Настоящая семья моего мужа

«Побороться за свое счастье»

Ясмина

У меня перед глазами черные пятна. Они скачут наперегонки с красными, пока я зажимаю уши руками и смотрю перед собой на зеленую траву. По ней лупит сильный, холодный дождь. Безжалостно, бескомпромиссно.

Примерно так же по мне лупили правдой всего каких-то полчаса назад…

Полчаса назад

Я сижу в кожаном кресле и не могу поднять глаз. Атмосфера буквально искрится, и я в ней захлебываюсь. По коже проходится ток, но в нем нет ничего приятного.

Потому что мой мир продолжает рассыпаться на части…

Мурат ничего не ответил на мой вопрос. Он просто повернулся и сел в кресло, а я осталась стоять, как на одинокой льдине. Его отец, мой отец смотрели неприятно. Захотелось исчезнуть.

Исчезнуть не получилось, само собой.

Я думаю, что это никогда не работает. Точнее, работает не так. Мне как будто подарили крутую, спортивную тачку, вот только забыли предупредить: тормоз срабатывает не всегда. Через раз. А иногда вообще срабатывает наоборот — то есть, разгоняется быстрее.

Вообще, так смело можно охарактеризовать мой брак. Теперь-то до меня наконец-то дошло…

Красивый спорткар с идеальными линиями. Внешне — предел мечтаний и влажных снов всех тех, кто разбирается в машинах. Я представляю Макларен, но не знаю, насколько эти представления адекватны, потому что в машинах я не очень разбираюсь. И скорость не очень люблю. Увидела ее в клипе любимого исполнителя, пошли мурашки — понравилась безумно! И тут тоже, как с Муратом. Я ни хрена не знаю об этом автомобиле, но если бы была возможность, я бы ее себе хотела.

Дура, че. Жизненные уроки — мимо. Это, видимо, не про меня…

Мой брак тоже Макларен, как и мой муж Макларен. Красивые снаружи, уродливые и грязные внутри. Продажные. Мурат не ответил на мой вопрос, но это теперь не имеет значения. Ясно и без его ответа: не было.

Ни. Одной. Минуточки.

Я закусываю губу до крови, когда тон мужчин снова повышается. С ним растет и градус. Опять задыхаюсь…

— …ты, блядь, все знал! — рычит Мурат, подаваясь вперед, — Это мои проблемы теперь?! Снова-здарова, да?!

— А ты думаешь че?! Я позволю тебе, малолетке ссаной, опозорить меня?! Только попробуй сделать это! Какая на хер вторая жена?! У нас так не принято!

— Я женюсь на ней. Мне насрать, что ты тут говоришь! Мне насрать, что у тебя принято. Я. На. Ней. Женюсь!

— Твоя потаскуха…

Мурат резко подается вперед, а потом сносит со стола отца красивое золотое перо — награду за благотворительность, — и все рамки. Он делает это так сильно, что они влетают в стену и разбиваются в крошку. Я втягиваю голову в плечи и жмурюсь до боли в глазах.

Никогда его таким не видела…

Для Мурат — безопасная гавань. Он мягкий и спокойный. Видимо, так он себе ведет только с теми, кого «никогда да». Больно. В носу опять начинает дико колоть, а горло сдавливать. Трясутся руки.

В кабинете повисает гнетущая тишина. Она похожа на затишье перед бурей, и дальше я убеждаюсь, что так и есть.

— Если ты еще раз назовешь мою женщину потаскухой… — его голос низких, тихий, рычащий.

Этого я тоже никогда не слышала, даже если на работе случались перебои или проблемы. Он злился, но… никогда не был таким. Бросаю быстрый взгляд. Нельзя, конечно, но удержать себя не в состоянии. Я хочу, будто бы убедиться, что это мой Мурат. Возможно, я хочу понять, что это не он, но…

Мой муж сидит рядом. Меня рядом как будто бы нет. Он словно раздулся в плечах и стал еще больше. Вены на руках вздулись сильнее. Взгляд направлен не на меня, и слава богу. Думаю, он очень страшный.

Так смотрит мужчина, который безумно любит женщину.

Я бы непременно восхитилась. Правда. Такая любовь всегда заставляет дрожать что-то внутри. Она всегда завораживает.

Да… я бы непременно восхитилась силой этой любви, если бы… не подыхала изнутри. Полагаю, она восхищает всегда, но исключения есть даже у «всегда». Если это любовь твоего мужа… к другой женщине, например. При условии, конечно, что ты так же безумно любишь его.

Я люблю безумно. Еще на той недели я планировала, как возьму небольшой отдых, чтобы наконец-то родить ребенка. Мурат не давил, потому что знал, как для меня важно образование. Его это даже радовало. Оказалось, его радовало не это? Не мои стремления? Он не меня поддерживал, да? Он просто… оттягивал время?

Подбородок начинает трястись. Я сжимаю свои колени, стараюсь не начать рыдать в голос, хотя… если честно, в этом нет никакой необходимости. Меня не замечают. Я исчезла, как и хотела, даже если больше не хочу.

Все механизмы сломаны…

Я села в спорткар, разогналась под триста, а потом выяснилось, что тормоза у меня бракованные. Кто-то знал заранее, но меня не предупредили. Теперь я беспомощна… абсолютно беспомощна.

— …Старый, клянусь. Я тебя уничтожу на хрен. Ты очень крупно пожалеешь об этом! У тебя больше нет влияния. У тебя ни хера не осталось! Я теперь в здании и Элвис Пресли, и гребаный Иван Грозный! Так было, кажется?! Так вот! Я буду решать! Твое мнение сосет хуй, и это меньшее, что я могу тебе сказать, твою мать!

Его угрозы реальны. Все понимают, что это так. Думаю, все понимают даже больше, но не я. Понятия не имею, на что именно Мурат давит. Какое влияние?

После довольно долгой паузы, которую я обсчитала в пятьдесят пять секунд, отец прочищает горло, потом отклоняется на спинку кресла и издает металлический смешок. Он скрежещет, как старые петли.

— Да, возможно, я утратил влияние, но лишь потому, что передал тебе бразды правления, Мурат.

— Это не мои проблемы.

— Ты прав. Не твои. Я думал, что ты будешь держаться рамок, оговоренных ранее…

— А я их нарушил? — Мурат ведет бровью.

— А новая жена… — отец выплевывает, но в рамках держится.

Я понимаю, что все действительно серьезно.

— …это, по-твоему, не нарушение? Я повторяю: в нашей стране нет многоженства. Хочешь жениться? Значит, ты нарушишь условия нашего контракта. Напомнить их? В кресле ты сидишь, как муж моей дочери. Как только разведешься — ты лишишься всего. Твоя семья лишится всего. Надеешься на благосклонность? Сосать хуй, как ты выразился, будешь ты. В таком случае. У нас была такая сделка, и я не собираюсь прощать неустойки твоей семейке. Ясно выражаю свою мысль?! Или мне рассказать, как я вышвырну вас всех на улицу с голой жопой?! В красках.

Теперь очередь Мурата выдерживать паузу. А меня словно обмазали дерьмом — и воняет, и хочется помыться.

Господи, что?..

Я моргаю часто-часто в попытках понять хоть что-то. Нет, не понять. Все уже ясно. Я пытаюсь… осознать.

Моя жизнь — это просто большой и жирный спектакль.

Масштабное.

Уродливое.

Шоу.

Где главный клоун — я.

Сабуров плавно откидывается на спинку кресла. Кожа хрустит и неприятно трещит, проходясь по моим нервам. Я вонзаюсь в свои ладони до боли…

— Я помню, — наконец-то цедит он, — Поэтому никакого развода не будет. Я проведу с Юлей никах…

— Мурат! — впервые голос подает его отец.

Зря, судя по всему. Мурат резко поворачивает на него голову и рычит.

— А ты вообще завали и не влезай! Если бы не ты, всего бы этого не было!

Я бросаю испуганный взгляд на своего свекра. Я жду взрыва. Он славится своим темпераментом. Раньше. Сейчас от него ничего не осталось…

Как и от уважения. Любви. Между сыном и отцом этого больше нет.

Я помню, какими они были до нашей помолвки. Помню, как Мурат относился к нему. Черт, это же небо и земля просто!

После нашей свадьбы все стало иначе. Уже после помолвки было иначе! Я просто не поняла. Точнее, не осознала. Еще точнее? По глупости списала эти перемены на нервы.

Конечно… Мурат просто нервничал перед свадьбой, ведь это и для него большое событие. Правда? Даже если это мужчина, это для него не пустой звук! Он же обещал, что непустой…

А оказывается…

Господи, какая же я идиотка все-таки…

Шумно выдыхаю, но стараюсь не шевелиться. Кажется, любое лишнее движение меня окончательно добьет.

Слова выходят тихими и рваными.

— Я хочу развестись.

— Мы с Юлей проведем никах, — продолжает Мурат.

Меня никто не услышал? Нет, дело не в этом. Я почувствовала, как по мне «мазнули». Они всего-то забили.

Вот такие сломанные механизмы. И брак не брак, и желания исполняются неправильно. Сейчас у меня сил нет на крики и слезы — не осталось. Осознание всего происходящего так сильно подкосило, что я даже дышу с трудом. Но я отчаянно хочу, чтобы меня заметили и услышали. А я, наоборот, исчезаю…

— Мне насрать правильно это по традициям или нет. Вообще по хер. Она будет моей женой, и я сделаю ей свадьбу, которую ты у меня украл. Твоя дочь останется моей женой на бумаге.

— Был договор на наследника.

Меня резко словно проводят по терке для сыра. Изнутри.

Мурат цедит.

— Будет и наследник. Она будет жить в доме, а я…

— И ты тоже, — давит отец голосом, а потом издает смешок, — Я знаю правила, дорогой. Хочешь устраивать маски-шоу для своей… хах, Юлечки? Устраивай сколько угодно. Ясмина будет жить в доме, ты будешь жить с ней. Твоя баба?

— Я, кажется, предупредил.

— Я тебя услышан, Сабуров. Ты будешь жить с Ясминой, ведь как там было? — отец снова усмехается, — Каждой жене должно доставаться равное внимание и забота. Это правило ты соблюдать будешь, или теперь клянусь я — ты пожалеешь о том, что не засох на трусах своего обдолбанного папаши. Хочешь устроить фаер-шоу для своей зазнобы? Окей. Устраивай. Но мою дочь ты не выбросишь из уравнения!

"Моя дочь" здесь почему-то прозвучало...как "меня".

Сейчас

Я тихо всхлипываю, опускаю медленно руки и смотрю на кольцо. В саду тихо. Темно. Один фонарь висит и собирает мошек, которые успели долететь сюда до того, как обрушился ливень.

Холодно.

Мне плевать.

Я в доме находится не могу. Полчаса назад меня «попросили» выйти из кабинета. Мужчины поорали, пришли к консенсусу, который устроил их всех, теперь нужно закрепить. Пьют, наверное.

А я чувствую себя… как будто вдруг попала в Зазеркалье. Здесь меня отец не любит. Это я тоже словно себе придумала… Нет, он здесь меня не любит. Он только сделал хуже.

Я не знаю, как жить под одной крышей с Муратом и его Ю-лень-кой.

Я хочу сдохнуть…

— Малыш? — мама заходит под навес тихо и закрывает зонтик.

Вода градом падает на деревянный пол.

Не обращаю внимание ни на это, ни на нее. Я смотрю на кольцо, которое на той недели обожала. Пять лет прошло, а я все не могла на него налюбоваться… пять лет я его, по секрету, перед сном целовала и шептала слова благодарности, ведь моя мечта сбылась.

Точнее… я думала, что она сбылась. Очевидно, это не так.

— Он меня просто продал, — говорю хрипло, не поднимая головы, — Да? Просто красиво продал меня под соусом свадьбы.

— Яся…

— Зачем?

Мама тихо вздыхает, потом подходит и опускается на скамейку. Мне бы хотелось получить от нее поддержку, но я почему-то знаю, что этого не будет. Моя мама безумно любит отца, и она поддерживает все его решения. Ее менталитет и воспитание тут тоже играет не последнюю роль. Я еще не просила о помощи или добром слове, но уже как будто бы знаю, что этого не будет…

Страшно.

Наверное, это страшно.

— Я не смогла родить сына, доча. Бизнес нужно кому-то оставлять.

— Думаешь, меня невозможно полюбить, да? — спрашиваю еле слышно, а потом поднимаю на нее глаза, — Думаешь… меня бы никто не выбрал по собственной воле?

— Яся, дочка! Ты что!

Мама сжимает мои холодные руки своими теплыми. Подается вперед. Улыбается слабо.

— Ты у меня просто чудо. Золото. Красивая, прилежная, умная…

— Тогда зачем? — подбородок снова начинает предательски и жалко дрожать, — Зачем было его заставлять? Я бы вышла замуж за человека, который меня любит. Он бы мог управлять компанией… зачем все это нужно?

Мама поджимает губы.

— У Сабуровых были ресурсы. Тем более, слияние давало очень большие перспективы.

— То есть… меня просто красиво продали. Ясно.

Я вырываю свои руки, снова отвожу глаза. Кольцо впервые давит. Мне хочется его выбросить.

— Яся…

— Он ненавидит меня. Да?

— Нет, конечно.

— Отец сказал, что он сделал?

— Яся…

— Он снова продавил его. Никакого развода не будет. У нас родится ребенок, которого он тоже будет ненавидеть. А еще я буду жить в аду с этого дня, потому что его сука переезжает в наш дом!

Вспышка ярости резко взрывается перед глазами. Я резко поворачиваюсь на мать и рычу.

— Я хочу развестись!

— Это невозможно…

— Я не актив! Я живой человек! Ты представляешь, через какой ад я пройду?! Ты… ты только подумай, что мне предстоит! Мама! Я же… я умру!..я уже умираю!!! Он меня не любит и…

— С чего ты взяла?

Резко замираю. Вспышка тут же гаснет, но потом взрывается снова.

Я вскакиваю на ноги и отхожу от нее как можно дальше. Ненавижу… сейчас я ее просто ненавижу!

— Ты издеваешься?! Мне снова все перечислить?! Или рассказать, как он…

— Не нужно, — мама отрезает холодно.

Она тоже встает, подходит ко мне и берет за плечи. Встряхивает.

Ее голос дальше — сталь… а уверенность в глазах — железобетонная.

— Я видела вас вместе. Вы провели пять чудесных лет. Эта шлюха — просто блажь, Яся.

— Он ее…

— Любит? Ха! Он ее не знает. Возможно, он любил ее когда-то, но прошло пять лет. Я повторяю. И он ее уже не знает. Они выросли, Яся. Они изменились. Он поменялся с тобой, она — отдельно.

— И… что? — беспомощно шепчу, — Что это меняет?

— Только то, что теперь тебе придется стать сильнее. Да, будет непросто, но разве в этой жизни важное дается просто? Нет. Дальше ты пройдешь через ад, но по итогу будешь счастлива. Он устроит эту свадьбу, пусть повеселит народ. Пусть порадует эту потаскуху. Но после этого начнется реальная жизнь, Яся. Она — это не то, что ему нужно. Она привыкла к вниманию других мужчин, и я видела, как она одевается…

— Ты ее видела?

Мама усмехается.

— Еще чего. Нет. Но я навела справки, чтобы оценить угрозу. Да, неприятно. Да, больно. Но то, что между ними происходит — это нелюбовь. Любовь строится на уважение и понимании. А там просто страсть…

— Но…

— Без «но», Яся! Сложно будет, не скрою, но ты его любишь. Да ведь?

Я отвожу глаза. Мама хмыкает снова.

— Тебе придется пройти через ад, но он скоро поймет, что ты — его женщина, а эта мартышка? Ничтожество. Тебе сейчас нужно сцепить зубы и потерпеть. Все обязательно устаканится.

— Я не хочу.

— Ясь… — ее голос смягчается, а руки становятся нежнее, — В нашем мире такое случается. У мужчин случаются краткие затмения. К сожалению, от этого никуда не сбежать.

— Что?..

Мама не дает развить тему. Она улыбается мне мягко и кивает.

— Ты должна стать мудрее. Сама подумай, повспоминай. Не любит тебя, говоришь? Я думаю, если ты подумаешь головой, а не эмоциями, ты поймешь — это неправда. Так невозможно притворяться, а значит, есть смысл бороться за свое счастье, Яся.

— Но он...ненави...

— Нет, Яся. Мурат поссорился с папой. Такое иногда случается...у мужчин. Это конфликт между ними, а ты?

— Груша для битья?

— Нет, конечно. Он просто злится на папу, поэтому сейчас может быть жесток или холоден. Это пройдет. В семье случаются разногласия, но они всегда заканчиваются, доченька. Просто будь собой: мягкой, заботливой и терпеливой. Будь ему той женой, которой он дал свою фамилию.