Мой кавказский друг мужа

Глава 16

НИКА

Дверь за Русланом закрывается, и я остаюсь одна. Его логово, эта крепость из стекла и холодного металла, внезапно становится слишком большой, а безмолвие давит на уши, вытесняя остатки мыслей. Я стою посреди опенспейса, где даже у воздуха есть привкус озона от работающих серверов. Фантомная боль в мышцах бедер напоминает, как жестоко и сладко он ломал мое тело на этом самом столе из полированного гранита всего несколько часов назад.

Прижавшись лбом к прохладному стеклу панорамной стены, я смотрю, как внизу раскинулась нейронная сеть огней ночной Москвы, и знаю, что где-то там, в одной из этих светящихся артерий, Руслан прямо сейчас облекает меня в слова, готовя доклад для босса. Я же стою здесь, в его рубашке, вдыхая запах, ставший почти своим: дорогой табак, озон и та самая первобытная нота власти, которая уже смешалась с моей кровью. Его привкус до сих пор ощущается на губах, а на бедре невидимым клеймом горит след от его пальцев.

Я, Вероника Соколова, для которой чувства были уязвимостью нулевого дня, позволила ему стать моей главной системной ошибкой. И теперь, пока он пытается упаковать ураган по имени «Ника» в презентацию для своего Хозяина, я ощущаю себя призом, который вот-вот вынесут на торги.

Телефон оживает в руке. Руслан.

— Да, — держу тон ровным. Маска на месте.

— Я возвращаюсь, — в его речи сквозит смертельная усталость. — Он хочет тебя видеть. Завтра. В полдень.

— Что ты ему сказал, Руслан? — спрашиваю тихо. Мне нужен доступ к исходным данным.

— Сказал, что ты гениальный специалист. Что у тебя личные счеты с Вороновым. Что ты можешь стать нашим главным оружием.

— Только это? — вкладываю в каждое слово крупицу яда. — «Специалист»? «Оружие»? Ты умолчал, как это «оружие» кричало под тобой пару часов назад?

— Ника, прекрати, — теплота из его тона исчезает, оставляя сталь. — Сергей Ковалёв — не я. Для него привязанность — это рычаг. Я солгал, чтобы защитить тебя. Чтобы он не смог использовать нас против тебя.

— Значит, наше соглашение о честности…

— …касается только нас двоих. Никого больше. Будь собой. Дерзкой, умной. Не показывай слабости. Это просто бизнес. Поняла меня?

— Поняла, — завершаю вызов. Какое к черту партнерство. Это инструктаж перед допросом.

На следующий день, ровно в полдень, мы поднимаемся в панорамном лифте на вершину башни «Федерация». Руслан внешне спокоен, но я вижу, как напряженно сжаты его пальцы. На мне черная водолазка и кожаная косуха. Моя боевая униформа.

Двери распахиваются в огромную гостиную, залитую холодным светом, где в центре спиной к нам стоит человек, чья неподвижная фигура ощущается осью, вокруг которой вращается само пространство. Сергей Ковалёв медленно поворачивается, и его взгляд не просто смотрит, а въедливо сканирует, холодно каталогизирует, мгновенно определяет ценность и тут же безжалостно списывает со счетов.

— Сергей, это Вероника Волкова, — Руслан говорит ровно, но я чувствую тепло его тела за спиной. Он встал чуть ближе, чем положено. Мой живой щит.

Ковалёв подходит вплотную, вынуждая задрать голову. Я не отступаю.

— Волкова? Интересно, как тебя так развернула жизнь, Ника? — в его тембре нет никаких эмоций. — Жена человека, что продавал информацию Воронову? Попахивает конфликтом интересов.

— Бывшая жена, — поправляю. — И это не конфликт интересов, Сергей. Это мотивация.

По его губам пробегает короткая, уродливая судорога, на миг искажая их в гримасе сдерживаемой ярости.

— Руслан считает тебя гением.

— Руслан преувеличивает. Я не взламываю. Я нахожу архитектурные просчеты в системах.

— Творец всегда оставляет в своем создании лазейку, — он начинает обходить меня по кругу, и я чувствую себя вещью на аукционе. — Какую лазейку он оставил в тебе, Вероника?

Ощущаю, как за спиной напрягается Руслан.

— Ту самую, через которую я собираюсь сжечь его империю. Лучший способ уничтожить создателя — доказать, что его творение стало совершеннее.

Ковалёв останавливается прямо передо мной. Его взгляд скользит по моим ключицам.

— Месть — плохой стимул. Слишком эмоциональный. А я не доверяю эмоциям. Я уже на них прогорел. Ты, в прочем, в курсе... Не удивлюсь, если ты и помогла ей исчезнуть.

Алина.

— Эмоции — всего лишь топливо, Сергей. А куда полетит ракета, решаю я.

Он переводит взгляд на Руслана. Я замечаю, как на скуле Ковалёва дергается желвак.

— Дерзкая.

— Она лучшая, — в тоне Руслана прорывается неприкрытая гордость. Ковалёв это ловит. Он снова смотрит на меня, и в его холодных глазах на мгновение мелькает искра понимания. Затем он подходит к Руслану, тяжело кладет ему руку на плечо и, не сводя с меня взгляда, произносит:

— Я смотрю, ты нашел себе занятный проект, Руслан. Что ж, я даю добро. Но, — его тон становится тише, опаснее, — если твой проект окажется с дефектом или скрытым функционалом, устранять последствия будешь ты. Лично. А ты знаешь, как я не люблю беспорядок в своем доме.

Слово «проект» впивается в солнечное сплетение, выбивая воздух, и пока я смотрю на окаменевшее лицо Руслана, на его едва заметный, покорный наклон головы, приходит полное и окончательное понимание. Вся иллюзия нашего «партнерства» рассыпается в прах, ведь в этом мире оно невозможно, а я превратилась в его главную уязвимость, в персональную проблему, за которую он только что поручился собственной головой.

Аудиенция окончена.

Мы спускаемся в лифте, и тишина между нами звенит от напряжения. Едва за нами захлопываются двери машины, Руслан со всей силы бьет кулаком по рулю. Кожа на костяшках лопается, выступает кровь.

— Черт! — рычит он, глядя прямо перед собой.

— Проект? — мой собственный тон режет стекло. — Пожалуй, самое милое прозвище в моей коллекции.

— Ника, замолчи, — бросает он, не поворачиваясь.

— Нет, не замолчу! — разворачиваюсь к нему всем телом. — Я должна была стать партнером! А стала «проектом»! Твоим гребаным проектом!

— Я пытался тебя защитить! — он резко поворачивается, его глаза горят яростью от собственного бессилия. — Ты хотела, чтобы я выложил ему все? Чтобы он знал, что я влюблен в тебя до потери рассудка? Чтобы получил главный рычаг давления на меня?!

Слово «влюблён», произнесённое им, падает в наэлектризованную тишину салона, нарушая её своей оглушительной прямотой.

— Ты… — начинаю, но во рту пересохло.

— Да, я! — выкрикивает он. — И поэтому я готов был стерпеть любое унижение там, наверху! Чтобы он тебя не тронул! Чтобы он думал, что ты просто очередной инструмент!

Руслан хватает меня за плечи, рывком притягивая к себе. Его лицо в сантиметре от моего.

— Ты не проект! Ты — самое разрушительное, что случилось в моей жизни. Ты — моя личная катастрофа. И если мне придется лгать собственному боссу, чтобы уберечь тебя, я буду лгать!

Его губы обрушиваются на мои не поцелуем, а яростным, отчаянным столкновением, на которое я отвечаю с той же силой, прокусывая его губу до вкуса крови и вцепляясь пальцами в его волосы. В этой безжалостной схватке, где сплелись унижение и ярость, мы не ищем нежности, мы просто воюем.

Он отрывается от моих губ, тяжело дыша.

— Я не позволю ему сделать с тобой то же, что он сделал с Алиной, — шепчет он, прижимаясь лбом к моему. — Никогда.

Закрываю глаза, не зарекайся… Ты абсолютно ничего не знаешь об Алине... Пропасть между нами не исчезла. Но теперь она заполнена не холодом, а огнем.

— Тогда тебе придется сражаться, Руслан, — шепчу в ответ. — Не только за меня. За себя.

Он молчит, но его рука находит мою и сжимает до боли.

— Я знаю, — выдыхает он.