(не) прощу тебя, предатель

Глава 20

— Можно? — заглядываю в кабинет к Елене Васильевне.

После того, как я собрала остатки вещей, сразу поехала в недорогой отель, находящийся недалеко от дома. Оплатила одноместный номер и сразу же поехала в больницу.

Не знаю, говорила ли бывшая подруга правду по поводу того, что я не смогу найти работу, если не помогу ей получить какой-то там злосчастный проект, но оставаться с мужем я не собиралась. Не после того, как он буквально смешал меня с грязью, обвинив в непонятно чем.

Тем более, у меня было куда более важное дело — нужно сдать анализы и начать лечение.

Сначала я раздумывала над тем, чтобы найти другого врача. Но на это требуется время, а его у меня нет, поэтому пришлось собраться с силами и поехать к уже знакомому доктору. Да, ее мне посоветовала Лена, но то, как врач защищала меня перед мужем, что-то да значит.

Именно поэтому я сейчас стою на пороге ее кабинета и чувствую, как желудок сжимается от страха.

Елена Васильевна сидит в белом халате за столом, на котором лежит огромная стопка из картонных папок. Светлые волосы женщины завязаны в высокий хвост, а на лице ни грамма макияжа. Стоит мне оказаться в дверном проеме, Елена Васильевна тут же переводит взгляд на меня. Хмурится. Поджимает губы. Пару секунд молчит.

Я даже успеваю подумать, что она откажется принять меня, но уже через мгновение кивает, развеивая мои сомнения.

Глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю, прежде чем переступить порог.

— Не думала, что вы снова придете, — Елена Васильевна пару раз щелкает мышкой, прежде чем повернуться на стуле ко мне.

К щекам приливает волна жара. Смущение захватывает мозг, но я его пересиливаю и взгляда от женщины не отвожу, хотя очень хочется провалиться под землю.

— Простите, что так получилось в прошлый раз, — прохожусь языком по пересохшим губам, останавливаясь у стола доктора. — И за мужа тоже хочу попросить прощения, — переминаюсь с ноги на ногу. — Он не должен был вас ни в чем обвинять, — судорожно вдыхаю, пытаясь избавится от воспоминаний, как Саша угрожал доктору.

— За свои поступки пусть ваш муж отвечает самостоятельно и извиняется тоже, — Елена Васильевна откидывается на спинку стула. — Что вас ко мне привело? — едва заметно выгибает бровь.

На мгновение застываю. После чего прикусываю губу и сажусь на один из стульев для пациентов.

— Я бы хотела сдать анализы, — произношу максимально твердо, переплетая пальцы на коленях, обтянутых черными брюками. — Если это возможно, конечно, — выпаливаю, видя, как Елена Васильевна поджимает губы.

Доктор какое-то время сидит, не двигаясь, после чего ставит локти на стол и сцепляет руки.

— Вы уверены, что хотите лечиться? У меня, в частности? — проникновенно смотрит на меня.

На секунду замираю. Пытаюсь понять, что от меня хочет услышать Елена Васильевна.

— Если вы переживаете, что Саша снова обвинять вас невесть в чем, поэтому не будете заниматься моим случаем… — начинаю говорить, но глотаю слова, когда вижу, как сужаются глаза женщины.

— Сейчас речь идет не о вашем муже, а о вас! — чеканит Елена Васильевна. — Диана, поймите, я только рада вас лечить. Но лечения, как и выздоровления должны хотеть именно вы. К сожалению, я видела много случаев, схожих с вашим, и знаете, что отличает людей, которые вышли в ремиссию от тех, кого не удалось спасти? — выгибает бровь. — Чаще всего, при равных условиях решающую роль играет огромнейшее желание жить. Оно у вас есть?

У меня же перехватывает дыхание. Холодок бежит по коже. Сколько бы я старалась гнать от себя мысль о том, что все может плохо закончиться, она все равно преследовала меня, а сейчас загорелась неоновой вывеской в голове.

Слезы подкатывает к глазам, кусаю язык в попытке сдержать рыдания.

— Я хочу жить, правда, — голос скрипит. — Хочу, — глаза увлажняются. — Хочу счастливую семью, детей. Хочу дожить до глубокой старости, нянчить внуков, откармливать их пирожками. Я так много всего хочу. И так боюсь, что не получу ничего, — взор размывается, непослушная слезинка скатывается по щеке.

Резко стираю ее, взгляда от Елены Васильевны не отвожу. Мне нужно, чтобы она видела мою искренность. Нужно, чтобы почувствовала мое желание бороться. Нужно, чтобы поняла, как сильно я хочу жить.

— Хорошо, — в итоге, произносит доктор, а по моему телу проносится волна облегчения. — Тогда я прямо сейчас вас госпитализирую, — поворачивается к компьютеру.

— Что? — произношу вместе с выдохом. — Прямо сейчас?

— Да, — заявляет безапелляционно. — Какие-то проблемы? — склоняет голову набок, с прищуром глядя на меня.

Мне становится жутко неловко. Опускаю плечи, прячу руки между бедер.

— Нет, — мотаю головой, стараясь смотреть куда угодно, только не на врача, — просто… — набираю в грудь побольше воздуха. — Я не взяла с собой вещи. Можно за ними съездить? — выдавливаю из себя. — Мне некому их привезти, — признаюсь, чувствую, как горят щеки.

Опускаю взгляд на колени. Черная ткань брюк сейчас очень сильно напоминает мою жизнь такую же беспросветную.

Тишина в кабинете хоть и длится несколько мгновений, но давит на меня так сильно, что страшно выдохнуть. Кажется, стоит мне хоть немного расслабиться, я сломаюсь, и больше никто не сможет меня собрать. Тем более, сил совсем не остается.

— Ладно, — тихо произносит Елена Васильевна. Мне даже кажется, что я ослышалась, поэтому вздергиваю голову, чтобы проверить. — Давайте, тогда так: завтра в восемь утра жду вас у себя. Сегодня у вас все равно уже не возьмут анализы. Поздно, — доктор начинает что-то быстро печатать. — Также запишу вас на биопсию на ближайшее окошко, прошлое вы же пропустили, — косится на меня, пару секунд что-то еще вбивает в программу на компьютере, после чего поворачивает голову ко мне. — Я не хочу задавать этот вопрос, но все-таки должна. И лучше сделать это сейчас, чем, когда нужно будет резко принимать решение, — глубоко вздыхает. — Если окажется, что ваш случай серьезный, может срочно понадобиться операция. Я, конечно, поставлю вас на очередь, но она… немаленькая. Возможно, вы сможете оплатить лечение, чтобы не тянуть с ним? Но если нет, все нормально. Можно что-нибудь придумать. В любом случае, нужно быть готовой ко всему. Главное, чтобы очередь не затянулась.

Денежный вопрос больно ударяет по мне. У меня есть сбережения, но хватит ли их? Работы-то в ближайшее время может не предвидиться.

Плевать! Буду разбираться по ходу.

— Да, оплачу, — произношу уверенно, — сколько бы она ни стоила… — добавляю тише.

— Хорошо, — с облегчением произносит доктор. — Тогда я сейчас оформлю госпитализацию, мы с вами все обсудим, а потом я вас до завтра отпущу, — посылает мне добрую улыбку и снова возвращается к компьютеру.

Спустя полчаса выхожу из кабинета Елены Васильевны, выжатая как лимон. Сил не совсем остается, голова пухнет от информации. Поэтому вызываю такси и даже не помню, как добираюсь до гостиницы. Только когда открываю дверь в номер, немного прихожу в себя. Но стоит мне войти внутрь и поднять взгляд, застываю на месте. На одном из двух коричневых кресел, стоящих у окна и разделенных маленьким деревянным столиком, вижу своего мужа, который тяжелым взглядом смотрит на меня.

— И где ты шлялась? — выплевывает он, с презрением глядя мне в глаза.