(не) прощу тебя, предатель

Глава 41

Слезы, вмиг наполнившие глаза Лены, до сих пор стоят у меня перед глазами. Подруга, которую я всегда считала бабой с яйцами, быстро сорвалась с места. Я даже моргнуть не успела, как она забрала сумку и запрыгнула в лифт.

Последнее, что помню — это уничижительное выражение, которое появилось на лице у Лены, когда она взглянула на меня. Я сразу же поняла: от нее теперь нужно ждать подлянки. Она обязательно попытается отомстить. Вот только получится у нее или нет, остается загадкой.

— Тебе что-нибудь нужно? — спрашивает Саша, становясь напротив меня и глядя сверху вниз. — Чай? Кофе? Вода? — его руки заведены за спину, словно он боится сделать лишнее движение.

— Ничего не нужно, — вздыхаю, прикрываю глаза. — Ты спал с ней? — только после того, как слова срываются с языка, понимаю, что сказала. — Неважно, — бормочу, распахивая веки. — Что с контрактом?

Господи, почему в голове такой сумбур? Меня не должно волновать то, что произошло между моим мужем и бывшей подругой. Плевать, был ли у них сек или нет. Саша уже показал себя во всей красе. Какая разница переступил он очередную грань или все-таки сдержался? Сейчас главное, вернуться, как можно быстрее, в больницу. Меня слишком сильно мутит.

Но, видимо, заданный мною вопрос не останется без ответа, судя по тому, что муж резко садится передо мной на корточки.

— Диана, — Саша заглядывает в мои глаза, при этом не пытается дотронуться до моих сцепленных руки, лежащих у меня на коленях. — Я бы никогда не прикоснулся к Лене. Даже если бы мне мозги отшибло, — невесело усмехается.

Не понимаю, что с Сашей случилось, но такое чувство, что ко мне вернулся тот самый человек, которого я полюбила. Вот только уже поздно. Выбросить из головы все произошедшее не получается. Перед глазами моментально вспыхивают воспоминания, которые напоминают, как мне было больно, когда Саша говорил, что я обленилась. Словно наяву слышу слова мужа: “Возьми, наконец, себя в руки. Ты моя жена? Или клуша, полюбившая кровать?”

И без того открытая рана начинает еще сильнее кровоточить.

Приходится сделать пару судорожных вздохов, чтобы отгородиться от всего, что произошло между мной и Сашей.

— Но она пыталась… — тяжело сглатываю, когда понимаю, что именно нужно мне произнести мне вслух, — соблазнить тебя.

Саша хмурится. Вздыхает.

— Давай не будем говорить о… — запинается, словно подбирает нужное слово, — твоей подружке, — не сомневаюсь, он смягчил то, что изначально вертелись у него на языке. — Она неважна, — кривится, будто упоминание о Лене вызывает у него отвращение.

Смотрю мужу в глаза, которые раньше казались беспощадными, и не могу понять, что изменилось. Такое чувство, что Саша переосмыслил все, что с ним произошло, и теперь пытается выправить ситуацию. Вот только… поздно.

Мне пришлось пережить так много всего ужасного, что у меня не остается желания разбираться с травмами мужа. Если бы он поделился со мной раньше, я, возможно, помогла бы ему выбраться из болота, которое все глубже его затягивает. Но сейчас все, чего я хочу — знать получу я работу или нет?

— Что с контрактом? — повторяю вопрос.

Саша хмурится, но никак не комментирует смену темы.

— Сейчас Лиза принесет новый документ, мы подпишем, — встает, направляется к своему столу, стоящему посреди комнаты с черными стенами и панорамными окнами.

Раньше я много времени проводила здесь. Любила наблюдать за мужем, сосредоточенным на работе — все, чтобы быть с ним рядом. Иногда даже приходила к Саше в офис, чтобы просто сесть на этот самый диван и поработать рядом с мужем. Но, конечно, моя инициатива заканчивалась тем, что либо мы оба оказывались на диване, либо оккупировали стол Саши. Тогда… было хорошо, очень хорошо.

Мотаю головой в попытке отделаться от навязчивых воспоминаний. Наблюдаю за тем, как Саша занимает свое место. Оно очень ему идет. Муж создан для того, чтобы руководить.

Саша ставит локти на стол, снова ловит мой взгляд. Смотрит мне прямо в глаза. Кажется, что пытается пробраться как можно глубже — в самое мое естество, лишь бы понять, что творится у меня в голове. Но, в итоге, либо я выстраиваю крепкую стену между мужем и разумом, либо из Саши так себе телепат, потому что он резко откидывается на спинку кресла, прикрывает глаза.

Не проходит и пары секунд, как он выпаливает, бормоча:

— Прости меня, — вздыхает. — Я долго думал о том, что произошло между нами и пришел к выводу, что должен попросить у тебя прощения, — делает паузу, но при этом желваки играют на еще щеках. — Прости меня за то, что не верил тебе. Я идиот!