Мой кавказский друг мужа

Глава 4

РУСЛАН

Отель «Метрополь» предстает храмом позолоченной показухи, где в густом воздухе смешались запахи больших денег, просроченных амбиций и парфюма с негласным названием «я-важнее-тебя».

Сегодня здесь разыгрывают очередной цирк под вывеской «Форума по кибербезопасности». Сотни мужчин в одинаково серых, плохо сидящих костюмах кочуют от стенда к стенду, изображая живой интерес к графикам, которые не в состоянии понять.

Они жонглируют словами «блокчейн», «нейросети» и «квантовые вычисления» с тем же напыщенным видом, с каким вчера обсуждали ставки на футбол, укутываясь в облако фальшивой значимости.

Ненавижу эти ярмарки тщеславия, где торгуют не технологиями, а иллюзией контроля, и вся ирония в том, что я здесь с той же целью: продать одну иллюзию, чтобы купить чужую душу.

Мой костюм от Зегна, в отличие от мешковатых пиджаков большинства присутствующих, облегает тело с точностью оружейной кобуры, и я неспешно пересекаю мраморный пол, пока мой взгляд, словно сканер, выхватывает из безликого потока нужные черты, методично отсеивая мусор в поисках цели.

Я замечаю их у стенда с кричащим названием «Цифровая Крепость»: Артём Волков, мой так называемый партнёр по одному из легальных фронтов, и его жена Вероника, моя настоящая цель.

Артём, красивый и до тошноты самовлюблённый, являет собой ходячий шаблон, вооружённый вечной улыбкой продавца подержанных автомобилей и умением говорить правильные слова, жать нужные руки и создавать видимость бурной деятельности.

А вот Ника... Ника стоит рядом с мужем, но их разделяет целая вселенная холода. Её тонкие пальцы добела стискивают бокал с водой, а взгляд, устремлённый в пустоту, лишь притворяется отсутствующим.

Я знаю, что она видит всё: каждое движение Артёма, каждый лживый жест его новой пассии, анализируя и ненавидя с ледяным спокойствием хирурга. Именно эта сдержанная ярость делает её до дрожи притягательной, пробуждая внутри меня голод.

В моих глазах она не хрупкая ваза, а идеально отлаженный механизм, смертоносное оружие, которое я собираюсь взять в свои руки.

Время для первого хода.

Подхожу к ним с самой расслабленной и дружелюбной миной, на которую только способен мой арсенал.

— Артём, рад тебя видеть, — роняю ровным тоном, не выдавая и тени того презрения, что испытываю к этому человеку.

Он отрывается от созерцания декольте, и его лицо расплывается в радостном узнавании, как у щенка, увидевшего хозяина.

— Руслан! Брат, какими судьбами? Не думал, что ты интересуешься такими скучными вещами.

— Иногда полезно послушать, как люди пытаются продать тебе воздух, — пожимаю его вялую, влажную руку. — Помогает держать ум в тонусе.

— Ха! Это точно! — он хлопает меня по плечу с фамильярностью, которую я ему никогда не позволял. — Позволь представить, моя жена, Вероника. Ника, это Руслан Асланов, мой партнёр и, можно сказать, мозг нашего нового проекта.

Артём говорит это так, будто представляет мне новый дорогой аксессуар, даже не удосужившись взглянуть в её сторону, и он, разумеется, понятия не имеет, что мы уже знакомы. Идеально.

Поворачиваюсь к ней, и наши взгляды сталкиваются в короткой дуэли. В её глазах на долю секунды мелькает узнавание, которое тут же сменяется холодной, непроницаемой стеной. Профессионал. Не выдаст ни себя, ни меня. Чёрт, она великолепна в своей выдержке.

— Вероника, — протягиваю руку, намеренно сокращая дистанцию, чтобы вторгнуться в её личное пространство. — Очень приятно. Хотя, мне кажется, мы где-то встречались.

Её прохладная и сухая ладонь в моей руке ощущается как клеймо, оставленное разрядом тока. Сжимаю её пальцы на мгновение дольше, чем позволяет этикет, и чувствую ответное напряжение её мышц. Простое рукопожатие мгновенно становится безмолвной дуэлью, брошенным вызовом.

— Возможно, — в её спокойном голосе звенят металлические нотки. — Москва — большая деревня.

Ника мягко, но настойчиво высвобождает руку, в то время как Артём уже снова поворачивается к своей блондинке, оставив нас в нашем собственном маленьком пузыре напряжения.

— Ваш муж очень увлечённый человек, — говорю тихо, не сводя с неё глаз, которые теперь кажутся двумя тёмными омутами. — Увлечён новыми технологиями.

Уголок её рта дёргается в ядовитом изгибе, который я нахожу невероятно сексуальным.

— Артём увлекается всем новым. Особенно если у этого «нового» длинные ноги и третий размер груди.

Её прямота бьёт как удар, начисто лишённый игры в скромность и позы обиженной жены. Лишь восхитительная смелость видеть всё и говорить об этом вслух.

— Что ж, вечер перестаёт быть томным, — позволяю себе лёгкую кривую улыбку. — Увидимся на фуршете.

Отхожу, чувствуя её пронзительный взгляд на своей спине. Наживка в воде. Она заинтригована, в ярости и совершенно одна. Идеальное сочетание для начала игры.

Вечерний фуршет. Зал гудит от многоголосья и звона бокалов, наполненный приглушённым смехом и обрывками бессмысленных разговоров. Я стою у массивной мраморной колонны с бокалом виски, наблюдая за представлением.

Как и ожидалось, Артём, под благовидным предлогом «важнейших переговоров», увёл свою блондинку в сторону уединённых столиков, где «переговоры», судя по всему, будут касаться чего угодно, но только не кибербезопасности.

Оставшись одна, Ника застыла у панорамного окна, и её силуэт на фоне мерцающих огней Москвы является концентрированным воплощением не жалости, а одинокой силы, сжатой до предела, словно пружина, готовая в любой момент распрямиться.

Ставлю пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и беззвучно направляюсь к ней, становясь рядом и тоже устремляя взгляд в окно. Несколько секунд мы молчим, погружённые в тишину, которая кажется громче любого крика в этом зале.

— Вам идёт одиночество, Вероника, — произношу тихо, но так, чтобы она отчётливо услышала меня в общем гуле. — Оно подчёркивает вашу силу.

Она не вздрагивает, лишь медленно поворачивает голову, и её глаза в полумраке кажутся почти чёрными и бездонными.

— А вам идёт наблюдение, Руслан. Оно подчёркивает вашу профессию. Какая бы она ни была.

Её точный, выверенный ответ доказывает, что она не жертва, а равный мне игрок, и впервые за долгие годы это осознание смещает профессиональный азарт на второй план, уступая место чисто мужскому, хищному желанию сломать эту оборону, прорваться сквозь броню и добраться до того, что она так тщательно скрывает.

— Моя профессия — решать проблемы, — делаю шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство и улавливая тонкий, терпкий аромат её духов с нотками цитруса и горечи — запах опасности. — А у вас, кажется, намечается серьёзная проблема.

— У меня идеальная жизнь, — она произносит это с такой убийственной иронией, что на моих губах сама собой рождается кривая ухмылка. — Успешный муж, стабильный доход. О каких проблемах вы говорите?

— Я говорю о лжи, в которой вы живёте, Вероника. И вы слишком умны, чтобы не чувствовать, как эта ложь медленно, но верно вас душит.

Она напрягается, и её взгляд становится колючим, как осколки льда.

— Вы переходите границы.

— Границы существуют для тех, кто боится того, что за ними, а вы не боитесь. Вы просто устали притворяться.

Смотрю ей прямо в глаза, не давая отвести взгляд, и вижу, как в их глубине что-то дрогнуло, словно тонкий лёд под тяжестью правды.

— Я знаю, кто ты, Ника. И я знаю, что ты сделала для Алины Вороновой.

Вот оно. Имя, которое повисает в наступившей тишине, как сталь револьвера, приставленного к виску.

Ника заметно бледнеет, на её скулах проступают красные пятна, и она делает резкое движение, чтобы уйти, но я мягко и настойчиво беру её за локоть, ощущая пальцами тепло её кожи сквозь тонкую ткань платья.

— Не сейчас, — шепчу почти интимно, наклонившись к самому её уху. — Не делай глупостей.

Она застывает, и я чувствую, как всё её тело напружинилось, готовое к рывку, словно у пойманного зверя. Достаю из внутреннего кармана пиджака телефон и, открыв фотографию, протягиваю ей.

На экране её муж, Артём, стоит на парковке какого-то бизнес-центра и подобострастно улыбается, пожимая руку человеку, которого я знаю слишком хорошо. Этим человеком является Михаил «Седой», один из самых мерзких псов Геннадия Воронова, на чьей совести грехов больше, чем на всей московской братве.

Ника смотрит на экран, и я вижу, как её взгляд профессионального взломщика сканирует картинку, оценивая её на подлинность. Она не задаёт глупых вопросов, подделка ли это, потому что она знает.

Почти слышу, как в её голове с лязгом проворачиваются шестерни анализа, сопоставляя факты, и вижу, как стеклянный пол её мира покрывается густой сетью трещин.

— Твой муж не просто тебе изменяет, — тихо говорю, убирая телефон и возвращая его в карман. — Он тебя продал, сливает Воронову информацию о тебе, о каждом шаге, и я думаю, он даже не представляет, насколько серьёзны эти люди. Он просто мелкая сошка, которая хочет выслужиться, а ты — ставка в его жалкой игре.

Ника молчит, её дыхание становится тяжёлым и прерывистым. Лицо превратилось в непроницаемую маску, но я вижу, как едва заметно подрагивают её губы.

— Что… что тебе нужно? — её голос хриплый, едва слышный, словно она говорит сквозь пелену шока.

— Мне нужна Алина, а тебе нужна правда. И защита. Воронов не оставит тебя в покое, теперь, когда он знает, что ты — ключ к ней, и твой муж втянул тебя в игру, из которой живыми выходят далеко не все.

Наклоняюсь ещё ближе, и мой голос становится ядовитым шёпотом у самого её уха, обжигая кожу.

— Я предлагаю тебе сделку, Вероника. Ты помогаешь мне найти твою подругу, а я помогаю тебе выбраться из этого дерьма. Я дам тебе всё, чтобы уничтожить твоего мужа. И я гарантирую, что люди Воронова тебя не тронут.

Ника медленно поднимает на меня глаза, и в них больше нет страха. Только холодная, расчётливая, всепоглощающая ярость. Ярость, от которой у меня по венам бежит обжигающий, пьянящий азарт.

— Я подумаю, — выдыхает она.

Не говоря больше ни слова, она разворачивается и уходит... резко, чеканя шаг и не оглядываясь. В её гордо выпрямленной спине читается не бегство, а безмолвно принятый вызов.

Смотрю ей вслед, и на моих губах играет хищная улыбка. Я знаю, что она согласится, потому что хакеры не могут устоять перед сложной загадкой, преданные женщины не могут устоять перед возможностью отомстить, а умные женщины всегда выбирают сторону победителя.

Я только что предложил ей самую опасную головоломку в её жизни. Теперь мне остаётся только ждать. Ждать, когда она сама сделает шаг в расставленный мною капкан.