем из чужих грайнитовых глаз. – Не помнишь, с кем ведешь беседу?

– Тут уж как посмотреть, как посмотреть… у кого из нас в Пьяни больше власти, – ее подбородок занял привычную позицию на высоте. – Пока Владыка топчет квахарок, а его брат набивает шишки на Рубежах, Сатаром управляют…

– Советники, – процедила я сквозь зубы, с неприязнью глядя на разгоряченную «подругу».

– И их прекрасные дочери, – дополнила она с холодной полуулыбкой.