Невеста для принца

Глава 20

Одетт

Я бы солгала себе, если бы сказала, что ничего не почувствовала, когда он произнёс: «Как только мы вернёмся домой».

Это был мой дом. Но то, как он сказал это — не в плохом смысле, а с намёком на общее пространство для нас двоих — показалось мне... приятным. Однако, когда мы вошли внутрь, и Искандар с Вольфгангом удалились, я поняла, что всё, что он собирался мне сказать, было серьёзным.

Сначала он ничего не говорил, снимая своё пальто и небрежно бросая его на диван. Моё беспокойство росло, пока он, наконец, не повернулся ко мне.

— Прежде чем мы начнём, ты не поможешь мне снять это? — он указал на парик. — Твоя мама приклеила его так, что я с ума схожу от зуда.

Как ему удавалось заставлять меня смеяться даже тогда, когда он не старался?

— Пойдём. Масло для этого в моей комнате, — сказала я, направляясь наверх.

— Слава Богу! А то я уже думал просто содрать его, — сказал он, следуя за мной.

Лишь возле своей двери я осознала, что приглашаю его в свою комнату.

— Что такое? Твое нижнее бельё разбросано по кровати? Поверь, я не буду против, — поддразнил он, и мне захотелось его пнуть.

— Говорить такое совсем не по-королевски, — ответила я, открывая дверь.

— В Эрсовии я снова стану принцем, а здесь с тобой я хочу быть просто мужчиной, — сказал он, входя в мою розовую спальню.

На стене за кроватью был нарисован сад с цветами и дикими павлинами. Вокруг лежали книги и нотные листы, но ничего особенного больше не было.

— Странно, но это именно то, чего я ожидал, — сказал он, оборачиваясь ко мне.

— Почему странно?

— Потому что я никогда не могу предугадать, чего ждать от тебя.

— Тогда не жди ничего, — ответила я, взяв стул от туалетного столика и унося его в ванную. — Идём сюда. Будет немного грязно. Тебе стоит снять куртку и... и не шути на сексуальные темы.

— Да, мэм, я даже не мечтаю, — его взгляд говорил об обратном, но, к счастью, он промолчал, поднимая свитер и рубашку сразу.

Каждый кубик его пресса и V-образные линии, уходящие вниз, теперь были передо мной. На шее висел золотой медальон в форме звезды с орлом в центре и гербом на орле.

Не удержавшись, я провела пальцем по вырезанным линиям золота.

— Что это?

— Медальон предков для защиты.

— Что? — переспросила я, подняв взгляд на него.

— Я говорил, что мой народ немного суеверен. Особенно моя мать, — ответил он, коснувшись медальона. — Это семейная реликвия. Обычно его передают тому, кому больше всего нужна удача и защита.

— И это ты?

— Видимо, да, — усмехнулся он. — Я расскажу подробнее, когда закончим. Если только ты не хочешь продолжать трогать мою грудь.

— Точно, — я поспешно протянула ему своё розовое полотенце. — С-садись.

Это что, мой голос? Я прозвучала как перепуганная курица.

— Я в твоих руках, — мягко ответил он, присаживаясь.

Я замолчала, чтобы мой голос вернулся в норму. Взяв масло, я начала массировать виски, затем область за ушами. Его плечи напряглись.

— Всё в порядке? — спросила я, не понимая, что не так.

— Всё хорошо. Просто я не ожидал, что это будет ещё и бесплатный массаж.

— Кто сказал, что он бесплатный? Я всё ещё жду твоих секретов.

Он замолчал, и только через несколько минут клей полностью растворился, и я смогла снять парик. До сих пор не верилось, что он согласился на это ради выхода в свет. Сегодня мы гуляли по городу и даже побывали на уличном рынке.

— Приведи себя в порядок, а потом поговорим за бокалом вина.

— У нас уже традиция? — он усмехнулся.

— Ночные разговоры и вино, — вспомнила я. — Хочешь что-то лёгкое или покрепче?

— Покрепче.

Я задумалась, не нужно ли ему крепкое из-за темы разговора.

— Почему мне кажется, что ты тянешь время, вместо того чтобы рассказать, что хотел? — спросила я, поджимая ноги под себя.

— Потому что частично это правда. А ты слишком прямолинейна, чтобы позволить мне плавно подойти к разговору, — ответил он с улыбкой, но в его глазах не было ни радости, ни веселья.

— Всё настолько плохо?

— Это прозвучит бесчувственно, но что хуже: внезапно потерять отца или знать, что скоро его не станет?

Вина, боль и печаль накрыли меня, когда я поняла, почему он задал этот вопрос.

— Твой отец умирает?

— Его мозг, — тихо ответил он, опуская взгляд на свой бокал. — Никто ещё не знает. Как только об этом станет известно, ему придётся отречься от престола. Мой брат уже несколько месяцев занимается всеми делами, так что это не самая худшая часть. Самое страшное — видеть, как его разум постепенно исчезает. Это семейная черта.

— Это значит, что ты…

— У меня и у Артура признаков нет. У моего деда тоже было это заболевание, но он женился на своей двоюродной сестре, поэтому считают, что болезнь развилась у него быстрее и сильнее. Каждый день в его сознании как будто отматывается назад, — он взглянул на меня. — Это была одна из главных причин, по которой я согласился на наш брак, на то, чтобы приехать сюда. Именно он вогнал нас в долги.

— В какие?

Он покачал головой.

— Миллионы, Одетт. Миллионы. Я много раз пытался понять, как это вообще возможно. Как он мог нанести такой ущерб за короткий срок? А потом понял, что это происходило не за один день. Он болел уже много лет, а мы не замечали, пока не стало совсем плохо.

— Но это не твоя вина.

— Нет, но... но я дразнил его, — он крепче сжал бокал, склоняя голову. — Годами я подшучивал над его забывчивостью, говорил, что у него слишком много всего в голове. Я думал, это просто черта характера. Он таким был всегда, сколько я себя помню. Я говорил тебе, что часто сваливал свои проступки на брата? Но бывали моменты, когда я специально что-то брал или лгал, зная, что отец забудет об этом. И теперь я понимаю, что всю жизнь бессознательно использовал его болезнь в своих интересах.

Я накрыла его руку своей.

— Гейл, ты был ребёнком. Это не твоя вина.

Он посмотрел мне в глаза, положив свою руку поверх моей.

— Возможно, ты права. Но что насчёт сейчас?

— О чём ты?

— Я здесь, наслаждаюсь временем с тобой: ужины, прогулки, вино... А он страдает. Мне здесь хорошо. Но я боюсь, что увижу, когда вернусь. Сколько времени, проведённого вместе, он уже забыл? Перед отъездом он всё ещё думал, что я учусь в университете.

— Мне жаль... Нельзя ничего сделать?

Он пожал плечами и сделал глоток.

— Ему позволяют работать, надеясь, что это поможет. Но, кажется, это больше не действует. Сегодня кто-то из дворца слил информацию о том, что он болен. Именно поэтому Артур позвонил мне.

— Он хочет, чтобы ты вернулся?

— Совсем нет, — горько усмехнулся Гейл. — Ты — приоритет для короны, Одетт. Любой ценой я должен убедить тебя выйти за меня. Нам нужны твои деньги. Когда я впервые сказал это, я не чувствовал вины. Но теперь... теперь я чувствую.

— Почему? Ты ведь сразу сказал мне правду.

Он повернулся ко мне, внимательно посмотрел в глаза и мягко приложил руку к моей щеке.

— Потому что ты мне нравишься, Одетт. И неважно, сколько у тебя денег, для страны или для моего брата видеть в тебе просто банкомат — это оскорбительно. Разве тебя это не задевает?

Я опустила взгляд на бокал.

— Когда ты наследуешь такие деньги, как я, все видят в тебе банкомат. Со временем привыкаешь к этому и просто выбираешь, кому они достанутся.

Он закрутил мой локон на палец.

— Это трагично.

— Это моя жизнь, — прошептала я, играя с медальоном на его шее.

— Мама дала мне его перед отъездом. А ещё обручальное кольцо. Медальон — на удачу с тобой. Кольцо, говорят, приносит много детей.

Я резко вдохнула.

— Что?

Он рассмеялся и поцеловал меня в лоб.

— Я не буду торопить тебя или то, что между нами, обещаю. Только когда ты будешь готова, мы обсудим это.

— Но каждый день, пока ты здесь, ты далеко от своего отца, — Только те, кто потерял отца, понимали, как много времени упущено, как много не сказано, как важно было каждое мгновение.

— Его память всё ещё угасает, но он остаётся рядом…

— Я вижу это в твоих глазах. Не надо, — прошептал он, касаясь моих губ большим пальцем. — Не беспокойся ни о ком и ни о чём, кроме себя и своих желаний, Одетт. Не возлагай на себя мои проблемы. Пока не стоит.

Всё, что он говорил, то, как я себя чувствовала рядом с ним... это было так хорошо. Волшебно хорошо.

— Я хочу снова поцеловать тебя, — сказал он мягко.

— Тогда поцелуй меня снова.

И он поцеловал.

Гейл

15 ноября

Что со мной происходит?

Куда делись все эти дни? Они пролетели так быстро, что я даже не успел ничего записать. Я шокирован датой. Кажется, я потерял всякое чувство времени из-за неё... из-за Одетт.

Что это за чувство? Почему от одного поцелуя я будто познал с ней всю близость?

Почему её присутствие пьянило меня так, как не смог бы ни один бокал вина? Прямо сейчас, пока она спокойно спит рядом, я чувствую себя пьяным. Пьяным от вида её лица, от звука её дыхания.

Что это?

Прошлой ночью мы целовались и говорили, снова целовались и снова говорили... пока нам больше не о чем было говорить. Всё остальное передавали наши губы. Она хотела меня, и я хотел её. И всё же... я не смог.

Я, грешник, обольститель женщин, ловелас, бабник держал в своих руках женщину, которую желал безумно... и вместо того чтобы поддаться этому желанию, я просто обнимал её и целовал, пока мы оба не уснули.

Что, во имя Бога, со мной не так?

— Гейл, — пробормотала она во сне, и я замер, глядя на неё, пока она придвигалась ближе.

Я никогда раньше не делил постель с женщиной просто, чтобы спать. Но это уже второй раз. Я смотрел, как она приоткрыла один глаз, пытаясь проснуться.

— Который час?

— Три утра, — ответил я, и она раздражённо застонала.

— Почему ты всё ещё не спишь? — пробормотала она, перевернувшись на бок.

«Потому что все мои мысли заняты тобой».

Я улыбнулся, отложил дневник и лёг рядом с ней.

Забавно, как она даже не обратила внимания на то, что мы снова вместе в одной постели. Возможно, она была слишком уставшей, чтобы заметить. Я же, напротив, чувствовал это каждой клеткой своего тела и не знал, как мне улечься.

Будто услышав мои мысли, она снова перевернулась, закинув ногу мне на бедро.

— Тебе это нравится? — прошептал я, но она всё ещё спала.

Тепло её тела рядом со мной стало для меня новой пыткой.

Я пытался уснуть, но не мог. Мой разум работал слишком активно. Я ловил себя на самых разных мыслях, например, на том, как сильно я желал не останавливать нас вчера. Почему я остановился? Не знаю. Я никогда раньше не ограничивался одними только поцелуями. Но именно это я сделал прошлой ночью.

Я также задумался, так ли будет теперь всегда. Мы будем пить вино, смеяться, ходить на ужины, возвращаться, чтобы целоваться и лежать вместе в постели. Она всегда будет сворачиваться рядом со мной? Я всегда буду в искушении? Сколько ночей я ещё буду проводить в изумлении, записывая свои мысли в дневник, пока дни проходят в блаженстве?

Если так, мне это нравится.

Мне это очень нравится.