Мой кавказский друг мужа

Глава 2

РУСЛАН

Десять лет я работаю консильери у Сергея Ковалёва, и все эти десять лет я был машиной, стратегом, тем, кто сохраняет контроль, когда мир вокруг тонет в разрухе и крови, не зная ни ошибок, ни эмоций, способных повлиять на решение.

Сейчас, впервые за всё время, я ощущаю, как твёрдая земля превращается в зыбучий песок под ногами.

Из-за женщины, которая помогла врагу Сергея скрыться. Из-за женщины, которую я собираюсь использовать, которой планирую манипулировать, сломать, если потребуется.

Открываю глаза, и нахожу взглядом Нику, которая всё ещё работает, не подозревая, что стала целью для охотника, который и сам начинает сомневаться в правильности своего выбора.

Нет.

Резко встаю из-за стола, отхожу к окну и раздвигаю жалюзи, впуская в кабинет серый свет зимнего дня. Москва за стеклом холодная и равнодушная, небо затянуто облаками, обещающими снег, и город выглядит так, словно готовится к осаде.

Достаю телефон и открываю скриншот с камеры наблюдения, запечатлевший тот самый миг, когда она посмотрела в объектив, и её серьёзное, настороженное лицо дышало дерзкой, непокорной красотой.

Провожу пальцем по экрану, словно могу коснуться её, и это движение такое глупое, такое иррациональное, что я замираю.

Стоп.

Телефон в руке напрягается от силы сжатия, и я закрываю глаза. Делаю глубокий вдох, заставляя себя вернуться в реальность.

Работа есть работа, и теперь, когда цель найдена, а её слабости вскрыты, остаётся лишь действовать, без эмоций, без сомнений и без отклонений от плана.

Возвращаюсь к столу и создаю новый файл на компьютере. Начинаю составлять досье, печатаю быстро, методично, словно набираю приговор:

"Объект: Вероника Соколова (Ника).

Роль: хакер, помогла Алине Вороновой скрыться.

Статус: потенциальный источник информации.

Слабости: эмоциональная привязанность к Алине, нестабильный брак, возможное чувство вины.

План: установить контакт, войти в доверие, задействовать для поиска цели."

Останавливаюсь, и последняя строчка смотрит на меня с экрана, обвиняюще и холодно.

"Задействовать."

Холодное, бесчувственное слово, которое превращает живого человека в инструмент.

Пальцы зависают над клавиатурой, взгляд блуждает между экраном, шахматной доской и снова экраном, а я чувствую, как внутри меня идёт война.

Стираю последнюю строчку, печатаю снова:

"План: привлечь к сотрудничеству."

Лучше, мягче, почти человечно. Ложь, конечно, но ложь, в которую я почти готов поверить сам.

Сохраняю файл, беру телефон и нахожу в контактах номер моего человека в полиции, того самого, что уже несколько месяцев по крупицам собирает досье на Воронова и его связи. Набираю сообщение:

"Нужна полная информация о Веронике Соколовой. Всё, что сможешь найти. Детство, связи, финансы, медицинские записи. Копай глубже официальной версии. Мне нужна правда. Срочно."

Отправляю и жду. Ответ приходит через минуту:

"Понял. Два дня."

Всего два дня, сорок восемь часов ожидания, и все карты для начала игры будут у меня на руках.

Отложив телефон, возвращаюсь взглядом к шахматной доске, чтобы сделать свой ход: агрессивный, дерзкий, рискованный выпад чёрным конём на белую ладью.

Но иногда нужно идти ва-банк, чтобы выиграть.

В голове, как всегда, выстраивается холодный и чёткий план, предполагающий сперва доскональное изучение её слабостей и рычагов давления, затем создание повода, который заставит эту слишком умную женщину саму прийти ко мне, после чего её можно будет задействовать для поиска Алины и, наконец, устранить угрозу Воронова, чтобы защитить Сергея.

Просто, логично, эффективно, как всегда.

Но когда я снова представляю её лицо на экране, эти серо-зелёные глаза, полные ярости и боли, внутри меня рождается протест, тихий, но настойчивый.

Вибрация телефона разрывает пелену мыслей, и взгляд цепляется за вспыхнувшее на экране имя Сергея.

Смотрю на экран, колеблюсь секунду, потом принимаю вызов.

— Да.

— Руслан. — В его голосе усталость, но под ней слышна надежда, тонкая, как паутина, но всё ещё живая. — Ну что? Есть что-то?

На мониторе Ника, поглощённая работой в кафе, живёт в блаженном неведении, не зная, что её привычный мир вот-вот рухнет просто потому, что я так решил.

— Есть, — отвечаю ровнее, чем ощущаю внутри. — Вышел на след. Обнаружил человека, который помог Алине исчезнуть.

Тишина на другом конце линии, тяжёлая, как свинец, потом:

— Кто?

— Не поверишь. Женщина. Её сестра Ника. Хакер. Вероника Соколова.

В наступившей паузе его тяжёлое, сдержанное дыхание звучит оглушительно, выдавая отчаянную борьбу с эмоциями, готовыми вот-вот вырваться наружу.

— Ты уверен?

— Да. Цифровой почерк совпадает. Она та, кто взломал наши системы после побега Алины. Профессионал. Очень хороший профессионал.

— Где она?

— Москва. Замужем, работает консультантом. Тихая жизнь. Слишком тихая.

— Ты можешь выйти на неё?

На экране Ника поднимает голову, её взгляд тревожно скользит по залу кафе, а пальцы уже теребят серебряный шарик пирсинга, этим знакомым нервным жестом выдавая всё её напряжение.

Чувствует опасность, как животное чувствует приближение хищника.

— Могу, — отвечаю. — Но нужно время. Она умная и осторожная. Если пойду в лоб, испугается, закроется. Или сбежит.

— Сколько времени?

— Неделя. Может, две. Должен её изучить и найти правильный подход.

Сергей молчит, и я почти слышу, как в его голове идёт борьба между нетерпением и разумом, между желанием действовать немедленно и пониманием, что спешка может всё разрушить.

— Хорошо, — наконец отвечает он. — Делай, что считаешь нужным. Но, Руслан...

— Да?

— Мне нужна Алина. Живой. Я должен знать, где она. Понимаешь?

Закрываю глаза, и вина сдавливает горло, потому что я знаю, что обещаю ему то, что может стоить мне слишком дорого.

— Понимаю.

— Эта Вероника... Если она единственный след, то используй её. Любыми средствами.

Фраза «любыми средствами» отзывается в сознании абсолютным разрешением, и мой взгляд падает на экран, где Ника, напряжённая, как загнанный зверь, резкими, отрывистыми движениями захлопывает ноутбук и натягивает кожаную куртку.

Боится, и она права.

— Руслан? Ты слышишь меня?

— Да, — отвечаю тихо. — Сделаю всё, что нужно.

— Знаю. Поэтому и доверяю тебе. Ты единственный, кто никогда меня не подводил.

Вина сдавливает горло ещё сильнее, и я ненавижу себя за то, что не могу признаться ему в главном: на этот раз я сам сомневаюсь в своей способности остаться холодным и расчётливым.

— Не подведу и сейчас.

— Знаю. Держи меня в курсе.

Сергей вешает трубку, и я, отложив телефон, возвращаю взгляд к экрану, где силуэт Ники, покинув кафе, мгновенно тонет в людском потоке, а камера беспомощно теряет её из виду.

Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и провожу ладонями по лицу, пытаясь стереть усталость и сомнения.

— Боже, Руслан, — бормочу вслух. — Что ты делаешь?

В тишине, не дающей ответов, я открываю глаза, и взгляд натыкается на шахматную доску, на которой чёрный конь уже навис над белой ладьёй, обрекая короля на гибель.

Оставалось лишь понять, кто в этой партии король, а кто конь, которым суждено пожертвовать.

Нахожу в галерее телефона скриншот, с которого Ника смотрит прямо в камеру, на меня. Мой палец скользит по её лицу на холодном экране, будто этим прикосновением можно разрушить стену из стекла и разделяющего нас расстояния.

— Прости, Ника, — шепчу в пустоту. — Но у меня нет выбора.

Ложь, и я знаю это. У меня всегда есть выбор, но я уже сделал его, когда дал слово Сергею и начал эту игру.

Встаю из-за стола и подхожу к окну, наблюдая, как первый снег медленно и бесшумно завоёвывает серую Москву, превращая её в почти красивый пейзаж.

Последний взгляд на скриншот, и я стираю его, ведь эмоции давно стали непозволительной роскошью.

Вернувшись к столу, начинаю готовиться к встрече, методично препарируя её слабости, её страхи и желания, чтобы найти ту единственную трещину в броне, которая позволит сломать её защиту и забрать всё, что мне нужно.

Снег за окном падает всё сильнее, укрывая Москву белым саваном, и я знаю, что игра началась. И я не проиграю, даже если это будет стоить мне всего.