Настоящая семья моего мужа

«Тетива»

Ясмина, примерно два месяца назад

— …Сабурова!

Резко вздрагиваю и перевожу взгляд на своего преподавателя по уголовно-процессуальному праву. Уголки губ сами собой моментально ползут вниз, а по аудитории ползет тихий шелест-смешок.

Виктор Юрьевич склоняет голову вбок и поджимает губы.

Мне он нравится. Я вообще люблю учиться, если честно, и, наверно, это замечают мои преподаватели, потому что у меня нет ни с кем из них никакого конфликта. А Виктор Юрьевич у меня и вовсе самый любимый!

Такой забавный…

Я мысленно, ласково называю его Князь. Все из-за смешных «усиков» (которые моя подружка Женька… да-да, называет «отворот-поворот от трусиков»). Они у него уложенные в гусарские завитки, а натюрморт заключает красивый терракотовый костюм. Нет, он действительно красивый и стильный, просто очень непривычно видеть в обычной жизни человека, который носит такой вот костюм. С жилеткой. Чем не Князь, правильно? Разве что не хватает карманных часов, чтобы уж точно был полный набор.

— Ты куда пялишься, позволь спросить?! — буквально вопрошает он.

Осталось только руками взмах… ну да. Взмахивает. В одной у него планшет, а все внимание аудитории теперь полностью мое.

Черт…

Это действительно так. Пялилась в окно — каюсь. Сегодня я впервые, наверно, в жизни его не слушала…

Краснею, сползаю на узкой скамейке и прикусываю губу.

Вообще, в моем характере бунт. Если честно, я просто обожаю спорить! Поэтому, возможно, и выбрала такую профессию, против которой выступала вся моя семья вместе взятая!

Я — будущий адвокат. Притом по уголовному праву!

Когда мой отец услышал это — был в ужасе. Наверно, он бы непременно начал спорить, а может быть, даже запретил мне идти этой дорогой, но… он уже не мог. У него просто не было власти в этом вопросе, так как дочь его на тот момент уже была… помолвлена, а муж против не был.

Но сейчас не об этом. Я люблю спорить, люблю доказывать свою правоту и люблю побеждать. Так с детства было… ну, точнее, до того момента, как я не встретила Мурата…

— Простите… — шепчу тихо, опускаю глаза вниз.

Виктор Юрьевич шумно выдыхает.

— Я понимаю. У тебя весна и все такое, но… давай-ка ты…

Киваю.

Виктор Юрьевич еще раз вздыхает и снова возвращается к теме, но я уже не здесь… хоть и обещала — упорхнула! Ничего с этим поделать не могу…

Взгляд зацепился за кольцо из платины с внушительным бриллиантом, а потом за еще одно. Обычное.

Такое кольцо есть на пальце моего мужа. Точно такое же…

Его имя означает — мечта. И, наверно, это вся суть Мурата. Он — мечта… моя самая важная, сбывшаяся комета…

Мы с ним знакомы уже очень и очень много лет. Когда он впервые появился в нашем доме, мне только исполнилось двенадцать.

Господи!

Я увидела его, то мне показалось, будто бы весь мир просто… остановился. Наверно, именно так и становятся квинтэссенцией всех твоих представлений о том, как может выглядеть «тот-самый». Так каждая черта его образа сходится с тем, что было у тебя в голове… И хоть я не особенно помню, что именно себе там навоображала, но уверена: Мурат был… сразу всеми качествами, помноженными на миллион, и впервые, когда я его увидела, каждый пазл… просто сложился и защелкнулся.

В этом нет ничего удивительного. Мурат — непростительно высокий, а еще почти незаконно красив. У него правильные черты лица, пухлые губы и остро очерченные скулы. А еще у него глаза, как сладкое-сочное-светлое небо…

Мурат впервые приехал в наш дом с отцом. Он и мой отец тогда только познакомились и начали сотрудничать в бизнесе. Видимо, сотрудничество было плодотворным, а общение почти сразу стало дружеским, раз Адриан Магомедович привез познакомить своего сына с моим папой.

Тот день я помню и вспоминаю каждый раз, потому что это приятно вспоминать. В тот день моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Конечно, Мурат меня замечал тогда… ну и что? Я-то его видела, и мне нравилось все, что я видела…

Наблюдать, быть рядом — лучшее, что со мной случалось. Я ждала, как манны небесной, выходных или праздников, на которые выпадала встреча с семьей Сабуровых. Ловить короткие взгляды, хоть я от них и краснела, и тупила, и покрывалась мурашками… было лучшим, что со мной случалось… абсолютно точно.

Так я влюбилась в него с первого взгляда. Навсегда.

Наверно, это действительно навсегда. Так любят лишь раз. Сначала по-детски чисто, потом… ну да, с истериками.

Когда мне исполнилось шестнадцать, Мурату уже было двадцать шесть. Он был старше меня на десять лет, и… как бы ни хотелось, в голову начали проникать мысли, что наши отношения… ха! Какие отношения?

Вот именно это меня и шатало из стороны в сторону! Да! Отношений никаких не было. Мурат был вежлив, но я оставалась для него ребенком, и с каждым днем мне было все страшнее и страшнее, что ничего и никогда не поменяется. Два года я жила в ужасе. Чем ближе было до моего восемнадцатилетия, тем страшнее становилось. В какой-то момент, когда папе звонил его уже хороший друг Адриан Магомедович, я так сильно сжимала руки под столом, что мне казалось, будто бы я сейчас переломаю себе все пальцы!

Я боялась услышать вердикт…

Я боялась, что однажды его отец скажет что-то вроде: ну все! Готовься пить за молодых! Мурат нашел себе невесту.

— Ясь, — тихо зовет меня Лика, моя хорошая подруга, — Мы с девчонками хотим в кино… пойдешь?

Слегка мотаю головой.

— Нет, прости. Я ж сразу после этой пары в аэропорт.

— Ааа… ну ясно-ясно, — многозначительно улыбается и кивает она, — К своему?

На сердце сразу становится теплее. Я глупо улыбаюсь в ответ и опускаю глаза на свои пальцы, нежно погладив кольцо.

— К своему.

Дорога до аэропорта не занимает как будто бы даже часа, хотя это не так. От моего универа через всю столицу до такой желанной, взлетной полосы всегда уходило даже больше, но сегодня я этого не чувствую.

Я вспоминаю… как примерно с двенадцати лет я безумно хотела… быть с Муратом, поэтому пришлось пойти на некоторые изменения. Он — человек другой веры и других порядков. В их культуре женщине не полагается спорить. Они должны быть тихими, скромными и покорными. Я тогда не до конца понимала значения этого слова, но наблюдала за его мамой — Марьям Артуровной, — и старалась ей подражать.

Училась… я хотела быть достойной! Конечно, наверно, на тот момент все казалось бредом, и пару раз (опять же, ближе к восемнадцати), меня начало беспокоить, что, может быть, я все делаю и вовсе зря?

Но нет.

Как видите, нет. Это не так.

Мурат сделал мне предложение прямо на мой день рождения. Точнее, как? Примерно за день до праздника, на который, само собой, семья Сабуровых, как ближайших друзей и тесных партнеров по бизнесу, ждали, папа позвал меня в кабинет. Он тогда сказал…

— Малышка, ты уже такая взрослая. Тебе восемнадцать. Ты почти окончила школу… надо думать о будущем.

На тот момент я еще не говорила о своих планах в выбранной мне сфере, поэтому сильно напряглась. Подумала, а может быть, он как-то узнал? Например, от мамы. И сейчас начнется…

Я знала, что папа будет против. Это жестокая профессия. Серьезная. Опасная. А я его любимая дочь — его единственная дочь! Конечно, он станет волноваться. К тому моменту у меня еще не было в загашнике списка крутых аргументов, которые непременно помогли бы мне убедить его в правильности своего выбора, поэтому… ну да, волновалась.

А он сказал:

— Мы с Адрианом говорили и… мы думаем о слиянии наших бизнесов. Что может быть лучше для заключения такого партнерства, как не свадьба?

Я помню, как меня ударило прямо в голову. Помню, как я растерялась…

К сожалению, на тот момент уже полгода я пребывала в депрессии. Однажды, гуляя по торговому центру с подружками, я видела Мурата с девушкой. Тонкой, красивой блондинкой, которая цеплялась своими уродливыми, кривыми пальчиками за его ладонь.

А он позволял.

Это было больно. Это был удар. И это определенно точно была абсолютная потеря сна.

Да-да-да… конечно, я все понимаю. Мурат не мог меня ждать вечно, да это же банально бред! Он даже не знал про мои чувства…

Бред! Бред-бред-бред! Дуристика!

Однако чувств моих рациональное осознание и здравая оценка ситуации не стерла. Это было чертовски больно, аж до слез. В тот день я прорыдала в примерочной почти целый час…

Я встряхиваю головой, глядя на крутые облака.

Глупо об этом вспоминать!

Опустив глаза на свою руку, где сияет кольцо, которое он надел мне на палец у алтаря, я просто понимаю, что глупо вспоминать о том, что было. Мурат сказал, что это была несерьезная связь, которую он порвал, и я ему верю.

Когда я снова выглядываю из иллюминатора, то улыбаюсь. Огни Минска уже сияют в наступающих сумерках — я почти на месте.

Еще через десять минут самолет заходит на посадку, а через полчаса я уже вхожу в просторное здание аэропорта. Кошусь на людей — на встречающих. Нет, меня здесь никто не ждет и встречать не будет, но зависти я не испытываю. Если бы Мурат знал, что я к нему прилетела, он бы непременно тоже был тут.

С букетом моих любимых, белых роз…

Он всегда дарит именно их. Как визитная карточка наших отношений, потому что это стали первые цветы, которые он мне подарил, и так родилась своего рода традиция. Мурат всегда приносит мне белые розы…

Вечерний ветер слабо ударяет меня в лицо, стоит только шагнуть на улицу. Он подхватывает мои темные волосы, игриво их треплет. Я немного злюсь, если честно, потому что сегодня просидела все утро в салоне ради этой укладки! Черт бы тебя побрал…

Но в основном я улыбаюсь.

Меня уже ждет машина.

Я подготовилась очень… ОЧЕНЬ! Основательно. Наверно, в основном из-за того, что это мой первый сюрприз мужу. Раньше я никогда ничего подобного не делала, хотя (справедливости ради) раньше и причин особых не было. Мне сейчас двадцать три, я на последнем курсе университета, и я замужем уже пять лет. Почти пять. У нас годовщина будет примерно через четыре месяца. И до этого Мурат всегда был рядом. Последние полгода только нет… он начал строительный проект в Минске, и должен постоянно здесь быть, чтобы «держать руку на пульсе».

Внутри натягивается уже знакомая тетива.

Я очень стараюсь не подавать вида, поэтому улыбаюсь только шире, но пальцы снова сцеплены в замок так сильно, что, кажется, я их снова сломаю…

Забавно, как это получается. Мы не всегда понимаем, откуда у нас есть те или иные ощущения. Порой для них вообще нет почвы словно, а они упорно жмут и давят. Последние три месяца мне жмет и слишком сильно давит внутри… хотя оснований для этого нет никаких!

Наверно, это просто страх…

Я киваю самой себе, хотя какая-то часть меня усмехается. Оправдание едва ли похоже хотя бы на сносное, и та самая я — обожающая спор, бунт. Имеющая острый ум (если верить моим преподавателям), видящая многое, как будущей, очень успешный юрист — ядовито посмеивается. А напряжение становится еще плотнее.

Это просто страх! Я боюсь, что Мурат не оценит моего внезапного порыва! Вот и все! А он может не оценить. Мурат — взрослый мужчина. Он серьезный, порой даже слишком. Он деловой человек! И у него могут быть запланированы дела, а тут я… с шампанским и его любимой клубникой, которую я заказала вместе с водителем.

Мурат может быть занят! Его проект кипит, встреч много, дел тоже. А тут я… внезапно на пороге. Он может не оценить такой широкий жест, но…

Нет, все будет хорошо.

Я упрямо встряхиваю головой и прикрываю глаза, чтобы словить Дзен, досчитав до десяти. Все будет хорошо. Мурат не будет ожидать моего приезда в снятый им дом, и он может немного вспылить, но, в конце-то концов! Он будет рад меня увидеть.

Мы в последний раз встречались почти три недели назад…

Окунувшись с головой в свои размышления, я не замечаю, как машина медленно останавливается рядом с высоким, коричневым забором.

— Мы приехали, — водитель слегка улыбается мне, а я киваю.

Снова перевожу взгляд на особняк.

Он шикарный, огромный. И там… кажется, планируется какая-то… вечеринка?

Чуть нахмурив брови, я только через пару мгновений понимаю, что вцепилась в кожаную ручку двери ногтями. Нехорошее, липкое предчувствие окутывает так плотно, что я дышать не могу, из-за чего сердце разгоняется до скорости звука.

Он не говорил, что сегодня у него что-то планируется…

Мурат звонил вчера, спрашивал, как мои дела, как моя учеба и не нужна ли мне какая-то помощь с дипломом. Его голос был спокойный и мягкий, а когда я спросила про его проект, он бархатно засмеялся. Все шло по плану, и я ощутила это по его расслабленному и тихому течению.

Когда у моего мужа какие-то проблемы на работе, он может стать очень бурным. Взрывным. Бывает, он кричит на кого-то по телефону, а бывает, просто отгораживается от всего мира, будто бы за стеной, погружаясь с головой в работу. В последние полгода Мурат пребывает в безмятежности, и я так этому радовалась… мне казалось, что это означает конец всей этой эпопеи с необходимостью жить так далеко друг от друга. Мне казалось, что это значит, что я больше не буду засыпать одна…

Но почему он не сказал о какой-то вечеринке?.. Когда я спросила, что он будет делать завтра, он просто ответил, что проведет пару встреч, примет несколько объектов и вернется домой. И ни слова о том, что здесь сейчас происходит…

Весь особняк облепил персонал. Они одеты в одинаковую форму — официанты. Снуют туда-сюда, расставляют столы для кейтеринга, а кто-то разносит букеты с цветами или вешает большие лампочки. Такое ощущение, что планируется нечто грандиозное…

— Не туда привез? — подает голос водитель, и я вздрагиваю.

Резко перевожу на него взгляд, он мне по-прежнему слабо, вежливо улыбается.

Черт, да прекрати ты уже! Ну да. Вечеринка. Да, не сказал. И что с того?! Это же, наоборот, хорошо! Может быть, как раз это и значит, что необходимость жить так далеко друг от друга и встречаться на пару дней в несколько недель, закончилась!

Мурат мог и не знать… все могло произойти внезапно.

— Нет, туда. Простите, я… устала с перелета.

— Ничего страшного, понимаю. Сам летать не очень люблю. Вам помочь выйти? Донести ваши вещи?

Я была бы не против, если честно, потому что совсем не этого ожидала. Я думала, что приеду к его дому, и он сам спуститься и поможет мне с моими вещами. А теперь…

Собственно, что изменилось?

— Нет, не нужно. Эм… вы не подождете меня? — спрашиваю тихо, — Я сейчас за мужем схожу, он сам заберет мой чемодан.

Водитель пару секунд молчит. Мы с ним глазами сцепливаемся…

— Ну… хорошо, как скажете.

Я получаю аккуратное согласие, а потом еще раз киваю и резко открываю дверь.

Напряжение внутри меня становится еще теснее. Наверно, я буквально ощущаю натяжение этой тетивы где-то глубоко-глубоко внутри, потому что каждый шаг к дому для меня… все равно что пройти по раскаленным углям.

Тетива натягивается сильнее.

И, если честно, такое ощущение, что сейчас она непременно порвется…