(не) прощу тебя, предатель

Глава 39

Воздух застревает в груди, рот приоткрывается, глаза округляются.

Смотрю на Лену и не могу поверить, что девушка, словно по щелчку пальца, превратилась из сожалеющую о своем проступке феечки в пышущую злобой ведьму. Даже черты ее лица заострились. Что уж говорить о раздувающихся ноздрях и взгляде, в котором считывается желание убивать?

Такие резкие перемены выбивают из колеи, поэтому мне требуется время, чтобы взять себя в руки. Набираю в легкие побольше воздуха, тоже выпрямляюсь и протягиваю руку:

— Отдай.

Я хочу сказать Лене гораздо больше, но держу себя в руках. Она не заслуживает ни моих переживаний, ни моего участия.

Вот только, видимо, бывшая подруга не собирается отступать, не потрепав мне нервы. Потому что вместо того, чтобы выполнить мою просьбу, наступает на меня.

Приходится сделать шаг назад, лишь бы не столкнуться с ней носом.

— Скажи, — Лена склоняет голову набок. — Наша дружба для тебя хоть что-то значила?

Мои брови ползут на лоб от такой наглости. Она еще мной манипулировать собирается? После всего, что натворила?

— Лена, отдай документы, — произношу удивительно твердо, хотя внутри бушует настоящая буря.

Не знаю, откуда у меня берутся силы, чтобы контролировать злость, которая сочится из каждой клеточки тела. Но, видимо, я не хочу опускаться до уровня Лены. Тратить на нее энергию — это последнее, что мне нужно. Тем более, тошнота снова начинает одолевать меня вместе с головокружением.

“Может, лучше рассказать Саше о своем состоянии? Пусть оплатит операцию и необходимые лекарства в качестве компенсации за моральный ущерб”, — мысленно хмыкаю. Но сразу же отмахиваюсь отмахиваясь от этой мысли.

Был бы муж прежним, я, не задумываясь, примчалась бы к нему за помощью. Но теперешний Саша подвел меня… и сделал это не единожды. Я не могу на него положиться. Только я осталась у себя! Даже единственная подруга, которая всегда поддерживала и помогала мне, сейчас смотрит на меня, как на врага народа.

— Эти? — Лена поднимает часть моего контракта в воздух. — Да без проблем, — выплевывает. Но я не успеваю забрать у нее бумаги, как она прячет их за спину. — Только ответь на вопрос. Как ты можешь так со мной поступить? Знаешь же, в каком я положении, — кладет руку на живот, поглаживает, давя на чувство вины. — Думаешь, мне нужна вся эта нервотрепка? Ну да, я накосячила. Сгоряча наговорила тебе гадостей. А ты, змея подколодная, решила меня обойти? Увести у меня из-под носа проект, который я готовила столько времени? — из нее прямо льется язвительность.

Если бы я не была очень уставшей после того, как провела полдня на ногах, и не хотела бы, как можно скорее, вернуться в больницу, наверное, меня бы задели слова бывшей подруги. А так я просто отвечаю:

— Лена, отвали, а? — встряхиваю рукой. — Отдай контакт и уйди из моей жизни навсегда.

Глаза бывшей подруги сначала расширяются, а потом сужаются.

— Контракт тебе нужен? — она выгибает бровь. — Хрен тебе, а не контракт!

Не успеваю моргнуть, как Лена поднимает бумаги перед собой, хватается обеими руками за края, резко дергает в стороны, разрывая их пополам. Не проходит и мгновения, как она подбрасывает белые клочки в воздухе.

Сердце болезненно сжимается, пока я наблюдаю, как мой контракт разлетается в разные стороны, оседая на полу.

Черт! Теперь придется возвращаться в отдел кадров и просить их распечатать новый экземпляр. Плечи невольно опускаются. Похоже, Лена считывает отсутствие у меня сил, как проявление слабости. Поэтому решает продавливать меня дальше:

— Этой мой проект, запомни, — шипит она, глядя мне в глаза. — Я никому не позволю его у меня забрать! Тем более, такой пронырливой швабре, как ты! — кривится. — А как заливала? Муж ей изменяет. Она от него уходит. Не может его видеть… Бла-бла-бла, — соединяет пальцы в воздухе, словно вторит своим словам. — Но когда приперло, раздвинула ноги перед своим муженьком-изменщиком, да? Засунула гордость в задницу? Или он тебе засунул…

Из глубины души поднимается жгучая ярость, которая вмиг заливает тело. Красная пелена застилает глаза. Не задумываюсь, что делаю, когда замахиваюсь ладонью.

Звон пощечины разносится по холлу, отлетает от стен.

Ладонь обжигает.

Глаза подруги широко распахиваются. Она хватается за начавшую краснеть щеку, удивленно смотрит на меня.

Кажется, наступившая звенящая тишина длится вечность, а на деле проходит всего пару секунд, за которые Лена избавляется от наваждения, вызванного шоком.

— Ах ты… — она бросается на меня, еле я успеваю отойти в сторону.

Но тут же натыкаюсь на что-то твердое и теплое, попадая в плен сильных рук. Не успеваю опомниться, как меня заталкивают за преграду, которой оказывается обтянутая черной рубашкой спина, после чего слышу грозный рев:

— Что тут происходит? — сразу же узнаю голос мужа. Саша, стиснув кулаки и загородив меня собой, похоже, смотрит на Лену, которая, явно, тушуется, потому что не издает больше ни звука. Муж оглядывается через плечо. — Что вы здесь устроили? — его жесткий взгляд пронзает меня насквозь.