(не) прощу тебя, предатель

Глава 64

— Волнуешься? — Саша садится на краешек моей кровати и заглядывает мне в глаза. Сегодня на нем обычные джинсы и черная футболка, а еще такая же, как у меня бандана. Вдобавок муж взял сегодня выходной, а на последующие дни обещал, что обустроит себе офис в моей палате.

Вот только даже его присутствие не помогает расслабиться. Каждая мышца в моем теле напряжена. Кончики пальцев давно похолодели и покалывают. Внутри все сжалось до одной точки. Каждый вдох приходится делать через силу, и то, потому что это необходимо. Иначе я, наверное, не дышала бы.

— Очень, — признаюсь, чувствуя, как холодок бежит по позвоночнику.

Саша немного натянуто улыбается. Но как бы он ни старался храбриться, в его глазах отражается тревога. Я знаю, что муж переживает за меня. И это льстит, только не добавляет мне уверенности.

— Послушай, — Саша пододвигается ближе, кладет ладонь на мои сцепленные пальцы, сжимает. — Что бы ни случилось, помни я рядом. Всегда буду рядом, пока тебе нужен. Поняла меня? — его внимание отдано только мне. Кажется, Саша больше никого и ничего, кроме меня, не видит.

Жаль, что ответить ему не получается, огромный ком стоит в горле и никак не хочет сглатываться. Поэтому просто киваю.

Саша еще сильнее сжимает мои пальцы, передавая мне всю силу, которая только у него есть.

— Ты отцу позвонила? — строго спрашивает.

Сердце пропускает удар.

— Еще вчера, — сиплю, поворачиваясь к окну.

Это было самым сложным, что довелось мне делать за последнее время. Я так сильно переживала за здоровье папы, когда набирала номер. Боялась, что услышь он о моем диагнозе и о том, что мне предстоит операция, его сердце может не выдержать. Но… все обошлось. Вроде бы. Я, конечно, попыталась смягчить все, что со мной происходит. И надеюсь, у меня получилось, потому что последнее, чего мне хотелось, чтобы отец пострадал. Его же здоровье совсем слабое.

— И? — Саша легонько поглаживает кончиком большого пальца тыльную сторону моей ладони, из-за чего кожа покрывается мурашками.

— Порывался приехать, — сиплю, горько усмехаюсь.

Уголки мужа дергаются, но улыбку из себя у него выдавить не получается.

— Кто бы сомневался, — выдыхает, оттягивает ворот футболки, словно тот его душит. — Ты его отговорила?

Едва заметно киваю.

— Саш? — горло сдавливает. Слова, которые я собираюсь произнести, не хотят покидать тело, но я понимаю, что если не скажу сейчас, то потом буду жалеть. — Ты позаботишься о нем, если что…? — судорожно вздыхаю. — Если вдруг… — слезы застилают мои глаза.

— Так! Прекращай! — рявкает муж, отчего я невольно вздрагиваю. — Ничего с тобой не случится. Уже через несколько часов ты проснешься, а я посмотрю в твои прекрасные глаза и скажу, что все прошло успешно.

Было бы прекрасно, если так, но…

— Саш… Пожалуйста, — глотаю слезы. — Мы с папой не особо близки. Он закрылся после гибели мамы, отстранился. Но я не хочу, чтобы он остался совсем один. Должна знать, что не останется… — прикусываю губу, глуша рыдания, которые рвутся из меня.

Но умоляющего взгляда от мужа не отвожу. Я, правда, должна быть уверена…

— Да, блядь, — Саша вскакивает на кровати, начинает расхаживать туда-сюда. Сжимает, разжимает кулаки. Тяжело дышит. А через пару мгновений останавливается и заглядывает в мои глаза. — Хорошо. Если тебе это нужно, я обещаю, что позабочусь о твоем отце. Но Диана, не смей сдаваться, — в один шаг преодолевает расстояние, разделяющее нас, резко наклоняется, упирается руками в матрас с двух сторон от меня, вперивает в меня непоколебимый взгляд. — Ты выздоровеешь! — Чувствую его горячее дыхание у себя на губах. — Слышишь меня? Операция пройдет успешно, и ты поправишься. Выйдешь из этой больницы. Будешь жить полной жизнью. Станешь прекрасной мамой, — выдыхает, мое сердце пропускает удар. — Я точно знаю, что будет именно так. И ты тоже должна верить. Должна, — поднимает руку, кладет ее мне на щеку, поглаживает большим пальцем. — Не сдавайся, пожалуйста, — шепчет мне прямо в губы. Его стальные глаза затопила печаль. — Я не смогу без тебя, — произносит едва слышно.

Слезы с новой силой брызгают из глаз. Нескончаемыми ручейками текут по щекам. Саша ловит их, стирает.

Смотрю прямо на мужа и верю… верю, что у меня получится выкарабкаться. Возможно, Саша прав. И нужно просто верить.

Может быть, я действительно смогу прожить полноценную жизнь, сделать себе имя в сфере дизайна… стать мамой. Вдруг и правда у меня будут дети. У нас будут…

— Вы готовы? — мягкий женский голос прерывает магию, которая образовалась между мной и мужем.

Саша выпрямляется, отходит в сторону. Я быстро стираю слезы, бормочу:

— Да, — смотрю на женщину, которая стоит недалеко от кровати.

На ней синий медицинский костюм. Светлые волосы заправлены под шапочку с цветастым абстрактным рисунком. Женщина ободряюще улыбается мне, а ее глаза светятся уверенностью.

— Хорошо, — Ульяна Дмитриевна, мой онколог, подмигивает мне. — Давайте убьем болезнь и вернем вам вашу жизнь. И не волнуйтесь, все это время я буду с вами. Кстати, Елена Васильевна тоже присоединится, хотя это не особо ее профиль, — женщина качает головой, но быстро возвращает взгляд ко мне. — Я сейчас пришлю медсестер с каталкой. И поедем в операционную.

Холодок в очередной раз бежит по позвоночнику, страх сводит желудок.

— Я могу сама дойти, — выдавливаю сквозь стиснутое горло.

— Такие правила, — женщина нежно улыбается мне, после чего уходит со словами, что скоро встретимся в операционной.

— Все будет хорошо, — Саша берет меня за руку, когда в палату входят две медсестры, которые вкатывают каталку.

— Кстати, я закончила несколько предварительных дизайн-проектов отеля, — указываю на ноутбук, лежащий на столе. — Выбери тот, который тебе нравится. Когда немного приду в себя, доделаю, — стараюсь, чтобы мой голос звучал оптимистически, но он дрожит.

Саша поджимает губы, явно, недовольный тем, что я тратила силы на работу, но ничего не говорит. Просто кивает.

Дальше начинается настоящая кутерьма. Меня просят лечь на каталку, потом куда-то везут. Долго везут. После чего поднимаемся на лифте вверх. А потом меня снова ждет длинный коридор и мелькающие на белом потолке квадратные светильники.

Саша все время до операционной держит меня на руку. Не отпускает до тех пор, пока ему запрещают продолжать путь. Но даже тогда он вырывает пару секунд на то, чтобы сжать мои пальцы крепко-крепко, еще секунду держит и… отпускает.

Мы смотрим друг на друга, пока захлопнувшаяся дверь не прерывает зрительный контакт.

Уже лежа в операционной и чувствуя, что туман анестезии уносит меня, могу думать лишь об одном:

“Я не сказала Саше, что прощаю его”.