(не) прощу тебя, предатель

Глава 31

Моргаю, возвращаясь в реальность.

Страх все еще волнами прокатывается под кожей, но я не собираюсь показывать его женщине передо мной. Не хочу, чтобы она видела, что может оказать на меня настолько сильное влияние. Поэтому стискиваю челюсти, едва ли не до скрипа зубов и впериваю гневный взгляд в мать.

Все еще сложно поверить, что произошедшее со мной не сон. Не говоря уже о том, что все это со мной сотворила женщина, которая, по идее, должна была защищать меня ценой собственной жизни. В детстве я не понимал, насколько ужасно она со мной поступила. Зато сейчас отчетливо все вижу. Не говоря уже о том, что до сих пор терпеть не могу воду.

— Из-за тебя я чуть не утонул, — выплевываю каждое слово.

— Ну не утонул же, — закатывает глаза. — Всякое случается. Вы, дети, такие непоседливые, я не смогла за тобой уследить, — начинает бегать глазами по разным сторонам.

Явно, хочет избежать разговора, который сейчас происходит. Но я не готов отступать. Если уже зашла речь о самом страшном дне в моей жизни, то нужно довести разговор до конца.

— Скажи, если бы тот мужчина не бросился в воду и не спас меня, ты хотя бы попыталась мне помочь? — рычащие нотки проскальзывают в моем голосе.

Я нахожусь на грани. Каждой клеточкой чувствую, что готов сорваться. Поэтому заставляю себя стоять на месте. Если сделаю хотя бы шаг, то точно сверну шею собственной матери.

— Конечно! — она всплескивает руками. — Я просто в шоке была. Не знала, что делать, ведь мой родной сынок тонул.

Мать сокращает остатки разделяющего нас расстояния, кладет руки мне на щеки, вглядывается в мои глаза.

— Сашенька, я люблю тебя, — шепчет. — Кто как не ты, должен знать это! — обида пропитывает каждое ее слово. — В тот день, я правда хотела научить тебя плавать. Мне так жаль, что все обернулось трагедией.

Смотрю на мать и не могу поверить, что даже сейчас она врет. Если бы тот случай в реке был бы единственным, когда она вела себя неадекватно, я бы, возможно, повелся на ее слова и признание в любви. Но воспоминания о нашей жизни с ней, пока меня не забрал отец, до сих пор не дают мне спать по ночам. Поэтому, постояв еще мгновение, я просто отступаю. Руки матери падают вдоль тела, а в глазах появляются слезы. Крокодильи, конечно же.

— Какая же ты… — на секунду замолкаю, подбирая подходящее слово, — лицемерная, — ничего лучше в голову не приходит. — Уходи! — произношу отчетливо.

— Что? — глаза матери округляются.

— Я сказал: уходи, — мышцы бугрятся под кожей из-за сдерживаемой ярости. — И чтобы рядом с Дианой я тебя больше не видел! — чеканю.

— Но… — мама краснеет. Явно, собирается со мной поспорить, но я-то знаю, на что давить.

— Иначе я лишу тебя содержания, — сталь звенит в моем голосе.

Глаза матери округляются от страха. Впервые за сегодняшний день я вижу ее истинные эмоции. Она уже много лет не работает, и лишиться моих денег для нее — самое большое наказание.

— Ты не можешь… — шепчет.

— Еще как могу, — хмыкаю. — И сделаю, особенно, если узнаю, что ты причастна к тому, что Диана оказалась здесь, — указываю головой на палату жены. — Поэтому предлагаю тебе сейчас уйти по добру по здорову, — понижаю голос до зловещего шепота. — Я уже не тот мальчик, которым можно манипулировать. И уж точно не мальчик, которого можно бросить в реку и оставить захлебываться в воде, чтобы тебе сказали, какая ты бедная и несчастная. Мама, я давно вырос. И тебе не захочется узнать, на что способен на самом деле. Не выводи меня из себя!

Мать пару мгновений просто смотрит на меня, после чего ее нижняя губа начинает трястись, а глаза наполняются слезами.

— Никогда бы не подумала, что родной сын… — прерывается, всхлипывает, а в следующую секунду убегает, не забывая подвывать от рыданий.

Люди в коридоре бросают на меня обвиняющие взгляды. Но мне плевать. Они не знают, через что эта женщина заставила меня пройти. Прислоняюсь спиной к стене, прикрываю глаза. Холод бетона проникает сквозь тонкую ткань рубашки, но это не помогает мне восстановить самообладание. В голове настоящий бардак. Такое чувство, что мысли намеренно путаются, не давая мне ухватиться хоть за что-то важное.

Единственное, что удается выловить из этой путаницы — слова отца, произнесенные много лет. Они звучат в голове так громко, словно папа произносит их прямо сейчас.

— Сынок, тебе нужно держаться подальше от матери. Она разрушает не только себя, но и все, к чему прикасается. Если ты не выбросишь ее из своей жизни, Лидия не успокоится, пока не высосет из тебя все соки.

Я не внял совету отца. Не смог оставить мать гнить в коммуналке, где ее когда-то оставил отец, а я нашел после того, как вырос. Все-таки эта женщина меня родила. Я, конечно, старался не впускать ее в свою жизнь, держал подальше от своей семьи. Но чувство долга заставило меня хотя бы купить матери дом и помогать деньгами. Скорее всего, именно то, что я не отказался от нее полностью, дало ей веру, что мы снова станем “семьей”.

Теперь же мне приходится расплачиваться за свою слабость.

Но я никак не мог подумать, что мать так близко подберется ко мне и настолько глубоко запустит когти в мою жизнь. Не говоря уже о том, что окажет влияние на мою жену.

Голова начинает раскалываться, ведь в ней появляется червячок сомнения.

А что если Диана не поддалась на манипуляции моей матери? Что если она действительно больна? Что если я довел ее до того, что она оказалась в больнице?

Внутри все скручивает в тугой узел.

Тогда я совершил самую большую ошибку в моей жизни и никогда не смогу вымолить за нее прощения.

Блядь, мне нужно напиться!