Няня для дочери Темного Лорда

Глава одиннадцатая

На следующий день я подскочила с постели совсем рано. Теодоро хоть и заживил рану в груди, всё равно не смог избавить меня от сопутствующих неприятных ощущений, потому проснулась я от сильной боли в груди и первые несколько минут не могла понять, где нахожусь.

Комната оставалась всё такой же, но в ней что-то неуловимо изменилось. Уже немного придя в себя и отойдя ото сна, я заметила все детали, которые успели перемениться с того момента, как я здесь засыпала.

Во-первых, круглого зеркала в пылающей раме больше не было. Тёмный Лорд наверняка унес его с собой — и правильно сделал, ему ведь надо было убедиться, что никакие новые мороки не пролезут в дом через тонкое стекло и не причинят вреда Анжелик. Не было также драконьего кота, но я предположила, что он так и остался ночевать с Анжелик, раз уж его присутствие в доме было одобрено самим лордом Раньери.

Во-вторых, на шкафу висело аккуратно прицепленное за дверцу платье. Оно разительно отличалось от всего того, что я прежде себе приобретала. Иной крой, иная ткань… Это платье нельзя было назвать выходным, нет, скорее… Повседневным, но для очень богатой женщины. Я б никогда не приобрела себе ничего подобного, просто не решилась бы приобрести для себя такое. Но сейчас оно явно предназначалось мне, и подобные подарки от лорда Теодоро — а никто другой подарить платье точно не решился бы, — признаться, шокировали меня.

И в-третьих, я была раздета. Я точно помнила, что провалилась в сон в своем неудобном платье, истерзанном Тенью и пропитавшемся кровью. Теодоро тогда оставил меня одну, и я собиралась подняться, переодеться, но не смогла заставить себя встать. Повернулась на бок, пообещала себе, что закрываю глаза всего на несколько секунд… И просто провалилась в сон.

Теперь того неудобного окровавленного платья на мне не было. Не оказалось его и в пределах видимости в комнате. Я понятия не имела, кто помог мне раздеться, но понадеялась, что это был не лорд Теодоро.

Может, он кого-то позвал? Или воспользовался магией?

Спрашивать было не у кого. Я просто выбралась из кровати и велела себе не думать о всяких глупостях. Нечего Теодоро делать, заниматься няней, из-за которой едва не пострадала его дочь. Мне следует радоваться уже тому, что он не выставил меня за дверь. Более того, остается добрым ко мне, собирается помочь с сестрой…

От мыслей об Эле сердце болезненно сжалось. Наполовину зажившие раны отозвались тем же, в груди противно заныло, и я, набросив на плечи шаль, побрела в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок.

Отражение в зеркале — в нормальном, не том, из которого на меня смотрела когда-то зубастая тень, — свидетельствовало о том, что вчерашнее приключение не прошло для меня бесследно. Под ключицами нашлось четыре тонких шрама.

Когти вошли глубоко, но шрамы совершенно не казались страшными. Я могла себе только предположить, насколько жуткими эти раны были, когда их только нанесли. От одной мысли, что вчера я оказалась на волосок от смерти, мороз шел по коже.

Поразительно. Моя жизнь никогда не казалась мне особенно ценной, я больше думала об Эле, о других. Да и вчера, закрывая Анжелик собой, я понимала, что могу погибнуть, но почти не боялась этого. Все мои мысли были о маленькой девочке, которая может пострадать из-за того, что я не набралась смелости рассказать её отцу о разговоре с Тенью.

И только сегодня, когда мне уже ничего не угрожало, я внезапно поняла, насколько это страшно — умереть. Умереть молодой, здоровой, ещё и в результате нападения, насильственной смертью… И что тогда после меня останется?

Я тряхнула головой, отгоняя прочь дурацкие мысли, и поспешила привести себя в порядок. Сначала думала отказаться от подарка лорда Теодоро, но потом поняла, что выглядеть это будет ужасно. Да и мои платья совершенно не подходили для роли няни, работающей в богатой семье.

Потому, пересиливая желание в очередной раз заявить, что я того не стою, я всё-таки надела это платье. Красивое, светло-синего оттенка, оно отлично легло по фигуре. И выглядела я теперь действительно соответственно своему положению. И волосы удалось уложить с первого раза, хотя они у меня любили проявлять непослушание.

Когда я наконец-то привела себя в порядок, то время уже близилось к завтраку. В доме Тёмного Лорда не существовало никакого невероятно точного и обязательного к выполнению расписания, только определенные требования, носившие скорее характер пожеланий, но я всё равно велела себе поспешить и направилась к Анжелик.

Пора наконец-то проявить рвение к работе! Быть может, так мне удастся хоть на время избавиться от беспокойства за сестру, буквально снедающего изнутри…

Где находились покои Анжелик, я знала лишь примерно, и решила, что сориентируюсь уже по дороге. Просто устремилась в нужном направлении и не без удивления, подойдя поближе, услышала громкий, нечеловеческий визг.

Неужели нападение?!

Не помня себя от страха за Анжелик, я бросилась на звук, надеясь, что не опоздаю…

Крик повторился. Теперь, когда я находилась ближе, стало весьма ясно, что так кричать ребёнок не мог, голос совершенно другой, хоть и женский, но взрослый и более грубый. А когда вопль повторился, я неожиданно для себя самой осознала, что знаю его обладательницу.

Леди Мария!

— Немедленно! — различила я слова. — Немедленно набрасывай на него сеть! Анжелик! Анжелик, отойди в сторону, несносная девчонка, иначе пеняй на себя, если я тебя задену! Милли! Милли, лови его, Милли!

— Он меня укусит!

— А если ты его не поймаешь, я сама тебя укушу, эдакая ты поганка! Анжелик, отойди оттуда, если не хочешь получить плетей!..

Нет, ну это уже ни в какие рамки!

— Что здесь опять происходит? — я решительно распахнула дверь и застыла на пороге, раздраженно скрестив руки на груди. — Что за крики? И почему я вновь слышу, леди Мария, как вы угрожаете ребёнку физической расправой?!

Женщина обернулась ко мне и презрительно искривила губы. Её лишенное всякой привлекательности лицо показалось мне ещё более мерзким, чем обычно, но вместо того, чтобы отступить под давлением её невероятного авторитета, я скрестила руки на груди и направила на женщину спокойный, но полный недовольства взгляд.

— Леди Мария, — в моём голосе зазвенел металл, — будьте добры, успокойтесь и объясните, что здесь происходит.

Девушка, тоже присутствующая в комнате, вероятно, та самая Милли, оказалась горничной. Она держала в руках прочную магическую сеть, из тех, которыми могли пользоваться неодарённые, и явно не испытывала огромного удовольствия от необходимости управлять этой штукой.

На леди Марию она косилась с заметным интересом. Кажется, девушке было в удовольствие понимать, что её начальницу кто-то может поставить на место. Леди Мария же, поняв, что е нерушимый авторитет уже больше не столь абсолютен, как это было раньше, стремительно помрачнела и обвинительно выпалила:

— Это не ваше дело!

— Леди Анастейша, — с нажимом напомнила я. — Мне кажется, я не позволяла себе по отношению к вам неуважительного обращения? Так почему же вы забываете, как должны говорить со мной?

Мария покраснела. Её и без того неприятное лицо обрело отвратительный свекольный оттенок, а взгляд, направленный на меня, можно было назвать каким угодно, но только не дружелюбным.

— Это не ваше дело, леди Анастейша, — фыркнула она.

— Нет, моё. Ведь это явно имеет отношение к моей подопечной, разве нет? Мы находимся в комнате Анжелик…

По крайней мере, я смела на это надеяться.

— Более того, Анжелик напугана вашим совершенно неприемлемым поведением…

На самом деле, выглядела девочка как угодно, но только не испуганной. Она стояла в углу, что-то прикрывая собой, и воинственно сжимала руки в кулаки. Вокруг девочки уже прыгали крохотные колдовские искры, явное свидетельство того, что, если взрослые сами не изволят вести себя прилично, она успокоит присутствующих одним своим магическим вмешательством. И на месте леди Марии я б не стала продолжать провоцировать ребёнка и наталкивать её на подобные действия.

— А вы до сих пор не огласили причин, по которой учинили такой скандал, — подытожила я, победно глядя на леди Марию и зная, что ей, хочет она того или нет, придется сдаться на милость победителя — на мою, то есть, милость.

— Эта мерзавка…

— Леди Анжелик! — пискнула из угла девочка. — Для тебя я леди Анжелик и я хозяйка этого поместья!

— Да что она себе позволяет! — взвилась леди Мария. — Вы только посмотрите на эту дрянь! Да я…

Она повернулась к Анжелик, но не успела сказать ни слова — её догнал мой ледяной голос.

— Леди Мария, — с нажимом промолвила я, — дочь лорда Теодоро для вас в самом деле госпожа и леди Анжелик. Вряд ли она давала вам право называть её мерзавкой или маленькой дрянью. Будьте добры, извинитесь перед ребёнком и объяснитесь. Что тут произошло?

Если я считала, что у Марии до этого момента были красные щеки, то я жестоко ошибалась. Нет! По-настоящему она покраснела только сейчас. Кожа приобрела уже попросту нездоровый оттенок, не свойственный нормальному человеку, а то, как женщина плотно сжимала зубы, явно с трудом сдерживая поток проклятий, которые хотела немедленно обрушить кому-то на голову — вполне возможно, что мне, — заставило мышцы её лица напрячься гораздо сильнее, чем полагается. Из глаз леди Марии разве что не вылетали молнии.

В эту секунду я окончательно осознала, что мирно общаться с этой женщиной мы не будем никогда. Она всегда будет считать меня отвратительной дамочкой, совершенно не по праву занявшей чьё-то место здесь — и что же, у неё есть на это право. Свободомыслие никто не запрещал. Но оно не должно граничить с оскорблением других людей! Тем более, ребёнка!

Не знаю, чем закончилась бы эта битва характеров, если б не вмешалась Милли. Рассудив, что раз уж новая няня до сих пор не вылетела с работы, а лорд Теодоро расщедрился и даже платьями её одаривает, то, возможно, у этой девушки появится в пределах дома какое-нибудь влияние, горничная затараторила:

— Леди Мария пришла будить леди Анжелик к завтраку и увидела у неё в комнате чудовище! Она позвала меня с сетью, приказала чудовище изловить, но леди Анжелик запретила это делать и сказала, что это её питомец! Леди Мария всего лишь пыталась убедить леди Анжелик в том, что существо опасно и может причинить ей вред! И оно запрещено законом! Мы вовсе не желали ничего дурного, леди Анастейша, уверяю вас! Ничего дурного!

— Мау! — возмущенно возразил кто-то, и из-за спины Анжелик выглянул драконий котик, не преминув при этом продемонстрировать настоящий частокол зубов.

Я тяжело вздохнула.

— Лорд Теодоро разрешил дочери держать драконьего кота, — спокойно сообщила я. — Потому будьте добры, сверните свои сети и оставьте комнату Анжелик.

— Разрешил? Этого не может быть! — возмутилась Мария. — Он же ещё не совсем выжил с ума! То есть, я хотела сказать…

— Вы сказали то, что хотели, — я пожала плечами. — В любом случае, не думаю, что есть смысл обсуждать приказы лорда Теодоро, не так ли, уважаемые? А теперь покиньте, пожалуйста, комнату. Сегодня с Анжелик буду заниматься я. И, леди Мария, вам больше не придется будить Анжелик по утрам. Это тоже мои обязанности, как, собственно, и определение рациона для ребёнка.

Милли, кажется, не нужно было дополнительное приглашение, она проскользнула мимо меня почти молниеносно, убегая прочь. Я проводила её внимательным взглядом и вновь повернулась к леди Марии.

Та подошла ко мне почти вплотную и посмотрела мне в глаза, словно нарочно провоцируя и пытаясь поставить таким образом на место. Я попыталась ответить как можно более спокойной улыбкой и сохранить максимум собственного достоинства.

— Что ж, леди Анастейша, — протянула она с плохо спрятанной в голосе угрозой, — я очень рада, что вы так быстро освоились в доме лорда Теодоро, что уже позволяете себе подобные вольности. Лестно видеть, что хотя бы на кого-то он оценил по достоинству… Но помните, что настроения лордов бывают переменчивы, а мы, работники поместья, всегда будем вам гораздо ближе, чем Его Темнейшество.

— Я готова нести ответственность за свои решения, — ледяным голосом ответила я. — И очень надеюсь, что у вас тоже есть этот невероятно полезный навык, леди Мария. Будьте добры, покиньте комнату. Нам с Анжелик пора приступать к выполнению распорядка дня.

Очевидно, леди Марию не порадовал ни мой тон, ни взгляд, которым я её наградила, но возражать женщина больше не посмела. Коротко хмыкнув, она обошла меня и вышла из комнаты; оказавшись за дверью и, очевидно, полагая, что я её не услышу, леди Мария ещё и пробормотала:

— Ха! Считает, будто то, что она греет постель лорда Теодоро, даёт ей какое-то право всем здесь распоряжаться! Тебя ждёт немало удивительных открытий, деточка!

От этого заявления у меня, если честно, мороз пошел по коже. Греть постель лорда Теодоро?.. Мне почему-то стало неприятно, что это определение употребляют по отношению ко мне. С лордом Теодоро нас связывали исключительно деловые отношения, по крайней мере, я искренне считала, что это так. И если кто-то вроде леди Марии придумал себе подобные гадости, они оттого не превратятся в правду!..

Даже если мне самой того очень захочется.

Очень некстати вспомнилось, что лорд Теодоро едва не поцеловал меня в прошлый раз. Он был так близко, что, казалось, стоит сделать лишь крохотный шажочек — и я моментально окажусь в его теплых объятиях и смогу насладиться жаром поцелуев. Но…

Нет, прочь всякие мысли об этом. Теодоро и так слишком добр ко мне; кто угодно другой наверняка бросил бы меня в тюрьму, не дожидаясь никаких оправданий, а Теодоро сделал всё, чтобы помочь! Он хороший человек, даже очень, что бы о нём ни говорили.

Я повернулась к Анжелик.

— Ну что, моя дорогая, — улыбнулась я. — Надо одеться, пойти позавтракать, а потом заняться уроками. У нас впереди масса всего интересного, с чем ещё сегодня обязательно надо разобраться!

— Папа сказал вчера вечером, что сегодня тебе может понадобиться отдых, — с неожиданной эмпатией отозвалась Анжелик. — Ты точно уверена, что нам сегодня предстоит насыщенный день?

— Абсолютно, — утвердительно кивнула я. — Я отлично себя чувствую, у меня ничего не болит, только хочется есть. Но эту проблему мы с тобой решим за завтраком, разве нет?

— А драконий котенок пойдет с нами? — моментально полюбопытствовала Анжелик. — Папа ведь разрешил ему остаться!

— Если он не будет отвлекать тебя от занятий, то пусть составит нам компанию. По крайней мере, за завтраком мы сможем попросить для него свежего мяса, — согласилась я, понимая, что в этом вопросе спорить с Анжелик совершенно не имеет смысла.

Перспектива провести весь день с котом заметно обрадовала девочку. Она оделась к завтраку так быстро, что я и глазом моргнуть не успела, а потом, крепко схватив меня за руку, принялась рассказывать о том, как мягко, оказывается, засыпать, если есть к кому прижаться щекой.

Драконий котик следовал за нами след в след. Сейчас, когда он не демонстрировал свою зубастую пасть всем подряд, кот выглядел вполне прилично, и я в самом деле поверила в то, что его можно выдрессировать и заставить вести себя хорошо. А самое главное, животное делало Анжелик счастливой, и у меня бы просто язык не повернулся потребовать, чтобы она не тратила своё время на кота.

Завтрак тоже прошел спокойно. В этот раз нам подали не отвратительную манную кашу, а вполне вкусную еду, и Анжелик явно была очень довольна тем, что её не заставляют есть нелюбимое блюдо. Кот тоже позавтракал; после этого, правда, попросился на улицу, чтобы сделать свои кошачьи дела, и я, всё ещё с опаской подумывая о том, что лучше бы не покидать стены поместья, всё-таки согласилась вывести его наружу.

Драконий кот моментально ускакал от нас в кусты, и я проводила его внимательным взглядом, думая, где было бы удобнее организовать для пушистика лоток. И каких размеров его делать? Если сейчас он котёнок, то потом может вырасти до небывалых масштабов…

— А он понравился папе, — отметила Анжелик, прижимаясь к моему бедру. — Папа даже не стал отправлять его обратно в Бездну! А ещё котик мне сказал, что папа ему тоже понравился!

— Это замечательно, что они поладили, — улыбнулась я.

— Да, — кивнула Анжелик. — А тебе мой папа нравится?

Я сглотнула. Этот вопрос застал меня врасплох, даром, что Анжелик уже однажды его задавала, хоть и не в таком тоне.

— Кажется, мы это уже обсуждали, — я постаралась максимально непринужденно пожать плечами. — Твой отец замечательный человек, но я здесь потому, что хочу работать твоей няней и помочь своей сестре.

— А мне кажется, — прищурилась Анжелик, — что он тебе всё-таки нравится.

— Ты уже думала, как будешь называть своего драконьего кота? Ему ведь нужно имя, к которому его надо приучить…

— И ты папе нравишься, — припечатала Анжелик, не давая мне ни малейшей возможности всё-таки уйти от ответа. — Не можешь не нравиться. Ты ведь очень красивая. И молодая. А ещё ты похожа на мою мать. Леди Мария говорит, что мужчинам часто нравятся женщины похожего типажа, потому он мог положить на тебя глаз, вот.

Мне пришлось совершить над собой просто огромное усилие, чтобы не зарычать от досады. Леди Мария! Это ж надо было иметь много ума, чтобы рассказать подобное ребенку! Разве она не понимает, какие последствия это может иметь и какое ужасное влияние может оказать на Анжелик? Ведь она ещё совсем юна!

В эту секунду мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Анжелик, — осторожно промолвила я, — твой папа очень любил твою маму и любит тебя, так что…

— Ну, меня-то он любит, — утвердительно кивнула девочка, — но ведь может он любить и ещё кого-то?

— Твоя мама…

— Вот её как раз папа совсем не любит, — тяжело вздохнула она. — Папа на неё обижается. Он старается при мне этого не говорить, но я знаю, что он сердит на маму из-за того, что она нас бросила.

Я сглотнула. Анжелик говорила об этом так спокойно, словно совершенно не испытывала душевной боли из-за потери матери, но я прекрасно понимала, что это не так. За напускным спокойствием могла прятаться огромная душевная боль, которую девочка старательно замалчивала и старалась никому не показывать. Что на самом деле испытывает эта хрупкая прелестная девочка, сейчас глядящая на меня своими огромными синими глазами?

Но Анжелик не дала мне сориентироваться. Нахмурившись, она сердито промолвила:

— А ещё она говорит, что вы с папой любовники! Только леди Мария не объяснила, что это значит…

Спасибо, что хоть не объяснила!

— Но я примерно понимаю, — тут же «обрадовала» меня Анжелик. — А ещё она заявила, что ты можешь выйти за моего папу замуж и стать моей мачехой.

Черт бы побрал эту леди Марию!

— Анжелик, — я попыталась говорить максимально мягко, — это всё лишь досужие слухи. Твой отец, несомненно, прекрасный мужчина, а ещё — Тёмный Лорд, а я всего лишь…

— Сначала я рассердилась, — продолжила Анжелик, перебивая меня, — а потом испугалась, потому что Мария сказала, что когда ты станешь моей мачехой, ты родишь папе других детей, а я стану ему совсем не нужна.

— Этого никогда не случится!

— Значит, когда ты выйдешь за папу замуж и родишь ему ещё детей, ты не отдашь меня в приют?

— Конечно нет! — воскликнула я. — То есть, я не то хотела сказать…

— Значит, таки отдашь? — надулась Анжелик.

— Нет, что ты! — проклятая Мария, это из-за неё мне приходится поднимать с ребёнком темы, которые мы вообще не должны были задевать. — Нет, Анжелик, послушай. Ни я, ни твой отец не отдадим тебя ни в какой приют. Мы вообще не…

Мы! Какие «мы»! Мне вообще не следовало говорить об этом! И сказать Теодоро о нездоровых фантазиях леди Марии придется. А что, если он решит, будто это всё произошло по моей инициативе? Будто это я решила таким образом склонить ребенка на свою сторону или, наоборот, запугать Анжелик…

— Вот и я подумала, что ты хорошая, — улыбнулась Анжелик. — Так что я не против, чтобы ты стала моей мачехой. Вообще-то за отца много разных женщин хочет выйти замуж, но они мне не нравятся, а ты — нравишься, ты вчера меня защитила. Так что лучше пусть папа на тебе женится, ты хотя бы нормальная и не будешь постоянно меня ругать. Но помни, что обещала никогда не отдавать меня в приют! — девочка серьезно взглянула на меня, а потом, резко меняя тему, промолвила: — А драконьему котику я уже дала имя. Его будут звать Дамьяно. Тебе нравится?

— Очень, — осипшим голосом промолвила я.

Кажется, в тот момент, когда я считала, что, если мне удастся подружиться с Анжелик, все проблемы будут позади, я сильно ошиблась…