(не) прощу тебя, предатель

Глава 23

— Что там? — Саша хватает меня за руку, впивается взглядом в ладонь. Секунда. Две... Вздергивает голову. — Какого хрена? — рычит.

Глаза мужа округляются. Кожа сереет. Губы превращаются в одну белую линию.

Саша беглым взглядом осматривает каждую частичку моего лица. Снова вглядывается на мою руку. Бросает взгляд на свою рубашку.

— Диана… — мое имя, слетевшее с его губ, звучит… отчаянно и тонет в гомоне голосов.

Вот только мне плевать! Плевать на то, что муж может мне сказать! Мне нужно к врачу! Сейчас же!

Жжение в груди невыносимо. Тошнота никуда не девается, как и ком в горле. Такое чувство, что он стал размером с легкие. Дышать становится почти нереально, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать. Но я пытаюсь. Открываю рот, и… слова тонут в новом приступе кашля. Едва успеваю закрыть рот второй рукой, чтобы брызги не разлетелись по окружающим.

Кашляю.

Кашляю.

Кашляю.

Кажется, выплевываю легкие.

Горло дерет, глаза слезятся, тело слабеет.

Едва успокаиваюсь, судорожно втягивая воздух, как Саша хватает мою вторую руку. Осматривает ладонь.

— Да, твою мать, — ревет.

Миг, и муж подхватывает меня на руки. Несет к выходу, плечом толкает дверь. Игнорирует людей, которые бросают на нас странные взгляды.

Я же не сопротивляюсь. У меня попросту нет сил. Легкие горят, горло саднит, тело трясет.

Постепенно до затуманенного болью разума доходит, насколько все плохо. Страх холодными иглами впивается в кожу. Многострадальный желудок стягивается в тугой узел, усиливая тошноту. Глаза увлажняются, слезы текут по щекам.

Я надеялась… очень сильно надеялась, что все обойдется. Надеялась, что у меня только начальная стадия болезни. Надеялась, что смогу легко вылечится.

Но, видимо, вселенная за что-то меня наказывает.

Вот только за что? Я же ничего не сделала. Старалась быть хорошей женой. Искренне дружила. Без нареканий выполняла рабочие обязанности. Хотела детей…

Что я сделала не так, а главное — когда?

Нижняя губа начинает подрагивать, кусаю ее. Перед глазами все размывается. Давление в груди усиливается. Каждый вдох задевает что-то в легких, вызывая желание откашляться. Но я сдерживаюсь… сдерживаюсь из последних сил.

Не замечаю, как Саша со мной на руках пересекает парковку, достигает своей машины. Лишь когда слышу пиликанье сигнализации и звук открывшейся дверцы, поднимаю голову с плеча мужа. Вот только осмотреться или что-то сказать не успеваю. Саша аккуратно, насколько это возможно, сажает меня на переднее сиденье своего джипа, быстро пристегивает, после чего огибает машину и запрыгивает на водительское место.

— Куда мы? — сиплю, когда муж заводит двигатель и сдает назад.

— В ближайшую больницу, — чеканит Саша, выворачивая руль то в ту, то в другую сторону в попытке выехать из парковки.

Вдобавок ко всему меня начинает укачивать.

— Нет, — произношу с выдохом.

— Что значит “нет”? — рявкает муж, в рекордные сроки выезжая на улицу.

На мгновение прикрываю глаза, тяжело сглатываю, садня и без того раздраженное горло, прежде чем произнести:

— Отвези меня в больницу к Елене Васильевне, — каждое слово выдавливаю из себя с трудом.

Ловлю быстрый взгляд Саши. Он ничего не говорит. Только поджимает губы и кивает.

Прохожусь языком по пересохшим губам.

— Наверное, ей позвонить нужно, — хриплю и снова захожусь в кашле.

Ладонь, которой я прикрываю рот, снова становится влажной. Очередная слезинка скатывается по щеке.

— Звони, — Саша протягивает мне что-то белое.

Приходится несколько раз моргнуть, чтобы понять, что это носовой платок. Беру его дрожащими пальцами, не глядя, вытираю ладони.

— У меня нет телефона, — шепчу, на большее просто неспособна — меня буквально разрывает изнутри.

— Номер, — передо мной снова появляется предмет — на этот раз телефон с разблокированным экраном и выключенными клавишами.

Глубоко вздыхаю, собираю остатки сил, на весу вбиваю номер телефона доктора, благо помню его. Стоит ввести последнюю цифру, рука падает на колени. Закрываю глаза, концентрируюсь на дыхании.

Короткий вдох, маленький выдох.

Вдох, выдох.

Вдох…

Но это плохо помогает, кашель снова подбирается к горлу. Изо всех сил сдерживаю его. Дрожу всем телом.

Краем уха улавливаю, что Саша с кем-то разговаривает. Слов разобрать не получается, мысли в желе превращаются. В висках стучит. В ушах шумит.

Все, что мне удается — дышать и… беззвучно плакать.

Не знаю, сколько проходит времени, скорее всего, много, прежде чем машина тормозит.

Кое-как раздираю веки. Холодный ветер бьет в лицо, громкий хлопок пробивается сквозь вату в ушах. Замечаю фигуру мужа, несущуюся ко мне сквозь тьму.

На мгновение прикрываю глаза, а в следующий миг Саша уже вытаскивает меня из машины.

— Что с ней? — голос Елены Васильевны доносится словно через стекло.

Все еще находясь в прострации, перевожу на нее взгляд. На женщине надета синяя медицинская форма, волосы заколоты крабиком, на лице максимально сосредоточенное выражение.

— Кашляет кровью. Жар. По дороге теряла сознание, — чеканит Саша, быстро забегая по лестнице.

Последнего я даже не помню.

Доктор шумно выдыхает, не отстает от нас ни на секунду. Переводит взгляд на меня. Посылает короткую улыбку, которая не касается ее глаз.

— Все будет хорошо, — произносит ободряюще, ловит мою руку, висящую в воздухе, сжимает пальцы.

— Берите все анализы, которые нужны. Если нужно что-то срочное, о деньгах не беспокойтесь, я все оплачу, — приказывает Саша, занося меня в приемное отделение больницы.

Яркий свет режет глаза. Запах лекарств заполняет ноздри, легкие. Зажмуриваюсь. Задерживаю дыхание. Последнее, явно, становится ошибкой — меня снова начинает бить кашель. Рот закрыть ладонью не успеваю. Красные брызги летят повсюду. Еще больше капель оседает на рубашке Саши.

— Поздно вы опомнились, — пренебрежительно бросает мужу Елена Васильевна, вытирая мой рот какой-то грубой тканью. — Кладите, — раскрываю веки, вижу кушетку, привезенную медсестрой в белой форме.

Саша аккуратно укладывает меня на нее. Но мою руку не отпускает, даже учитывая, что меня куда-то везут. Широкие лампы на белом потолке все мелькают и мелькают, усиливая тошноту.

— Берем анализы, на томографию и подготовьте операционную для проведения биопсии, — Елена Васильевна на ходу раздает указания. — Вам дальше с нами нельзя, — доктор строго смотрит на Сашу.

Каталка останавливается у какой-то двери.

— Я иду с ней! — жестко произносит муж.

— Нет, не идете, — вторит ему тем же тоном доктор. — Вы уже достаточно сделали, — выплевывает презрительно.

Медсестра снова толкает каталку. Пальцы Саши соскальзывают с моих, становится резко холодно. Холодно и… страшно.

— Подождите, — в голосе мужа прослеживается отчаяние. Снова тормозим. Кое-как собираюсь с силами, поворачиваю голову, вижу бледное лицо Саши. — У Дианы действительно… — на мгновение прерывается, тяжело сглатывает, — рак?

— Действительно, — Елена Васильевна цедит сквозь стиснутые зубы. На лице мужа мелькает… растерянность. Он опускает взгляд. Встречается с моими глазами.

Неужели… Саша поверил? Поверил же?

Каталка вновь приходит в движение. Меня увозят от мужа по коридору все дальше и дальше. Но я не прерываю зрительного контакта с Сашей. Страх пропитывает каждую клеточку моего тела. Боюсь сделать вдох, боюсь пошевелиться. Просто боюсь…

Саша тоже, не отрываясь и, кажется, даже не моргая, смотрит на меня.

Надеюсь увидеть в глазах мужа поддержку. Надеюсь, что он кивнет и тем самым скажет мне, что все будет хорошо. Надеюсь уловить хоть что-то… хоть какие-то чувства, которые дадут мне надежду.

Но не могу прочитать ни единой эмоции мужа, и от этого становится еще страшнее.