(не) прощу тебя, предатель

Глава 65

Саша

Господи, почему же так долго?

Уже несколько часов я сижу на полу в белом коридоре перед операционной, подтянув ноги к груди, упираясь локтями в бедра, прислонив голову к сцепленным пальцам, и не могу найти себе места. Чувствую бессилие.

Диана, моя Диана… борется там за свою жизнь, а я не могу ничего сделать, чтобы помочь.

Может, оно к лучшему, что меня нет вместе с ней в операционной? Я уже и так столько горя принес своей жене. Мои демоны отыгрались на ней по полной. В последнее время, благодаря терапии, они заглохли. Но где гарантия, что не вылезут снова? Где гарантия, что Диана опять не попадет под удар?

Когда… когда!.. она поправится, мне нужно будет оставить жену. Дать ей развод и позволить жить своей жизнью. Это не значит, что я буду рядом, если понадоблюсь. Но нельзя допустить, чтобы мое прошлое снова отразилось на Диане.

Я, возможно, лишусь части души, когда оставлю жену, но, по крайней мере, она будет в безопасности.

Блядь! Я даже не заметил, что Диана была больна! Как я мог не заметить? Моя жизнерадостная Диана изменилась! Она стала совсем другой! Как я мог не понять, что это все воздействие болезни, а не какие-то манипуляции? Как?! Но, похоже, игнорирования мне оказалось мало. О чем я, черт побери думал, когда прикоснулся к Лизе? Я перешел черту! Что же я за муж такой?

Если бы Диана вовремя не обратилась к врачу, я бы… потерял ее! Потерял навсегда! Все еще могу потерять…

Вскакиваю на ноги.

Нет! Диана сильная. Она справиться. Ей есть ради чего жить, ради себя в первую очередь. Я верю, что она справится. Верю..

Начинаю расхаживать по коридору. С такой силой сжимаю кулаки, что костяшки пальцев ноют. Не обращаю на это особого внимания. Легкая боль, которую я испытываю, ничто по сравнению с тем, через что довелось пройти моей жене по моей вине… через что она происходит сейчас.

Постоянно бросаю взгляд на белую с небольшим круглым окошком посередине дверь. Но из нее никто не выходит.

Не слишком ли много времени прошло? Разве они не должны были давно закончить?

Стискиваю челюсти с такой силой, что слышу скрип зубов.

Как же хочется ворваться в эту злосчастную дверь и самому узнать о состоянии Дианы, но приходится ждать.

Твою же мать!

Ожидание меня убивает.

Резко останавливаюсь, прислоняюсь спиной к холодной стене, тру лицо руками.

“Господи, я в тебя никогда не верил, но если ты существуешь, то, если нужно, забери мою жизнь. Я готов отдать ее, чтобы Диана выздоровила и смогла жить нормально. Ради нее я готов на все… на все!”.

Не знаю, слышит ли меня кто-нибудь. И если честно, мне плевать. Мне нужна хоть какая-нибудь надежда, иначе я сойду с ума и точно ворвусь в операционную. Я должен сделать хоть что-то… хоть что-то…

Хмыкаю.

Почему мы не ценим то, что имеет, пока не потеряем? Диана была лучшим, что случалось со мной. Я всегда считал ее светом в конце тоннеля. И едва сам его не погасил.

Какой же я кретин!

Тяжело вздыхаю. Поднимаю голову и… срываюсь места, ведь злосчастная дверь открывается.

— Как она? — выпаливаю, останавливаясь перед Ульяной Дмитриевной.

На лице женщины нет ни облегчения, ни радости. Только усталость и… печаль? Она снимает свою шапочку, под которой оказываются взлохмаченные светлые волосы. Тяжело вздыхает, поднимает голову и заглядывает прямо мне в глаза, прежде чем произнести:

— К сожалению, возникли осложнения…

Больше ничего не слышу, мой мир рушится окончательно.