Настоящая семья моего мужа

«Сюрприз…»

Ясмина, около пяти лет назад

После того как отец получил мое согласие, он позвонил Сабуровым. Они приехали через полчаса, но этого хватило, чтобы из безумной радости и счастья я резко встала на клеточку под названием «страх».

Конечно, новости эти… великолепны. Они отзывались, да и чего греха-то таить? Отзываются до сих пор в груди очень мощными волнами жара. Наверно, так примерно выглядит счастье. Или внезапная мечта, которая стала реальностью.

Я ведь даже на такое не рассчитывала… ну, то есть как? Я думала, что обязательно попробую перевести наши с Муратом отношения в плоскость… чего-то более глубокого. Строила какие-то там планы… конечно, они больше похожи на бред, взятый из романтических фильмов в основном, и я уверена, что этим планам следовать не собиралась. Однако я определенно точно собиралась что-то делать! И первым шагом, как мне кажется, разумно было вывести себя из статуса «ребенка» в новый свет — женщины, которая способна его… заинтересовать?

Именно с этой целью я обошла все возможные и невозможные магазины вечерних платьев. Облазила все сайты! Господи! Напрягла подруг! Мне нужен был шикарный и беспроигрышный вариант: что-то целомудренной, чтобы не оскорбить его взгляд (ну и себя в этом самом взгляде), но при этом что-то безумно привлекательное.

Я нашла.

Безумно привлекательное платье цвета бургунди. Одно плечо открыто, другое закрыто мягкой, но выразительной драпировкой, создающей эффект баланса между вызовом и нежностью. Ткань обрисовывает фигуру плотно, но недостаточно, чтобы это считалось агрессивностью или вульгарщиной. Особый акцент создают почти ласковые воланы сбоку и спереди: крупные, асимметричные воланы плавно спадают по бедру, образуя дерзкую, но изысканную струю декора. Узкий крой юбки чуть ниже колена дает тот самый нужный мне эффект: это платье не кричит о сексуальности, а мягко ее подразумевает. Оно дает понять: я уже не ребенок.

А тут… свадьба.

Не скажу, что эта новость меня сильно радует. Когда ты начинаешь вникать в суть, как можно радоваться-то? Наша свадьба и наш союз — это больше о бизнесе, а не о чувствах. Хочу ли я этого? Нет, едва ли.

— Хочешь в ресторан? — Мурат спрашивает меня тихо.

Я пару раз моргаю и перевожу на него взгляд. Это его идея. Раньше, чем наши отцы продолжат что-то обсуждать, он настоял на том, что мы должны поговорить. Это разумно. Я дала свое согласие, потом вышла с ним из дома и впервые оказалась здесь… в его машине.

Агрессивная, черная малышка снаружи, внутри… черт, точно такая же. Кожаный салон шоколадного цвета, темные, глянцевые детали его приборки… они платные, они гладкие, они глянцевые. И от них за километр исходит та же тяжелая, горячая атмосфера, какая всегда исходила от него.

Мурат…

Я перекатываю его имя про себя, а внутри меня натурально потряхивает.

Молчим.

Мурат притормаживает на светофоре, а потом поворачивает на меня голову. Клянусь! Он смотрел на меня сотни раз и до этого, но сейчас… тот статус, который между нами может появиться вот-вот… он на вкус, как противозаконное шампанское, которое я украла у родителей из винного погреба, чтобы втихую выпить с девчонками на первое сентября.

Нет, это ощущение даже лучше.

Адреналин, который бунтует в моей крови, буквально делает меня похожей на оголенный нерв. И так сложно оставаться в здравом уме…

Наверно, только тот, кто был к своей мечте так близко, способен меня понять. Я буквально тону во всем том счастье, которое почти пришло в мои руки, и мне безумных усилий стоит… не отпустить эти самые руки, цепляющиеся за здравый смысл.

Господи…

— Ясмина?

— Мы можем… — голос звучит глухо, поэтому я откашливаюсь и слегка встряхиваю головой, — Можем никуда не ходить? Я хочу поговорить… без лишних глаз и ушей.

Мурат недолго молчит, но потом кивает.

— Конечно.

В салоне снова повисает тишина. Он перестраивается в другой ряд, меняя намеченные планы, и вместо ресторана или… не знаю, какого-нибудь парка? Он заезжает на парковку огромного, круглосуточного универмага.

Возможно, это странно, однако когда я бросаю взгляд на Мурата и читаю его уверенность, то и сама тоже расслабляюсь. Он спокойно ведет машину до конца, где даже фонари не горят, потом останавливается и откидывается на спинку своего кресла.

Тишина.

Только фары освещают впереди какую-то стройку.

Я молчу. И он молчит. Свет в салоне медленно гаснет, а потом гаснут и фары — теперь мы точно остались наедине. Абсолютно как будто.

— Ты боишься.

Наконец заключает он, а я вздрагиваю, потому что его тихий голос выворачивает меня наизнанку. От него ток идет. Тот, что я уже чувствовала раньше, но… лишь наедине с собой. Точно не с мужчиной.

— А ты нет? — шепчу в ответ еле слышно.

Мурат издает смешок.

— Да не особенно, если честно.

«Да. Не. Особенно. Если. Честно» — я пробую на вкус его ответ, а понять не могу: он меня радует или огорчает?

С одной стороны, такая смелость впечатляет. С другой, ему как будто бы все равно.

Конечно, скорее всего, никаких «как будто бы» быть не может. Мурату действительно все равно, что логично. Он меня не знает, и он меня не любит. Мы женимся не из-за того, что наши чувства настолько огромны и прошли кучу проверок. Это в первую очередь… бизнес.

— Ты — хорошая девушка, — снова говорит он, а у меня на губах появляется горькая ухмылка.

Ну да. Говорит так, будто просто подводит итог… сухо и безэмоционально.

— Я понимаю, что тебя может напугать перспектива выйти замуж в восемнадцать лет…

— Меня пугает не это.

Мурат переводит на меня взгляд. Я это не просто слышу из-за шуршания его одежды… я это чувствую. Его взгляд я всегда чувствую…

— Да? Тогда что? — несколько секунд заминки, будто бы он прикидывает варианты, — Ты боишься… того, что мы разной национальности?

Его акцент становится чуть более явным, чем обычно. Либо мне так только кажется? Словно я боюсь… что он обидится?

Резко поворачиваю свою голову и выпаливаю:

— Нет, конечно! Я не расистка!

Даже в темноте я вижу его улыбку…

— Я знаю и имел в виду несколько иное.

— Что?

— Мои традиции подразумевают жесткие правила. Это может напугать.

— А… ну да.

— Ты об этом не думала?

— Нет, если честно.

— И не нужно. Я не живу средневековыми заветами, Ясмина. Не буду препятствовать твоему желанию развиваться и учиться. Ты хотела поступать на юриста?

— По уголовному праву, — зачем-то уточняю, срочно проверяю его границы.

Мурат вскидывает брови.

— Серьезно?

— Да.

Слышу еще один смешок.

— Неожиданно, если честно, но… хорошо.

— Хорошо?

— Я же сказал, что не стану тебе мешать, сажать под замок, как варвар. Единственное мое условие — это твое поведение. Оно должно оставаться… хорошим.

— Хорошим? Что это означает?

— Не очень много. Придется отказаться от клубов, только если со мной. И никаких парней рядом. Это недопустимо. Я не хочу, чтобы меня обсуждали в контексте рогатого долбо… кхм, дурака.

Не могу сдержать улыбки. Жаль тебя расстраивать, Мурат: если ты думаешь, что мне нужен будет кто-то, кроме тебя, и что я вообще в принципе смогу представить кого-то рядом, кроме тебя… то ты уже дурак.

— Ты улыбаешься. Это хорошо. Все? Или есть что-то еще?

Сердце начинает биться еще чаще. Я сцепляю пальцы на коленях и шепчу.

— Вообще-то, меня не пугало ничего из того, что ты озвучил.

— Тогда я не…

— Наш брак — это же только бизнес, разве нет?

В салоне повисает тишина. На этот раз она неприятная и дико липкая, а я чувствую себя просто глупо.

Господи!

Вот было бы классно, появись здесь сейчас мой двойник или какой-то другой, наемный человек, который все скажет за меня. Но… у меня таких нет. Придется как-то самой…

Я шумно вздыхаю и перевожу взгляд в лобовое стекло, а потом чуть хмурюсь и жму плечами.

— Понятное дело, что… ну, этот брак — очень хорошая идея, но она такая… только для бизнеса, понимаешь? Мы друг друга не знаем почти… как мужчина и женщина. Мы не встречались, и мне кажется, что ты меня даже не воспринимаешь… так.

Так как он дает мне право высказаться, я пру на доверии. Поворачиваю голову снова к нему и шепчу тихо:

— Это не совсем то, чего бы я для себя хотела, Мурат. Быть способом скрепить два дела… с тобой...это не…

— Со мной?

— Что?

— Мне показалось, что ты акцентировала. Это так?

— Я не...

— Конкретно я тебя не устраиваю, — усмехается он, но на этот раз в его голосе есть что-то еще.

Правда, я не понимаю, что именно. Меня захлестывают другие чувства. Те самые. Мои...

— Нет, конечно... — шепчу еле слышно.

У самой сердце быстро-быстро, а по коже жар и мурашки. Стыдно, что он мог бы узнать о моих чувствах так нелепо. Надеюсь, он не станет развивать эту тему, потому что я, если уж и признаваться, то уж точно не так собиралась это делать!

Точно не так...

Мурат несколько мгновений молчит, а потом, словно прочитав мои мысли, кивает.

— Хорошо.

Я почти с облегчением выдыхаю, но дальше на меня валится уже другое. Так сказать, похлеще...

— С чего ты взяла?

— Что именно?

— Что я не вижу в тебе женщину?

Ээ… что?..

— Я видела тебя с девушкой, помнишь? Не так давно. В торговом комплексе.

Снова повисает пауза. Я чувствую, как энергетика Мурата становится тяжелее, и вижу, как он прищуривается. Почему молчит?

— Ты же понимаешь, что я давно уже не девственник.

— Я не предъявляю тебе претензию, но…

В этот момент происходит сразу несколько вещей, которые я себе очень много раз представляла. Правда. ОЧЕНЬ-МНОГО-РАЗ.

Мурат вдруг двигается на меня, потом кладет руку мне на щеку и тянет ближе. Я поддаюсь, как кукла. Как пластилин в его руках — иду на свет его огня и даже не думаю!

Как только его кожа соприкоснулась с моей… так… все тут же отключилось.

Любые сомнения.

Любые мысли.

Все… исчезло. Утонуло в глухом, быстром шуме моего собственного сердца.

Его губы на вкус похожи на рай…

Мурат начинает плавно и медленно, позволяя мне втянуться в его ритм. А потом накрывает с головой окончательно, когда его рука ползет по моей ниже и останавливается на колене. Когда он сжимает мои пальцы, чтобы я их не мучила. Когда я ловлю его дыхание, а свое как будто бы теряю!

Господи… у меня голова кружится… это абсолютно точно лучше того шампанского. Он лучше. И я пьянею от него гораздо больше…

— Да, мы друг друга не любим, — хрипло говорит он, слегка касаясь моего носа своим, — И да, мы решили пожениться не так, как обычно люди это решают. Глупо отрицать, Ясмина.

— Глупо… — повторяю за ним, как заколдованная.

Сжимая крепкую, мужскую ладонь на своих коленях…

Мурат тихо смеется, проведя большим пальцем по моей щеке.

— У меня были отношения, Ясмина. Да, это так. Но все они закончены.

Я чуть отстраняюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Даже если я их почти не вижу — это неважно… я все еще их чувствую.

— То есть… ты… хочешь? Жениться на мне?

— Ты мне подходишь.

Звучит как-то не очень…

— …И я тебя не обижу. А остальное? — Мурат жмет плечами и снова тянет меня на себя, — Будет. Вся жизнь впереди, и только нам решать, какими станут наши отношения, малыш.

Сейчас

Я не знаю, почему я об этом сейчас вспоминаю, но знаю, что от того второго поцелуя, который он оставил мне, губы горят даже сейчас. И тянутся в глупой улыбке…

— Эй!

Сбоку, кажется, раздается голос, но я на него не реагирую. Иду дальше в сторону стеклянных дверей, продолжаю улыбаться, пока меня вдруг не тянут за руку назад.

— Эй, алло! — молодая девушка в костюме официантки недовольно хмурит брови и машет перед моим лицом рукой, — Ты меня слышишь?!

— Что?..

— Господи! Как будто ты под чем-то! — она резко замирает и вдруг наклоняет голову набок, — Ты под чем-то?

— Чего?!

У меня щеки тут же вспыхивают!

— Как ты смеешь?! Я не употребляю… ничего!

Это тоже правда. Я даже пью мало. Это недопустимо.

— Ох, простите…

С губ незнакомки срывается смешок. Он и вроде бы не мерзкий, но при этом раздражает жуть.

— Что такое? — складываю руки на груди и вскидываю брови, — Что вам от меня нужно? И главное, кто вы такая?

— Я? Дак официантка. Ты же тоже?

— Я…

— Да брось, не куксись только, ок? Я тебя, можно сказать, спасла! Если бы Анатольевна увидела тебя тут без формы… каюк!

— Каюк?

— Ты ж опоздала, да? Я понимаю… сама часто опаздываю. Всякое бывает, так сказать. Но Анатольевна…

— Кто такая Анатольевна?

— Как кто? Начальница твоя и наша! — девушка со смешными веснушками неопределенно обводит руками пространство за своей спиной.

Сначала я как-то очень сильно потерялась из-за внезапного появления суетной девчонки, но теперь ситуация начала выстраиваться во что-то адекватно. Я усмехаюсь и мотаю головой:

— А, ты об этом. Я не работаю здесь.

— Ой…

— Ничего страшного.

— Прости… ты… что тогда тут делаешь? — смотрю на дом. На втором этаже горит приглушенный свет, а на моих губах улыбка становится еще шире.

— Да я…

— Гость?

— М?

— Ты — гость? Черт, надеюсь, что нет. Еще рано…

— Нет, я не гость.

— Соседка?

Она такая забавная. Я натурально смеюсь и мотаю головой.

— Нет.

— А кто ты тогда?

— Я — жена хозяина.

Она замирает.

Черт, а я себя ругаю. Возможно, объяснила как-то неправильно…

— Мужчины, который снял этот дом и… наверно, устраивает эту самую вечеринку. Кстати, ты его не видела?

— Я… я…эээ… ну…

Бах!

Тетива в моей груди становится еще тяжелее. Она как будто бы покрывается дрожью, потому что… испуганный взгляд девушки, ее неожиданное блеяние — это совсем не то, что может успокоить странное волнение в груди.

Совсем не то.

Скорее… даже наоборот.

— Что такое? Ты…

Бах!

На этот раз натуральный грохот взрывает пространство, когда один из официантов роняет железный поднос, и рассыпает все закуски. Из дома тут же выскакивает женщина средних лет, но в очень хорошей форме. У нее длинная юбка-карандаш, поверх которой надет белый фартук. А еще на еще остатки муки…

— Сережа, твою мать! У тебя руки откуда растут?! А?!

— Простите, Ольга Анатольевна. Я не хотел. Сейчас соберу, Ольга Анатольевна…

Он приседает, чтобы собрать все корзинки с креветками, а Ольга Анатольевна прикрывает глаза и шепчет себе под нос:

— Боже, за что мне это наказание…

Короткий вдох. Потом резкий поворот. Ее взгляд — прицельный и четкий. Я его узнаю. Таким взглядом смотрят женщины, которые не успевают организовать стол к приходу гостей.

— А ты кто?! — вдруг говорит она мне, резко затормозив.

Через мгновение ее брови принимают причудливую форму, изогнувшись как два тонких червячка. Явный намек на недовольство:

— Официантка, да?! Опоздала?! Слушай, мне некогда с тобой возиться, но...

— Я не официантка! — выпаливаю, а потом тут же добавляю, — Я к хозяину. Срочно. Где он?

— А. Наверх иди, — отмахивается она, — Там.

Киваю и сразу направляюсь в сторону, куда она только что указала. К сожалению, мне бы хотелось сказать, что это было просто, но… я не могу. В отражении дверей я замечаю, как девчонка с веснушками активно машет руками, а когда захожу в дом и все-таки оборачиваюсь, она уже что-то нашептывает начальнице. Та бросает в сторону меня испуганный взгляд, полный сочувствия.

Сердце резко сжимается.

Предчувствие становится настолько мощным и опасным, что я уже не могу его сбросить со счетов. Так просто было притворяться, будто бы я ничего не чувствую, но теперь… это просто нелепо.

Я чувствую.

И мне нечем дышать.

А еще я хочу остановиться, вернуться в машину и уехать, а потом и вовсе улететь домой. Так было бы проще. Всем. Мне — в первую очередь, но… ноги упрямо ведут меня вперед.

Сначала я попадаю в коридор. Здесь разливается абсолютная тишина, словно всему тому цунами снаружи просто запретили пересекать определенную линию. Незаметную, но по ощущениям — максимально объемную.

Хозяин не разрешает им ходить по дому. Только в пределах кухни и гостиной…

Стон.

Я резко поднимаю глаза в темноту второго этажа. Подбородок начинает дрожать, а лед… он словно бы резко заменил всю мою кровь и теперь циркулирует по венам вместо нее.

Застываю.

Раздается еще один стон и пару характерных стуков. От них даже руки сводит.

Мне бы хотелось… так хотелось бы действительно ошибиться домом. Знаете? Как водитель сказал: не туда привез?

Да! Ты привез меня не туда! Потому что… там такого быть просто не может…

ЭТОГО. НЕ. МОЖЕТ. БЫТЬ!!!

Мы с Муратом вместе пять лет. Теперь мы не незнакомцы. Теперь мы… знаем друг друга во всех планах и… этого просто не может быть. Он не такой! Однако перед глазами упрямо встает напуганная официантка и взгляд ее начальницы, полный сожаления.

Я не хочу туда идти. Я не хочу видеть того, о чем уже знаю.

Может быть… действительно сбежать?..

Но ноги по-прежнему несут меня вперед. Я не успеваю понять, а уже стою на втором этаже. Все вокруг в темноте, я и вовсе, кажется, тону в каком-то обжигающем киселе. По телу то и дело проходят разряды тока, ломая в моей душе что-то очень-очень важное…

Здесь из света лишь тонкая полоска на полу, исходящая из-за двери в конце коридора. И хоть ты ничего еще не видел, ты уже знаешь, что тебе туда не нужно.

Но я уже здесь.

Как мне кажется, это главная проблема таких моментов. В них нет разума абсолютно, потому что, кроме своего сердца и того, как ломаются подпоры души, чтобы ее размазать об острые скалы, ты ничего больше не слышишь. А если что-то и есть, даже если тебе каким-то чудом удастся достучаться до головы… она все равно работает слишком медленно.

Это похожа на очень мощную машину, на который ты едешь вперед. Ты знаешь, что как на любой машине, у нее есть тормоз. Но вот в чем беда… этот тормоз просто не работает. Ошибка механизма. Сбой в инстинкте самосохранения.

Я толкаю дверь, а она жжется холодом…

А потом накрывает раскаленная лава.

Посередине комнаты у стены стоит постель. Она огромна. Светлый балдахин свисает с резных столбиков и неплохо гармонирует с постельным бельем. Если честно, идеально.

И то, кстати, тоже идеально.

Мурат. Он обнажен абсолютно полностью, так что я вижу его татуировку на ребрах, от которой у меня всегда россыпь мурашек и жар. Сейчас меня тоже жарит, но на этот раз без приятных последствий — я просто будто бы изнутри сгораю.

Он плавно, почти изящно двигает бедрами, а под ним, изогнув спину и выпятив задницу, лежит девушка. Яркая блондинка с длинными волосами, намотанными на кулак моего мужа. Она прикусывает пухлую губу, одной рукой касается еще щеки и тихо стонет.

Она смотрит ему в глаза, а он отвечает ей тем же; между его бровями залегла крупная, глубокая складка.

Рык.

Из него вырывается страстный рык, за которым следует не менее страстный поцелуй. Движение его бедер становится мощнее. Он набирает амплитуду, вырывая из ее груди новый стон.

Громче.

— Господи, я сейчас умру… — шепчет она.

Он усмехается.

— Не умрешь, Юля. Кончай. Сделай это для меня, любимая…

Юля.

Любимая.

Фрикции.

Стоны.

Запах его парфюма в смеси с ее духами. Чужими, некрасивыми…

Бам-бам-бам!

Она сжимается, а потом резко подается назад. Он ее читает и ловит. Выпрямляет спину, жадно хватает за бедра и снова наращивает темп. Чтобы пока она содрогается, дойти до кульминации…

Это происходит еще через одну вечность. Наваливается на меня сверху, как гора камней, под которыми меня действительно давит.

Будто вовсе растерло…

Его тело содрогается, стоны становятся громче и грубее, а потом он падает на нее сверху. И они смеются…

Сюрприз?..