Мой кавказский друг мужа

Глава 13

НИКА

Артём рассматривает меня: босую, в мужской рубашке, с влажными спутанными волосами, в плохо застёгнутых джинсах. За три секунды его лицо проходит через целый спектр эмоций, словно кто-то листает слайды презентации о том, как убивают человека изнутри.

Шок сменяется болью, боль перетекает в ярость, а ярость удваивается, становясь чем-то плотным и осязаемым, что заполняет пространство между нами.

— Ты... — срывается, как перетянутая струна. — Ты спала с ним?

Тишина густая, как мёд.

Могу соврать. Придумать легенду. Легенды всегда были моим хлебом, ведь я хакер, чёрт возьми.

Но я устала от лжи.

— А ты спал с секретаршей, — парирую холодно, скрещиваю руки на груди, пытаюсь скрыть, как трясутся пальцы. — И не только с ней, как я выяснила благодаря твоей переписке в облаке, которое ты, гений безопасности, защитил паролем с датой нашей свадьбы. Так что давай не будем устраивать театр оскорблённой невинности, Волков. У тебя нет билета на представление.

— Это был просто секс! — взрывается он, лицо наливается краснотой. — Физиология! А ты... ты изменила мне с ним!

Артём тычет дрожащим пальцем в сторону Руслана, как в источник вселенского зла.

Руслан опирается плечом о дверной косяк с той расслабленной грацией, что всегда выдаёт хищника, готового сорваться с места в любую секунду.

— Волков, ты сейчас реально пытаешься объяснить разницу между своими изменами и её? — В тоне слышится искреннее любопытство. — Свежо. Обычно люди хотя бы стараются быть логичными в лицемерии.

— Заткнись, Асланов! — рычит Артём. — Это между мной и моей женой!

— Бывшей женой, — поправляю тихо, но чётко, вбивая каждый слог. — С этого момента — бывшей.

Слова повисают в воздухе.

Артём смотрит на меня так, словно я всадила нож ему между рёбер и медленно прокручиваю лезвие.

— Ты не можешь... — он делает шаг вперёд, руки тянутся ко мне. — Ника, пожалуйста. Я знаю, что облажался, но мы можем всё исправить. Я люблю тебя. Ты слышишь? Я люблю!

Горький смех вырывается из горла, почти истеричный.

— Ты любишь меня? Правда? — Яд сочится из каждого слова. — Тогда скажи, Артём, когда ты в последний раз интересовался, как прошёл мой день? Когда спрашивал о моей работе? О моих мыслях, страхах, мечтах? О чём-то, кроме готовности ужина и выглаженности твоей рубашки для важной встречи?

— Я... — Он запинается, открывает рот, закрывает. Ищет слова и не находит. — Я был занят. Работа, дела, клиенты...

— Секретарша Лена, — добавляю ядовито, загибаю пальцы. — Та брюнетка из юридического отдела с силиконовыми губами. Ах да, ещё рыжая Света из бухгалтерии, с которой ты трахался в служебной машине на парковке офиса. Хочешь, продолжу список? У меня есть даты, GPS-координаты, даже скриншоты твоих романтичных сообщений про "незабываемую ночь в отеле Метрополь". Спасибо облачному хранилищу и отсутствию у тебя базовых навыков кибербезопасности.

Артём бледнеет, потом краснеет, потом снова бледнеет.

— Ты следила за мной? — Оскорбление в каждом слоге. Представляешь, оскорбление. — Взламывала мой телефон?

— Я проверяла интуицию, — отвечаю с убийственным спокойствием. — И знаешь, самое смешное? Я бы, наверное, простила трахательный марафон. В конце концов, секс — просто биохимия, гормоны, эволюционные программы размножения. Но вот чего я простить не могу, так твоей работы на Воронова.

Воздух в прихожей густеет, становится вязким, как смола.

Артём застывает. Лицо превращается в маску.

— Я не... откуда ты...

— Банковские переводы на офшорные счета, — перечисляю монотонно, наблюдаю, как он съёживается с каждым словом. — Зашифрованная переписка, которую я расшифровала за двадцать минут, потому что ты использовал шифр Цезаря, ей-богу, Артём, даже не смешно. Встречи каждый вторник в отеле "Метрополь", номер 1408, с человеком, зарегистрированным как Игорь Сомов, на самом деле — Геннадий Воронов. Ты думал, я не узнаю? Что я не пробью твои счета, контакты, маршруты передвижений? Я хакер, Артём. Лучшая в своём деле. Воронов сам меня тренировал. Ты реально думал, что сможешь скрыть от меня связь с моим бывшим куратором?

— Воронов заставил меня, — выдавливает он, надламываясь. — Сказал, если не буду сотрудничать, то...

— То что? — вмешивается Руслан, в тоне появляется опасное, почти игривое любопытство хищника, разбирающегося с добычей. — Что именно пообещал тебе Воронов, Волков? Деньги? Должность? Или угрожал?

Артём молчит, челюсти сжаты так сильно, что желваки ходят ходуном.

Руслан делает шаг вперёд, и вся его показная расслабленность испаряется, словно дым, обнажая суть: хищник, который готов к убийству.

— Я задал вопрос, — повторяет очень тихо. — Что. Именно. Обещал. Воронов?

— Что убьёт Нику! — срывается Артём, слова вылетают пулемётной очередью. — Сказал, что если я не буду следить за ней, передавать информацию о её перемещениях, контактах, работе, то она исчезнет. Так же, как исчезла Алина три года назад. Я хотел защитить тебя, — последнее он обращает ко мне, отчаяние делает его почти жалким. — Я думал, так будет безопаснее. Что если я буду контролировать поток информации, то смогу тебя уберечь.

Артём тянется ко мне, но Руслан мгновенно перехватывает его руку, сжимает запястье так, что пальцы белеют.

— Не трогай её, — произносит ровно, но интонация переполнена угрозой, от которой волоски на руках встают дыбом.

— Отпусти его, Руслан, — прошу тихо.

Руслан смотрит на меня долгим взглядом, потом медленно разжимает пальцы. Артём потирает красное запястье, на котором уже проступают синяки.

Я подхожу ближе. Встаю прямо перед бывшим мужем. Смотрю в знакомые карие глаза, в которые когда-то верила.

— Ты думал, что защищаешь меня, работая на человека, который угрожал меня убить? — Пугающе спокойно, словно обсуждаю погоду. — Ты думал, что любовь оправдывает предательство? Что у тебя было право решать за меня, как мне жить, кому доверять, от кого прятаться?

— Я не знал, что делать! — Артём хватает меня за плечи и трясёт, его глаза блестят от невыплаканных слёз. — Воронов слишком силён! Его люди везде! Я обычный адвокат, Ника! Я не могу бороться с такими! Я пытался тебя спасти единственным способом, который знал!

— Но мог бы предупредить меня, — шепчу, убираю его руки со своих плеч. — Мог бы сказать правду. Довериться мне. Мы бы придумали план. Вместе, как партнёры. Как люди, которые якобы любят друг друга.

— Он сказал, что убьёт тебя, если я кому-то скажу! — кричит Артём. — Особенно тебе!

— И ты поверил ему больше, чем мне. — Отступаю на шаг, потом ещё один. — Решил, что я слишком слаба, чтобы знать правду. Что мне безопаснее жить в неведении, как наивной дурочке. Ты забрал у меня право выбора, Артём. Право знать, в какой опасности я нахожусь. Ты решил контролировать мою жизнь под предлогом защиты.

— Я хотел как лучше...

— Все хотят как лучше, — перебивает Руслан… — Дорога в ад вымощена благими намерениями, Волков. И детскими площадками, построенными на ворованные деньги. Ты продал жену человеку, который угрожал её убить. Оправдываешься любовью и заботой. Знаешь, как называется в моём мире?

— Как? — Артём поворачивается к нему, в глазах смесь отчаяния и ярости.

— Трусость, — просто отвечает Руслан. — Ты струсил. Испугался. И вместо того, чтобы встать рядом с ней, сражаться вместе, ты сдал её за иллюзию безопасности. А теперь пытаешься выдать предательство за благородную жертву.

Артём бледнеет. Потом краснеет. Глаза наливаются кровью.

— И что, ты лучше? — выплёвывает он. — Ты используешь её для поиска Алины! Думаешь, я не знаю? Воронов сам мне рассказал! Ты завербовал её, играешь на её чувствах, манипулируешь! Ты такой же, Асланов! Просто лучше прикрываешься! Ты разрушишь её, как разрушаешь всё, к чему прикасаешься! — Артём задыхается от ярости. — Ты не способен любить! Ты способен только брать и уничтожать!

Руслан молчит секунду, потом ещё одну. Его губы искривляются в кроткой ухмылке без намёка на радость.

— Может быть, — соглашается неожиданно тихо. — Может, ты прав, Волков. Может, я действительно разрушу её. Но знаешь, в чём разница между мной и тобой?

— В чём? — почти шипит Артём.

— Я дам ей выбор, — отвечает Руслан, глядя прямо на меня. — Расскажу правду. Всю, без купюр и лжи. И приму её решение, каким бы оно ни было. Даже если она скажет идти нахуй и уйдёт — приму. А ты? Ты просто принял решение за неё. Без её ведома и согласия. Лишил права знать и выбирать. Ты сделал из неё объект, которым нужно управлять, а я вижу в ней равную. И да, страшнее. Потому что равные могут причинить боль. Могут уйти. Могут выбрать не тебя, но только с равными можно построить настоящее.

Тишина падает, как занавес.

Я стою между двумя мужчинами: один предал меня, прикрываясь любовью, другой честен в своих манипуляциях. Выбор сделан давно, я просто не хотела в этом признаться.

Сделан в ту секунду, когда я вышла из ванной и не сбежала, услышав приказ об убийстве.

Сделан, когда надела его рубашку.

Сделан, когда позволила ему разрушить все мои защиты.

— Уходи, Артём, — устало, чувствую, как из меня вытекают последние силы. — Свои вещи я заберу позже. Документы на развод мой адвокат вышлет тебе на этой неделе.

— Ника... пожалуйста...

— Уходи, — повторяю жёстче, поднимаю голову. — Пока я не передумала и не попросила Руслана выполнить тот приказ, который он отдавал утром по телефону.

Артём застывает, переводит ошалевший взгляд с меня на Руслана.

— Ты приказал... убить меня? — шёпот полон ужаса.

— Нейтрализовать угрозу, — поправляет Руслан с чудовищным спокойствием. — Ты работаешь на Воронова, Волков. Передаёшь ему информацию. Следишь за Никой. Ты угроза для неё, для меня, для Сергея. В моём мире такие угрозы не остаются в живых надолго.

— Ты не можешь... — Артём пятится к двери, спотыкается о порог. — Я адвокат! У меня связи! Партнёры! Если я исчезну, начнут задавать вопросы!

— Поэтому я дам тебе выбор, — Руслан достаёт телефон, набирает номер. — Костя? Отмени приказ. Пока что. Да, я в курсе рисков. Просто сделай. — Отключается, смотрит на Артёма с той отстранённой вежливостью, которой обсуждают меню. — У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы исчезнуть из Москвы. Желательно — из России. Мне всё равно, куда ты поедешь. Лишь бы подальше от Ники. Навсегда. Если через сутки мои люди зафиксируют тебя в радиусе тысячи километров от неё, приказ возобновится. И на этот раз никакой отмены.

— А Воронов? — выдавливает Артём. — Он же убьёт меня за побег! За то, что я перестал передавать информацию!

— Волков, твоя проблема, — пожимает плечами Руслан. — Ты сам выбрал работать на него. За деньги, из страха — не важно. Теперь разбирайся с последствиями своего выбора. Или оставайся здесь и умри от моих людей. Или беги и, возможно, умри от людей Воронова. Или, если повезёт, успеешь спрятаться и выжить. Рулетка. Ставки сделаны.

Артём смотрит на меня последний раз — с надеждой, мольбой, отчаянием.

— Ника... пожалуйста... скажи ему... я же любил тебя...

— Двадцать четыре часа, Волков, — напоминает Руслан ледяным тоном. — Таймер запущен, и советую не тратить время на уговоры.

Артём открывает рот. Закрывает. Смотрит на меня ещё секунду, потом разворачивается и буквально вылетает за дверь. Хлопок эхом разносится по квартире.

Тяжёлая тишина обрушивается, давит, как мокрый бетон.

Я стою посреди прихожей, ноги подкашиваются. Весь адреналин, вся ярость, вся решимость испаряются разом, оставляя пустоту.

Руслан подхватывает меня раньше, чем я успеваю рухнуть на пол.

— Я тебя держу, — шепчет он, прижимает к груди. — Держу и не отпущу, что бы ни случилось.

И я позволяю себе сломаться.

Здесь и сейчас. В объятиях человека, который не врёт про свою тьму.