Невеста для принца

Глава 15

Одетт

Я проснулась и обнаружила ещё одно письмо. Без цветов, просто письмо, которое моя мать почему-то решила положить рядом с подушкой. Оно гласило.

3 ноября

Дорогая Одетт,

«Кто-то говорит, что луна и солнце воюют,

другие утверждают, что они супруги на небесах.

Но что, если они ни то, ни другое?

Что, если это просто горящие и замерзающие камни?

Горящие и замерзающие.

Что тогда скажут те, кто говорил?»

Первое стихотворение, которое я когда-либо написал, было именно этим — не смейся. Я знаю, оно не очень хорошее. И я не знаю, почему решил поделиться им именно сейчас. Я хотел написать тебе, но не знал, что сказать. Ты немного выбила меня из колеи, и я не знаю, что мне делать с собой или с этой ситуацией. Так что да, надеюсь, твой день пройдёт хорошо.

Видишь, что ты со мной делаешь?

Г.М.

Я улыбнулась, даже не задумываясь. А когда разум ко мне вернулся, положила письмо на место.

Я не собиралась уступать ему только из-за пары строк поэзии. У меня были дела — подготовка к концерту.

Никаких принцев.

Никаких свиданий.

Только сосредоточенность.

4 ноября

Дорогая Одетт,

Раз моя поэзия не тронула тебя, вот стихотворение, которое я прочитал сегодня, и оно напомнило мне о тебе.

«Она была призраком мечты,

Когда впервые предстала мне;

Прекрасным образом она

Явилась для минутного украшения;

Глаза её как звёзды сумерек нежны,

Как сумерки, и кудри у неё темны;

Но всё остальное в ней подобно маю

И весёлому утру весны;

Пляшущая фигура, образ живой,

Преследующий, пугающий и изумляющий»

— Уильям Вордсворт.

Мне только что пришло в голову, что ты, возможно, вообще ненавидишь поэзию? Если это так, то я обречён. Ведь если у меня нет подходящих слов, и даже у великих поэтов их нет, что же тогда мне сказать, чтобы привлечь твоё внимание?

Г.М.

Я рассмеялась. Не хотела, но всё равно рассмеялась. И, прежде чем понять, что делаю, начала писать ему ответ, но замерла.

Что я делаю?

Что он делает?

Неужели он действительно собирается писать мне каждый день? Даже если я не отвечаю?

5 ноября

Дорогая Одетт,

Я должен признаться, маленькая часть меня надеялась, что ты позвонишь, напишешь письмо или хотя бы отправишь голубя, если всё остальное не доступно, но ничего. Однако я не позволю этому меня расстроить.

Твой город, Сиэтл, очень сырой. Он во многом напоминает мне Англию. Но у него есть своё очарование. Особенно его жители. Я нахожу развлечением просто наблюдать за людьми здесь. Но хватит обо мне. Как прошла твоя неделя?

Как ты живёшь, дышишь в этом мире?

Что ты видишь?

Что ты слышишь?

Г.М.

Я задумалась, почему на этот раз не было поэзии. Он подумал, что она мне не нравится? Я прикусила губу, не зная, что ответить, особенно после того, как молчала несколько дней.

Взяв телефон, я записала отрывок соло моего гитариста, и отправила ему.

Гейл: Она заговорила... ну, почти. Но я приму и это!

Я снова рассмеялась.

— Одетт? — позвал меня кто-то со сцены.

— А?

— Мы готовы.

— Да, сейчас.

«Извини. Занята», — отправила я перед тем, как убрать телефон.

Я действительно была занята, но всё равно с нетерпением ждала, что он напишет завтра.

Он не написал.

Я ждала весь чёртов день.

Но письма так и не пришло.

Теперь я лежала в постели, ощущая лёгкую тревогу. Но не стала звонить. А вдруг он решил перестать писать, чтобы заставить меня первой проявить инициативу? Я не хотела показывать, что это меня задевает, потому что, по всей видимости, я была просто смешной.

7 ноября

Дорогая Одетт,

Прежде всего, прости, что не отправил письмо вчера. Возникла небольшая путаница, и Вольфганг чуть не погиб, пробираясь сквозь дождь, из-за чего письмо потерялось. Впрочем, это не столь важно.

Скажи, как ты сейчас выглядишь? Мне кажется, прошло целая вечность с нашей последней встречи. Сначала меня это тревожило, но теперь я думаю, что тебе это нравится так же, как и мне. Ведь ты легко могла бы позвонить и сказать, чтобы я прекратил писать свои письма. Честно говоря, я этого ожидал. Но, раз ты этого не сделала, я чувствую себя ещё более уверенным. Очевидно, ты начинаешь ко мне привыкать.

Г.М.

— Ты слишком самоуверен, — пробормотала я, глядя на бумагу.

И злилась на себя за то, что снова прочла письмо! Знала же, что он напишет очередную наглость, но всё равно прочла. Схватив телефон, я набрала сообщение.

Одетт: Я ни капли не привыкаю к тебе!

Гейл: Позволю себе не согласиться.

Одетт: Ты не можешь не согласиться по поводу моих собственных эмоций.

Гейл: Могу и делаю.

Одетт: Ты ужасно раздражаешь. Ты понимаешь это?

Гейл: И всё же ты пишешь мне.

Одетт: Потому что ты продолжаешь мне писать.

Гейл: Тогда скажи мне перестать.

Я нахмурилась, ничего не ответив.

Гейл: Ты замолчала? Значит, сомневаешься. Это доказательство того, что ты ко мне привыкаешь.

Одетт: Ты не смешной!

Гейл: Позволю себе не согласиться.

— Чёрт! — простонала я, падая обратно на подушку.

Гейл: Скажи мне, когда перестанешь избегать меня.

Одетт: Я тебя не избегаю.

Гейл: Ты уверена?

Одетт: Да.

Гейл: Тогда пообедай или поужинай со мной сегодня.

Одетт: Я занята.

Гейл: Да, занята тем, что избегаешь меня.

Почему-то я чувствовала, что он смеётся надо мной.

Гейл

— Сэр?

Я поднял глаза от телефона и увидел, как оба смотрят на меня с явным замешательством. Улыбнувшись, я показал им переписку.

— Я думаю, она меня всё-таки любит.

— Или её это просто раздражает…

— Прошу прощения, но я немного занят, — я подмигнул им, взял тост и, откусив кусок, вернулся на диван, чтобы снова ей написать.

Всё было прекрасно.

Нет, всё было просто идеально.

Одетт

Я провела так много времени, переписываясь с Гейлом, что опоздала на женский бранч фонда «Этеус» в поддержку женщин в сфере технологий.

Если честно, я совсем не хотела туда идти, но мама позвонила и сказала, что не сможет прийти. Где она была вместо этого, я понятия не имела.

Но её слова, сказанные несколько дней назад, застряли у меня в голове. Ивонн хочет стереть память о моей матери, и я не могла этого допустить. Она была столь же важной частью этой компании и наследия моего отца, как и Ивонн.

Поэтому я нарядилась в лучшее, что у меня было: белоснежный брючный костюм, волосы гладко зачёсаны назад, высокие каблуки, дизайнерский клатч в руке.

Однако когда я пришла, все женщины были в длинных рубашках с логотипом компании и джинсах. Даже Ивонн, которая, обычно никогда не отказывалась от брендовой одежды, завязала свои светлые волосы в небрежный пучок и была почти не накрашена.

— Одетт, ты всё-таки пришла! — радостно воскликнула Ивонн, протянув ко мне руки, чтобы все, кто ещё не заметил моего прибытия, уж точно обратили внимание.

Бежать было некуда.

Приглашение явно указывало на официальный дресс-код — ну, то, которое получила моя мама.

— Да, я здесь. Жаль, что я не получила другого уведомления, — натянуто улыбнулась я, подходя к мачехе. — Я бы с удовольствием надела джинсы.

— Ничего страшного. Присаживайся, пожалуйста, — она улыбнулась, мельком взглянув за моё плечо. — Твоя мама пришла?

Я наклонилась чуть ближе и покачала головой.

— Нет, прости, ты не сможешь её сегодня унизить.

Её улыбка на мгновение потухла, но тут же вернулась, и она обратилась к остальным женщинам за столом.

— Всем доброе утро.

— Доброе утро, дамы. Это моя падчерица Одетт. К сожалению, хотя для меня к счастью, у моей дочери Августы сейчас медовый месяц.

— Поздравляем её, — ответила одна из женщин.

— Одетт, говорят, вы хорошо разбираетесь в программировании, но так и не продолжили этим заниматься. Это правда? — спросила женщина с тёмной кожей, примерно моего возраста.

— У меня неплохо получалось. Меня научил отец. Но это никогда не было моим увлечением, поэтому я этим не занимаюсь.

— Да, Одетт пошла в свою мать, она предпочитает конкурсы красоты и искусство, — улыбнулась Ивонн, наливая себе ещё кофе. — Вы бы видели её, когда она была маленькой. Она была самой милой маленькой королевой красоты. Как там говорит твоя мама? Красота так же важна, как и технологии.

— Она ведь права. Этим она хотела сказать... — начала я, но меня снова перебили.

— Нет, не права, — вмешалась женщина рядом со мной. — Что может дать красота? Технологии влияют на нашу жизнь каждую секунду.

— Как и красота…

— Для тех, кто поверхностен, — снова перебила она. — Всё эти наряды и попытки выглядеть как супермодель. Именно поэтому нас не воспринимают всерьёз.

— Я не говорила, что…

— Вот почему мы сегодня надели джинсы. Чтобы показать, что женщины в технологиях — не офисные куклы. Мы пришли сюда работать. Как и мужчины.

— Конечно, вы…

— В эту сферу так сложно пробиться. Я не могу себе представить, чтобы мой отец владел одной из крупнейших техно-компаний, а я просто отказалась учиться.

— Постойте, я не отказывалась…

Пока они продолжали, я украдкой посмотрела на Ивонн. Она притворялась, будто это не она всё устроила, и никак не вмешивалась. Эта ловушка была расставлена для моей матери, но сработала идеально на мне. Должна ли она каждый раз вести себя, как злодейка из реалити-шоу? Я этого не понимала.

— Одетт?

— А? — я вернула их внимание.

— Ты нас слушала?

Все взгляды устремились на меня. Я покачала головой.

— Нет, я перестала.

— Что? — удивилась женщина рядом.

Я посмотрела прямо на неё.

— Я перестала слушать, потому что вы не слушали меня.

— Одетт, не будь грубой, — прошептала Ивонн рядом со мной. — Эти женщины очень усердно работают в «Этеус».

— А я пришла, чтобы поддержать их, — ответила я, обернувшись к остальным. — Потому что женщины в технологиях действительно важны и заслуживают признания. Но это не значит, что нужно принижать женщин, которые занимаются чем-то другим. Вам нужны рядом люди, которые равнодушны к своей работе? Или те, кто горит своим делом? Моя мама и я увлечены другими вещами, нежели вы. Когда моя мама говорила, что красота так же важна, как технологии, она имела в виду, что у каждого есть что-то своё значимое. Всё имеет своё место. Вы так не считаете?

Никто ничего не ответил.

— Почему бы нам не заказать обед? — предложила Ивонн, обращаясь к ним.

— Да, почему бы и нет, — я развернула салфетку, собираясь остаться. Всё равно меня будут обсуждать, как только я уйду.

Так почему бы не заставить их чувствовать себя немного неловко прямо сейчас?

Я осталась и делала вид, что мне интересно, ещё около часа, прежде чем использовать предстоящий концерт как предлог, чтобы уйти. Он был только поздно вечером, но сидеть рядом с Ивонн дольше было просто невыносимо.

К сожалению, её это, похоже, не смущало.

— Я провожу тебя, — сказала она, поднимаясь вместе со мной.

— Конечно.

И что ей только было от меня нужно?

Она дождалась, пока мы не оказались у входа в ресторан, и только тогда заговорила.

— Августа говорит, что ты не отвечаешь на её звонки, — начала она, повернувшись ко мне. — Я никогда не хотела, чтобы то, что происходило между мной и твоей матерью, влияло на тебя и твою сестру.

— Не волнуйся. Не влияет, — я отдала билет на машину парковщику. — Я не отвечаю на звонки Августы из-за её действий, а не твоих. Но раз уж ты здесь, можно спросить? Прошло больше двадцати лет. Как долго ты ещё собираешься мучить мою маму? Я понимаю, что причина, по которой ты пытаешься оставить меня без наследства, не только в жадности. Теперь, когда Августа получила свою половину, у неё больше денег, чем она сможет потратить за всю жизнь. Она никогда не сможет потратить всё это состояние. Ты хочешь лишить меня моей доли просто потому, что ненавидишь мою мать и хочешь, чтобы у неё ничего не было. Почему? Не хочу думать, что ты просто злая. Моему отцу ты бы не понравилась, если бы была такой. Так зачем? Ты ещё не устала, Ивонн?

Она натянуто улыбнулась, но в её глазах я увидела только злость.

— Ты всегда видела мир только с точки зрения своей матери. В твоих глазах она, конечно же, ни в чём не виновата, а я единственная, кто что-то замышляет. Но это дар Вильгельмины заставлять людей недооценивать её, а потом наносить удар.

— Снова эта ненависть…

— Она рассказала тебе, что до самой его смерти продолжала тайно общаться с твоим отцом за моей спиной? И не из-за тебя.

Я застыла и покачала головой.

— Это ложь. Они всегда ссорились.

Она горько усмехнулась.

— Конечно, ссорились. Ты ничего не знаешь, но всё равно просишь меня остановиться. Буду честной с тобой: я надеюсь, твоя мать однажды сдохнет за всё, что она сделала мне.

И с этими словами она вернулась в зал, а моя машина подъехала к крыльцу.

Что такого сделала моя мать? Они с моим отцом действительно продолжали отношения?

Я хотела узнать об этом, но мне было страшно. Я пыталась вытеснить это из головы. Последнее, о чём я хотела думать сейчас, так это об этом.