Настоящая семья моего мужа

«Грани одного брака»

Ясмина, около пяти лет назад

Когда машина останавливается, мое сердце, наверно, тоже замирает на одно очень долгое мгновение: я смотрю на особняк, который, несмотря на строительные леса, выглядит… почти как замок.

Уже готов фасад — теплый камень. Он напоминает приглушенный песок пляжа, на котором мы провели потрясающий медовый месяц. Мурат возил меня в Южную Африку, на курорт, который называется «Равнины гепарда». Наверно, кто-то счел бы такой выбор странным, а мне… так тепло стало, когда я наконец-то узнала место назначения, державшееся до этого в секрете.

— Сюрприз, — тихо сказал он мне на ухо перед самым отъездом из отеля, где…

Черт…

Воспоминания нашей брачной ночи до сих пор вгоняет меня в краску, а все то, что было дальше… оно осталось на душе и теле глубокими отпечатками. Они каждый день меня греют, напоминая о том, что мечта все-таки может стать реальностью.

Я бросаю взгляд на Мурата. Он хмурится и пока не торопится выходить из машины. Прижав телефон плечом к уху, мой муж что-то изучает в своем планшете. Что именно? Я без понятия. Там какие-то графики и слишком много информации, от которой у меня голова болит.

Да и какая разница?

Я ложусь на сидение и просто его разглядываю…

Мы поехали в Южную Африку, потому что Мурат знает, как я люблю животных. Он знает, что я обожаю смотреть документалки об их жизни, а так же он знает, что моей мечтой (помимо него самого) было потрогать настоящего, живого льва.

Кажется, период такой, да?..когда мечты начинают сбываться.

Я аккуратно протягиваю руку и тихонько касаюсь кольца на его пальце. Мурат резко поднимает глаза. Он думает, что я так привлекаю внимание и тороплю, поэтому слабо улыбается мне и жестами просить потерпеть.

Глупый…

Я буду ждать столько, сколько потребуется. Мне неважно, даже если пройдет несколько сотен лет. Я просто… хочу физически ощутить правду: тебя, меня, нас.

Это все правда!

Я теперь Сабурова… до кончиков пальцев, до конца своих дней. Я — его. И это так приятно…

— …Слушай, я же говорил, что в первой половине дня буду занят… ага. Да, с женой. Да.

С женой…

Словно он окончательно хочет утопить меня в той самой горячей неге, о которой мечтает каждое влюбленное сердце, Мурат называет меня своей женой. Он тоже подтверждает, и я улыбаюсь шире.

Жена…

— Да, — тихий смешок срывается с его губ, Мурат бросает на меня взгляд, потом берет мою руку и оставляет на внешней части нежный поцелуй, — Передам. Да, мы заехали посмотреть дом. Я освобожусь где-то… через два часа и отзвонюсь. Реши вопрос… окей. Спасибо.

Мурат убирает телефон в другую руку и двигается ко мне ближе.

— Прости. Рустам звонил и…

— Ничего страшного, — шепчу в ответ, а сама глаз от него оторвать не могу, — Я все понимаю.

Я действительно все понимаю. Рустам — лучший друг Мурата. Они вместе выросли, а еще они — дальние родственники. Конечно, седьмая вода на киселе, как говорится, но по сути, они почти как родные и очень близкие по духу братья. Я успела это понять уже достаточно давно. На семейные встречи или какие-то праздники Рустама приглашали часто, и даже со стороны было понятно, что они с Муратом понимают друг друга по одному только взгляду. Уже после заключения помолвки, когда он познакомил нас более плотно, я окончательно в этом убедилась. Рустам рассказывал очень много веселых историй, а Мурат где-то его перебивал и поправлял. Выглядело это забавно. Немного неловко, ведь на тот момент мы с моим будущим мужем перешли на «новый уровень» уровень общения, можно сказать, только-только. И двух недель не прошло… так что я ощущала себя немного некомфортно, хотя в целом встреча удалась. Мне кажется, я ему понравилась.

— Спасибо, — тихо говорит Мурат и кивает в сторону дома, — Пойдем?

— Пойдем.

— А здесь я хочу вырыть бассейн.

Мурат указывает на внушительную часть участка немного поодаль от дома. Мы стоим рядом на втором этаже. Здесь планируется наша спальня…

На данный момент мы с мужем живем в городе, в его квартире. Я пока не до конца обустроилась и привыкла, конечно, но Мурат дал мне полную свободу действий. Это радует. Немного пугало, что его холостяцкая квартира не потерпит женской руки, и хорошо, что это не так. Мне не нравится думать о том, что на огромном диване, где он теперь обнимает меня, Мурат обнимал кого-то другого.

И не только…

Я облизываю пересохшие губы и киваю. Не хочу об этом думать. Ровно как и о том, что в этот дом мы сможем переехать минимум через год, что печально, если честно. Нет, я ничего не имею против его жилья — правда. Это крутой, просторный лофт с двумя этажами и с потрясающим видом на Москву с птичьего полета. Кому такое не понравится?

Просто…

Ревность?..

Так глупо, я все понимаю. Еще до того, как Мурат сказал о том, что я для него первой женщиной не стану, я это понимала. Разумеется, я это понимала! Очень амбициозно сидеть и думать, будто бы такой мужчина мог бы столько ждать свою суженную… тем более, он не знал, кто ей станет и когда она появится. Наша свадьба не была чем-то запланированным. Я не знаю деталей, и я их не уточняла. Возможно, наши отцы решили пролоббировать своих детей внезапно, а возможно, они договорились уже какое-то время назад — важно ли это? Едва ли. У нас с Муратом… пока все не так гладко, как хотелось бы. Я его стесняюсь часто, да и он меня… как будто бы обходит стороной.

Не в том смысле, что муж меня избегает! Ни в коем случае! Просто пока ощущается этот… отрыв. Мы еще не успели стать друг для друга кем-то невосполнимым. Точнее, я для него все еще чужая, но он старше меня. Он серьезный. Я понимаю, почему есть эта дистанция. Она звучит гораздо логичнее и разумней, чем внезапно вспыхнувшая любовь до гроба.

Но моя ревность… боже, это так глупо…

— Тебе не нравится моя идея? — тихо спрашивает Мурат, пристально вглядываясь в мое лицо.

Я тут же поворачиваю на него голову и мотаю ей в знаке отрицания.

— Конечно же, нет, с чего ты взял?

— Ты хмуришься.

Черт.

Прячу глаза в изучении пушистого ковра и прикусываю губу; действительно… хмурилась. Но дело совсем не в том, что я не хочу бассейн или мне что-то не нравится в доме! Он — замечательный!

Ревность…

Меня гнетет мысль, что придется жить еще целый год там, где он… был с другими женщинами.

— Я не…

— Ясь, ты помнишь? Мы договорились, — голос Мурата становится тише.

Он делает шаг навстречу, а потом по-хозяйски кладет руку мне на талию, заставляя повернуться к нему лицом.

От этого жеста я тут же таю… а от глаз его таких — подгибаются коленки.

Оказываюсь у стекла. Холод его дико контрастирует с оттенком моей кожи, а лопатки простреливает ток. Я смотрю на Мурата и не моргаю… он нависает сверху. Его пряный запах окутывает меня плотными объятиями, которые дразнят, но не душат.

Господи, неужели я действительно твоя жена? Твоя?..неужели...это правда?..

— Ты говоришь мне все, — его голос становится еще тише, и в нем появляется та самая хрипотца, что с легкостью может стать «самым сексуальным звуком на свете», — Я не умею читать мыслей.

Это действительно так. Договор имел место быть. Если честно, он случился сразу, как мы зашли в номер для новобрачных и до того, как мое белое платье оказалось на полу пушистой горкой снега. Мурат попросил ничего не скрывать, а говорить, если я буду чувствовать себя некомфортно или плохо. Это внушало доверие и надежду… потому что до этих слов я болталась где-то между двух позиций: счастливой невесты и бешеной истерички.

Больше всего на свете меня пугало, что у нас ничего не получится.

Правда.

Он сказал, что видит во мне женщину, и он целовал меня, как женщину. Он касался меня, как женщину! А при этом… сердце все равно было не на месте.

Но разве он может обидеть?..

— Ясь?

Я попросила называть себя Ясей. Так меня зовут только внутри семьи. Только! Я даже друзьям этого не разрешаю, но ему? Ему можно все.

Мне хотелось, чтобы он называл меня так…

— Мне все очень нравится, правда…

— Но?

Подталкивает к правде. Не давит.

И шаг навстречу…

Его взгляд становится тяжелее и горячее.

— Ясь?

— Просто задумалась и стало грустно.

— По поводу?

— Что мы еще год не будем тут жить…

Я смелею. Быть нежной фиалкой и недотрогой — прикольно, но лишь в теории. Чтобы сократить дистанцию и не создать впечатление пришибленной, я должна тоже действовать. Мне это нужно.

Я этого хочу.

Кладу руку ему на плечи и чуть подталкиваю его к себе. Улыбаюсь.

— Тебе очень идет этот пиджак, — шепчу тихо, — Синий — определенно твой цвет.

С его губ срывается хриплый смешок.

— Спасибо, буду иметь в виду.

Рука на моей талии спускается ниже. По бедру, зацепив короткую юбочку, которую он почти сразу начинает поднимать.

Глаза в глаза.

Это вопрос: да?

И мой немой ответ: да.

Я двигаюсь вперед. Целую его. Сама. Углубляю поцелуй тоже сама, потому что мне нечего бояться. Он — мой муж. Да, мы поженились не так, как обычно женятся люди. И да, наша история началась тоже совсем неромантично. Если бы мы были героями какой-нибудь мелодрамы, то зрители назвали бы нас «обитателями одной ловушки», но… кто сказал, что эта ловушка может быть такой? Убивающей, отрицающей, негативной? Почему мы не можем сделать ее частью нас самих? Почему мы не можем… взрастить что-то реальное?..

— Ясь, что ты делаешь? — хрипло спрашивает он, а я улыбаюсь и прижимаюсь к нему теснее.

Да, во время нашего медового месяца я была скромнее, но прошел уже месяц после свадьбы. Целый месяц! А до этого еще три и много-много лет… мы не чужие друг другу люди. Мы не познакомились только что, да и Мурат не был ко мне жесток. Он был мягок и спокоен.

«Я рядом» — вспоминаю его шепот в ночи, когда я впервые осталась абсолютно нагая наедине с мужчиной.

И он был рядом.

Значит, мне нечего бояться. Мы оба этого хотим — создать что-то настоящее.

— Мне прекратить… зая?

Я улыбаюсь, заглядывая ему в глаза. Мурат тихо цыкает, а потом берет меня за нижнюю челюсть и усмехается.

— Мурат.

— Ты думаешь, я внезапно забыла твое имя?

— Я надеюсь, что нет. Не давай мне кличек, как домашнему питомцу, окей? Это раздражает, и это абсолютно неуместно.

Ощущаю внезапный толчок в груди. Моя улыбка становится фальшивой, а руки на его плечах слабеют. Тело по инерции отступает…

Я совершила ошибку.

Он не орет на меня, но по взгляду я понимаю, что момент упущен. Очевидно, будут и другие, однако… бред!

Бред-бред-бред!

Только не рыдай, пожалуйста, хорошо?! Яся, не смей рыдать, мать твою!..

Я киваю, делаю шаг назад и, так как абсолютно теряюсь и не знаю, куда себя деть, поправляю свою идеальную прическу.

— Прости.

— Не обижайся, — Мурат говорит уже спокойным тоном, а потом касается моего плеча, — Посмотри на меня.

Подчиняюсь. Когда наши взгляды сталкиваются, он улыбается мне мягко. С поддержкой…

— Мне это действительно не нравится. Я не хочу однажды психануть и начать на тебя орать. Это никому не нужно.

— Да, я все понимаю…

— Хорошо.

Кажется, он хочет сказать что-то еще, но телефон в его кармане оживает. Мурат быстро достает его, смотрит на экран и посылает мне извиняющийся взгляд: нужно ответить.

— Что там?! — его голос тут же становится стальным и требовательным, а я…

Опять подхожу к окну.

Никто не говорил, что будет просто, но… кажется, говорили о другом: в этой жизни все стоящее дается очень и очень непросто.

Между нами нет горячей страсти и нет любви. Симпатия — да. Он не шпарит меня холодом, не издевается. Мурат очень… тактичен. Может быть, так даже лучше? Яркие эмоции и чувства сгорают быстро. По крайней мере, так было с моими подругами: громкие скандалы, истерики, потом… жаркий секс. Да, к восемнадцати годам все мои подруги это уже испытали, но… лучше ли так? Чтобы потом на вылет болью? Или лучше постепенно? Узнавать друг друга и тянутся? Постепенно прокладывая дорогу навстречу?..

Мама говорит, что мужчинам нужна спокойная гавань.

«На самом деле, им нужно это…» — и я ей верю. У меня нет причин не доверять. Мама ведь окончательно уговорила меня выйти замуж, а разве это плохо? Когда твоя мечта сбывается?..

— Ясь, мне нужно срочно ехать, — Мурат появляется за моей спиной, но я не вздрагиваю.

Его шаги я улавливаю на уровне ДНК.

Слабо улыбаюсь и киваю.

— Да, конечно.

— Все… нормально?

— Я бы хотела сменить квартиру, — говорю тихо.

Тихий шаг ко мне — вибрация по всему телу.

— Что?

Поворачиваюсь, сжимая себя руками.

— Возможно, тебе это покажется бредом, и я пойму… но мне некомфортно жить там, где ты… куда ты приводил других женщин. Мы можем… переехать?

Это действительно звучит, как бред. Потом, пакуя свои вещи, я это пойму. Это был полный бред! Потому что никто не меняет квартиру, когда начинает новые отношения.

Так. Не. Делает. Никто.

А я даже понять не могу, что именно в его лофте настолько сильно меня триггерит. Правда. Но Мурат сделал то, что я бы назвала знаком свыше. Он помолчал, а потом кивнул и слабо улыбнулся.

— Конечно.

Мурат

— …ну и как оно?

Поднимаю глаза и сразу сталкиваюсь ими с Рустамом.

Улыбается, как кот. Он откинулся на спинку стула, покачивается и периодически шлепает резинками, намотанными на круглый мячик. Бездумно.

Нет, серьезно.

Он делает это даже не ради того, чтобы меня выбесить. Скорее неосознанно, потому что все его мысли абсолютно полностью занимает мой брак.

Люди жаждут хлеба и зрелищ! Скажем так… но я не злюсь. И дело тут не только в том, что он мне — брат. Дело еще и в том, что, будь я на его месте, сам бы задавал такие вопросы.

Когда-то давно мы поклялись, что не повторим судьбу своих предков. Если жениться и создавать семью, то только по любви, а не по принуждению. Я первый, кто не справился и не сдержал данное слово. Впервые в жизни я предал свои принципы, поэтому о моем настроении после свадьбы и медового месяца… ну да, я бы тоже на месте Рустама хотел узнать.

— Что тебя конкретно интересует? — усмехаюсь я, а он громко цыкает.

Со стуком опустившись на пол, друг резко подается вперед и с силой опечатывает дурацкий мячик из канцелярских резинок в стол.

— Не дрочи мне мозг, приятель.

Да, глупо получилось.

На примере Рустама я откидываюсь на спинку стула и складываю руки на животе. Долго смотрю ему в глаза.

Наверно, у меня очень много слов, да и многое можно было бы рассказать… я прошел все стадии принятия начиная с ярости, заканчивая торгом, но сейчас во мне ничего не осталось. Ровнота, как окончательное смирение…

— Если честно, то все ок.

— Да ты что?

Жму плечами.

— Ну да. Ясмина не самых худший вариант. Она красивая…

— И податливая.

На губах Рустама появляется хищная улыбка. Я не скажу, что чувствую что-то серьезное, просто легкое раздражение. Нет ревности, нет негодования. Чисто колышет внутри из-за того, что я действительно головой-то понимаю: ее вины здесь нет никакой. Так получилось, что мы дети своих отцов. Ни больше, ни меньше.

— Тебе же это нравится…

— Что именно, Имоев?

— Что она смотрит на тебя, как на Бога…

С губ срывается смешок, а я перевожу взгляд в темноту за окном и задумываюсь.

Нет, это действительно прикольно. Ясмина ловит каждое мое слово и безумно старается. Она делает все, чтобы мне было хорошо — и да, это вызывает определенные вибрации внутри меня. Говорят, поклонение тоже наркотик. Возможно, он будет тут как нельзя кстати?

— Она неплохая девчонка.

— Да я спорю, что ли? — Рустам усмехается, подняв ладони вверх в жесте применения, — Верю, что она не так плоха, но это ведь… все равно не то, правда?

— Рус…

— Нет, серьезно. Секс…

— Я не буду обсуждать свой секс с женой, — отрезаю жестко — он замирает.

Удивлен.

Чему? Не понимаю.

— Не забывай, что она все-таки моя жена, а не случайная девка. Эта тема под запретом.

— Как благородно… — Имоев медленно отгибается на спинку кресла и склоняет голову вбок, пытливо глядя мне в глаза, — Нет, ты серьезно.

— А ты думаешь, что я шучу?

— Просто удивлен. Из-за этой девчонки ты…

— Завали.

В голосе появляется рык. Я это не контролирую, просто… как зверь становлюсь, когда пересекаются определенные границы.

Вот эта главная. Есть темы, которые обсуждать я не хочу даже с ним. Ни с кем! Потому что в этом обсуждении нет никакого смысла, только… сожаления и боль.

Увожу взгляд в окно, хмурюсь, а потом вздыхаю и откидываю голову назад. На потолке нет ни одной дырочки — жаль. Я бы их посчитал с удовольствием.

— Она ни при чем. Не Яся меня вынудила на себе жениться, и я не стану гандонить просто потому, что она оказалась не в том месте, не в то время…

— И дочерью не того человека.

— Точно.

— Ты на удивление спокоен, друг.

Опускаю на него глаза, а мои губы складываются в горькую насмешку. Над чем? Да над всем сразу. Нам говорят, что мы и наши родители — разные люди. Что мы не несем ответственности за их дерьмо.

Ха!

Я бы очень жарко поспорил на эту тему. Возможно, дошло бы и до драки…

— Просто… нет уже смысла истерить. Все кончено и все сделано. Я женат, она улетела в Европу. Наказывая Ясю за то, как сложилась ситуация, мне легче не станет. Все, чего я добьюсь — это усложню себе жизнь. Она не самый плохой вариант. Не трахает мне мозг, не выставляет дебильных условий и не закатывает истерик. С ней спокойно и тихо. Я не хочу это менять, и я не хочу переходить в состояние войны. У меня все с головой в порядке, я себе не враг.

— То есть она смирилась с положением дел?

— Она ничего не знает.

Рустам вскидывает брови.

— Серьезно? Ты ничего ей не рассказал?

Я тихо усмехаюсь и двигаюсь обратно к ноутбуку, где совсем скоро обновятся данные, которые я так жду.

— Я уже сказал, Имоев. Я себе не враг.

— То есть ты навешал ей лапши на уши о великой любви? — поднимаю на него глаза, Рустам хмурится, — Нет, я просто не понимаю. Правда. Она ж тупая малолетка, как еще ее можно было приструнить?

— Она не тупая.

— Да брось…

— Она просто…

— Тупая малолетка.

Морщусь. Ну да, возможно, так и есть.

Ладно, это действительно так. Я ощущаю крутой отрыв между нами, который особенно явно ощутил в медовый месяц. Ее непринужденность ставила меня в тупик, глупая радость от вида всего, что она встречала — немного раздражала. Ее неопытность? Вызывало недоумение.

Да, мы с ней стоим в двух абсолютно разных точках наших жизней, но по воле случая крепко связаны одной цепью. Это удручает, хотя в целом… если не задумываться, не имеет никакого значения. Яся меня действительно не раздражает, потому что я ничего не чувствую в ее сторону в целом. Она просто есть, а от ее трепа легко можно отгородиться стеной из белого шума.

— Я не говорил ей о любви, — вздыхаю и обновляю страницу, — Но обтекаемо пообещал, что все может быть.

— Хотя этого не может быть, — тихо подытоживает Рустам.

Я чуть сильнее сжимаю края стола. Думать на эту тему не хочется совсем, но порой меня накрывает. Особенно из-за гребаных стен вокруг, которые хранят частички воспоминаний…

— Кстати, об этом… — откашливаюсь и толкаю к нему свой телефон, — Вбей, пожалуйста, номер того риелтора, о котором ты говорил, ок?

— На кой хрен тебе риелтор?

— Я хочу сменить квартиру.

В переговорной повисает густая тишина. Рустам дырявит меня взглядом, я — экран ноутбука. Наверное, молюсь, чтобы вопросов не последовало, хотя понимаю: они последуют, потому что я сам бы их задал.

— С глаз долой — из сердца вон?

— Что-то вроде того.

— О-о-окей, — протягивает друг, берет мой мобильный и достает свой.

А я чувствую, что это еще не конец…

— Кстати…

Твою мать…

— …я не знаю, стоит ли об этом говорить…

Это про нее. Чувствую — это будет что-то про нее…

— …но ты хотел все знать…

— Говори уже, — моментально раздражаюсь из-за тупых пауз и растягивания слов.

Мы оба понимаем, о чем пойдет разговор! К чему эта бессмысленная драма?! Сука!

Тихо.

Я прикрываю глаза и шумно выдыхаю. В ушах стучит пульс, а сердце сдавливает при каждом толчке.

Я знаю, что мне будет больно сейчас, но… пожалуй, лучше все узнать так, чем случайно. Лучше быть готовым. Я не хочу быть внезапно настигнутым новостями, которые мне очень не понравятся! Когда ты не ждешь, то всегда теряешь контроль. Ситуацию больше не держишь!

И я не держу.

Все, что касается ее… я не держу и не контролирую. Мои чувства превращают меня в дебила, а быть дебилом… сейчас?! Ха! Непростительная роскошь.

— В общем, она устроилась нормально. Встречается с сыном посла. Очень хороший вариант… если ты понимаешь, о чем я…

БДЫЩ!

Мой кулак с такой силой опускается на стол, что тот тут же издает жалобный треск. На верхнем стекле появляется косая, грубая трещина. Как паутина. А я в ней снова болтаюсь…

Нет, нет, нет! Никакого отката!

С силой вдавливаюсь в спинку стула, закрываю лицо руками.

Никакого отката. Все сделано. Все решено.

— Прости, — почти шепчет Рустам, а у меня ничего не осталось, кроме тихого смеха.

Я запускаю пальцы в волосы и смеюсь, закинув голову назад. Жаль, на потолке нет ни одной точки…

— Плевать. Пусть. Это ее жизнь, и я больше не имею на нее права.

— Му…

— Я сказал — плевать! — перебиваю жестко и, не глядя на друга, двигаю ноутбук к себе и вздыхаю, — Может быть, это даже хорошо. Жениться по любви… только в детстве казалось такой уж хорошей идеей, а на практике? Одни провалы и одни проблемы.

— Может быть, наши отцы были не такими уж дебилами кончеными?

Говори за себя.

Я жестко ухмыляюсь и киваю пару раз.

— Ну да. Конечно.

— Ты же… я не в том смы…

— Я понял. Неважно. Рядом с ней я все равно не смог бы вырулить, а с Ясминой? С ней будет просто.

Я ничего к ней не испытываю, и я знаю, что никогда не буду. Она об этом — нет. И о том, что ей никогда не суждено этого узнать — тоже. Потому что я себе не враг: иногда нет ничего лучше тихой и спокойной гавани, где ты — царь и Бог. А твое слово — истина в последней инстанции.

Вот и все.

Жестко? Но как есть. Я не буду херовым мужем, потому что быть хорошим, когда нет чувств гораздо проще. Обман ли это? Если честно, поебать. Если ее отцу было насрать, то почему я должен об этом думать, правда? Мы все платим за определенные вещи, даже если мы этого не знаем. Единственное, что я могу для нее сделать — покрыть неприглядную правду ложью. Вот и все.

— Может… в клуб после работы? — хмыкает Рустам после довольно долгой паузы, — Развлечемся. Пока ты грел задницу и учил детей азам секса, я познакомился с теми, кто сам тебя чему хочешь научат…

Ухмыляюсь.

— Не сомневаюсь.

— Так как? Погнали?

Я вздыхаю и закрываю крышку ноутбука. Во мне этого нет — желания трахнуть весь мир. Я уже его трахал, а после нее… отвык. Она приучила меня к верности, но есть ли смысл хранить ее, когда ты не любишь? И считается ли это изменой?

Философский вопрос. Очень-очень философский…