Няня для дочери Темного Лорда

Глава двадцать первая

Я проснулась оттого, что было очень жарко. Причем не так, как бывает, когда просыпаешься, укутанная десятком одеял, и понятия не имеешь, как из-под этой кучи выбраться, нет. Это было незнакомое мне тепло чужого тела и страстных объятий.

В моей жизни, к сожалению, случалось многое, но только не огромная любовь, когда я просыпалась бы в объятиях любимого мужчины и наслаждалась теплом его рук. К сожалению, на отношения у меня просто не было времени. Поначалу надо было учиться, школа, институт, а потом Эля заболела, и я как-то не задумывалась о том, чтобы искать себе любовь всей своей жизни. Нет, самое главное было спасти сестру.

Так что максимум мужского внимания, которое я получала — это наглые домогательства Вито, которого я, разумеется, послала.

И Теодоро. Теодоро, который сейчас лежал рядом со мной, крепко обнимая и прижимая к себе. Я наслаждалась поразительным жаром его тела, чувствовала излучаемое мужчиной тепло и понимала, что это не просто объятия, это что-то большее. Пусть даже они временные, пусть всё это только из-за заклинания. Всё равно…

Футболка оказалась не лучшим вариантом. Я уже и забыла, насколько легко справиться с одеждой из моего мира в сравнении с местными нарядами. Она нагло задралась, обнажив мой живот, и теперь ладонь Теодоро покоилась на оголенной коже.

Казалось, в том месте, где наши тела соприкасались, у меня всё буквально искрило. И я подумала: как было бы приятно, если б он вдруг притянул меня к себе и поцеловал в губы. Но не так, как вчера, чтобы я его случайно не укусила, и…

Дурацкие романтические мысли понеслись вскачь, и мне пришлось приложить огромное усилие, чтобы всё-таки не дать себе нафантазировать всякого лишнего. Вместо лишних фантазий я повернулась на бок, чтобы посмотреть на Теодоро, и его рука скользнула мне на спину, а потом…

Потом поцелуй всё-таки состоялся.

Он получился совершенно не таким, как я предполагала — гораздо лучше и совсем по-другому. Теодоро обнимал меня очень нежно, бережно, боясь обидеть, как никогда не обнимал бы парень из моего мира. И целовал тоже осторожно, вкрадчиво, словно осознавая, что для меня это первый настоящий поцелуй, первое чувство, а он — первый мужчина, которому я готова довериться. Это не было попыткой нагло соблазнить меня и затянуть в свои сети, нет.

Я не сомневалась, что всё происходящее имеет для Теодоро такое же большое значение, как и для меня. И что он не просто так сейчас нежно сжимает меня в своих объятиях, не просто так целует, наслаждаясь моей близостью. Это было так по-настоящему, так… Трепетно.

Я не сразу осознала, что Теодоро уже успел от меня отстраниться и теперь, приподнявшись на локте, просто рассматривал моё лицо. Внимательно, будто искал какие-то точки пересечения с его бывшей женой. И я осознала, что он искренне жалеет о моем сходстве с Береникой. Быть может, если б не это, он и не пригласил бы меня на работу, но насколько же нам двоим было бы легче, если б я не казалась копией, пусть и не совсем точной, Светлой Леди.

— Нет, — прошептал Теодоро, словно прочитав мои мысли. — Хоть вы и похожи, но ты совершенно другая. И, кажется, наше заклинание уже растаяло.

Магической цепи в самом деле не было. Я подумала, что заклинание, должно быть, сошло на нет в момент нашего поцелуя, и думала, что Теодоро предположит то же самое, пытаясь таким образом оправдать эти минуты, пока мы наслаждались друг другом, но он даже не упомянул об этом. Только улыбнулся и прошептал мне на ухо:

— Ты прекрасна, Анастейша.

— Спасибо, — прошептала я.

— Наверное, нам пора уже вставать, — он неохотно отстранился от меня, и я подумала, что мужчина, наверное, не хочет сейчас выпускать меня из своих рук также сильно, как и я — его.

Потому что, несмотря на то, что к проведенной в объятиях друг друга ночи нас подтолкнуло заклинание Анжелик, каждый из нас осознавал, что хотел бы этого и… Безо всяких дополнительных причин.

— Наверное, я должна уйти и привести себя в порядок, — пробормотала я, выбираясь из постели.

Теодоро серьезно кивнул.

— Да, пожалуй, хотя ты и сейчас замечательно выглядишь, — комплимент прозвучал вполне искренне, и я не сдержала ответную улыбку.

— На меня никогда не смотрели так, как ты, — выдохнула я — и поспешила прикусить язык, осознав, что только что ляпнула.

Да, в моем мире связи с мужчиной до брака — нечто приемлемое, понятное и общепринятое. В этом нет ничего страшного, на девушку моего возраста скорее будут коситься как на сумасшедшую, если у неё ни с кем ничего не было, чем если она проводит ночи с любимым. Но здесь-то не так! А раз уж так вышло, что по меркам своего мира я давно синий чулок и старая дева, то хотя бы здесь могу показаться…

Нормальной.

Для Теодоро — потому что мнение остальных меня мало интересовало.

— Я надеюсь, — мужчина подался ко мне и провел кончиками пальцев по моей щеке, — что у них не было такой возможности.

Наверное, на моих щеках сейчас впору было поджаривать яичницу, настолько они заалели.

— Прости, — моментально выдохнул Теодоро. — Я немного разведывал о твоем мире и знаю, что там процветают свободные нравы, но я считаю это вполне нормальным, если…

— Свободные нравы процветают, но у меня на них никогда не хватало времени, — прошептала я. — Наверное, ты понимаешь, как это, когда просто… Нет времени влюбиться. И дело не в занятом сердце, нет, дело в том, что просто нет возможности уделять время кому-либо другому, кроме того самого главного человека, которому отдана каждая секунда! В моем случае это была сестра.

— Понимаю, — кивнул Теодоро. — В сердце впускаешь только того, с кем можешь разделить свою ношу, а не преумножить её. Я чувствовал то же самое по отношению к Анжелик, что ты — к своей сестре. И, возможно…

Он хотел сказать что-то ещё, но умолк, и я поняла, что, наверное, пора всё-таки вернуться к себе и переодеться.

Конечно, трудно было не додумывать, что именно хотел сказать Теодоро тогда, запнувшись на полуслове. Что он имел в виду?.. Быть может, то, что мы друг в друге нашли тех людей, с кем могли бы разделить свою ответственность? Ведь он доверил мне судьбу Анжелик, даром, что начало наших отношений было не из лучших, а я положилась на него в вопросе спасения моей сестры и не позволила себе ни словом, ни делом выразить сомнения касательно того, что Темный Лорд найдет выход и сможет её спасти.

Так или иначе, разговор прервался, и я умчалась к себе. С сожалением влезла в платье, затянула шнуровку, вспоминая о невероятном комфорте футболки и обычных брюк.

Становиться степенной няней для своей юной подопечной после того, как самозабвенно целовалась с отцом этой самой подопечной, конечно, была задача ещё та. Я справилась с завтраком, даже делала вид, что совсем не хочу смотреть на лорда Теодоро, хотя на самом деле мой взгляд так и улетал к нему практически каждое мгновение.

И щеки, проклятье, пунцовели, словно я думала о каких-то непристойностях, а не лишь о том, какой он всё-таки прекрасный мужчина.

Анжелик и Элеонора, между прочим, тоже переглядывались; игра в гляделки продолжилась и тогда, когда мы оказались втроем и отправились нашей дружной девичьей компанией заниматься чтением, правописанием и математикой.

Я объяснила Анжелик, как решать новые примеры, и она, подозрительно вчитавшись в задачу, поинтересовалась:

— Папа сильно сердится на меня за то заклинание?

За столом лорд Теодоро, конечно, сказал Анжелик, чтобы она больше не использовала магию настолько халатно — и сказал, что должен будет завтра провести несколько дополнительных тестов, чтобы что-то выяснить касательно её дара.

— Послушай, Анжелик, — мягко промолвила я, — папа сердится на тебя, потому что ты подвергла себя большой опасности. Пользоваться настолько сложной магией опасно, особенно без подготовки. Ты ещё очень юна и неопытна, потому могла не рассчитать силы и попытаться активировать заклинание, слишком сложное для восьмилетней девочки.

— Но у меня есть магический дар! — воскликнула Анжелик, нахохлившись, как тот маленький обиженный воробышек.

Я вздохнула.

— Конечно, у тебя есть магический дар. Но спешить использовать его не стоит.

— Почему?! — возмущенно спросила девочка. — Почему нельзя активно использовать то, что даровала мне природа? Это неправильно! Если у меня есть достаточно сил, почему я не могу их применить? Зачем вообще нужна эта осторожность, так ведь совсем не интересно!

— Анжелик, — вмешалась в разговор Эля, — ты, наверное, знаешь, что я очень долго болела. Знаешь, это было время, когда я не могла ровным счетом ничего. Настя даже погулять меня одну не отпускала, потому что мне могло стать плохо от нескольких шагов… Сначала я считала, что эта чрезмерная опека способна меня буквально задушить, а потом поняла: если б не все эти старания, если б не попытки ограничить мою активность, я могла бы просто потерять сознание где-то на улице и умереть, потому что некому было бы давать мне лекарство… Вот так.

— Но ведь я не больна, — пробормотала Анжелик.

— Конечно, не больна, — решительно промолвила Эля. — Но есть масса других причин, по которым тебя надо беречь. К примеру, твоя магия. Это огромный дар, и я просто уверена, что многие бы желали владеть такой силой, что дана тебе от природы. Но им надо пользоваться с умом. Ведь сейчас ты способна осознать гораздо большее, чем совершить физически. И твой отец просто не хочет, чтобы ты, случайно воспользовавшись каким-нибудь опасным заклинанием, причинила вред себе.

— Да, — подхватила я, понимая, что Эля наконец-то нашла правильную дорогу к детскому сердцу, — ведь твой папа не стал отражать это заклинание, верно? Он не хотел, чтобы оно случайно ударило по тебе, чтобы причинило тебе вред. Это его забота о тебе, ведь он очень сильно тебя любит… Но кто-то другой может среагировать рефлекторно или даже умышленно попытаться тебе навредить. В этот раз не вышло ничего страшного, но в другой… Магия бывает непредсказуемой, тебе ли не знать?

Анжелик взглянула на меня очень серьезно, гораздо серьезнее, чем полагалось бы такой маленькой девочке, и закусила губу. Вид у не стал очень задумчивым, она явно перебирала что-то в голове. Потом, придя к какому-то осознанию, кивнула.

— Я больше не буду пользоваться заклинаниями без папиного разрешения, — заявила она. — Но ты всё равно ему очень нравишься! И он обязательно захочет взять тебя в жены!

Я замерла. Фантазии Анжелик порой не имели меры. Я б солгала, если б сказала, что мне неприятно думать об этом: будто и вправду такой человек, как Теодоро Раньери, позовет меня замуж. И дело было отнюдь не в том, что он Тёмный Лорд, я просто внезапно поняла, что мужчину с таким огромным сердцем ещё поискать надо — и что-то я очень сомневалась, что найду кого-то другого… И что хочу искать.

Но позволять Анжелик так свободно разговаривать об этом нельзя. Во-первых, вокруг крутится как не Мария, так ещё кто-нибудь. И то, что она временно присмирела и больше не пыталась никак меня уколоть, лишь свидетельствовало о том, что женщина искала новое, более подходящее для её целей оружие, чтобы потом сделать ещё большее.

Во-вторых, неизвестно, что подумает сам Теодоро, когда услышит подобное от своей дочери. Вдруг решит, что я специально накручиваю её, пытаюсь внушить подобные мысли?..

— Я вижу, вы тут разговариваете о чем-то очень интересном, — раздалось вдруг из дверного проёма.

Для того, чтобы понять, что это пришел Теодоро, мне даже оборачиваться не пришлось, это и так было ясно, как божий день. Я подскочила на месте, будто меня ударило током, и почувствовала, как вновь стремительно пунцовеют щеки.

Эля хмыкнула и, наклонившись ко мне, быстро шепнула:

— И ещё будешь говорить мне, что не влюбилась!

Анжелик же зря времени не теряла. Она соскочила со своего стула и подлетела к отцу:

— Папа, а мне Эля и Анастейша рассказали, почему нельзя пользоваться заклинаниями, которые я ещё недостаточно хорошо выучила!

— Вот как! — хмыкнул Теодоро.

— Да! — воскликнула девочка. — Они мне объяснили, что я могу переоценить свои силы и случайно сделать кому-то плохо. И я решила, что они правы, и больше так не буду. Теперь я всегда буду сначала учиться, как пользоваться заклинаниями, и только тогда их использовать.

— Вот и замечательно, — улыбнулся Теодоро. — Я очень рад слышать от тебя столь мудрые речи, Анжелик.

— А ещё, — продолжила она, — они сказали, что ты не сердишься, что я привязала к тебе заклинанием Анастейшу!

— Сержусь, — возразил Теодоро. — Сержусь на то, что ты подобным образом подвергла себя опасности.

— Но что Анжелик была к тебе привязана — не сердишься? — требовательно спросила Анжелик.

— Не, по этому поводу не сержусь.

— Значит, я права! — довольно воскликнула маленькая чертовка. — Я права, и ты действительно скоро женишься на Анастейше, потому что она тебе нравится!

Я невольно втянула голову в плечи. Господи, ну что она такое говорит! Лорд Теодоро за такие речи, доносящиеся изо рта его дочери, выставит меня за дверь и правильно сделает. Надо немедленно остановить этот словесный поток!..

— Анжелик! — только и успела воскликнуть я, но Теодоро уже успел ответить дочери легким, заводным смехом.

— А что, — протянул он совершенно спокойно, улыбаясь, надо сказать, весьма искренне. — Отличная идея. Мне нравится, только если Анастейша будет не против.

Я стремительно покраснела.

— Анастейша, — бодро отозвалась Анжелик, — точно будет не против! Потому что она в тебя влюблена, вот!

— И откуда же ты об этом знаешь, дитя моё? — усмехнулся Теодоро.

— А вот знаю! — упрямо воскликнула Анжелик. — Знаю, и всё тут! Я же девочка, а девочки всегда разбираются в таких вещах.

В глазах лорда Теодоро засверкали веселые искры.

— Остается поверить тебе на слово, — промолвил он.

На самом деле, сейчас правоту Анжелик выдавало всё, в том числе и мои пунцовые щеки. Я даже взглянуть на Теодоро боялась, понимая, что он моментально поймет всё то, что я могла бы сказать ему в лицо — у меня же признание буквально написано на лбу. И сколько б я ни говорила себе, что нельзя влюбляться, нельзя позволять себе размякнуть, нельзя идти на поводу у своих чувств, факт остается фактом: я пропала. Даже смотреть на этого мужчину спокойно не могу.

Я не лала утром, когда рассказывала Теодоро о том, что не влюблялась. У меня на это не было времени, как не было времени и для развлечений, для походов по клубам и всего прочего. Даже просто посидеть за столом с коллегами-учителями я не могла, потому что практически сразу бежала к своей сестренке, спешила обнять её и убедиться, что с ней не случилось ничего дурного за несколько часов моего отсутствия.

Но теперь Эля была рядом, а в моей жизни появился человек, который согласился добровольно разделить мою ответственность за неё. Сам предложил помочь и не отказывался от этого обещания даже теперь, когда видел клубок проклятья в груди у моей сестры. Как можно не влюбиться в такого?.. Это не было чувством благодарности, нет, и я четко знаю, что не путаю, не произвожу подмену понятий. Моё сердце принадлежало Теодоро Раньери, потому что он — лучший человек из всех, кого я когда-либо встречала.

Что ж, иногда девушки влюбляются и в правильных мужчин…

Правда, сейчас нам двоим всё ещё было не до любви.

Теодоро, перехватив мой взгляд, мгновенно стал серьезным, словно вспомнил о чем-то, и промолвил:

— Анжелик, я хочу провести ещё одно дополнительное тестирование твоей магии. Уже подготовил площадку. Ты будешь готова завтра утром?

Девочка вздрогнула и подняла на отца взгляд своих огромных глазищ. Кажется, она была растеряна, не ожидала, что Теодоро заговорит о тестировании, и тихо спросила:

— Папочка, тебе что, так сильно не нравится, как я себя веду?

— Зачем сразу не нравится? — удивился Теодоро.

— Но ведь ты хочешь меня тестировать!

Мужчина опустился на колени и обнял дочь за худенькие плечи.

— Анжелик, — спокойно, но очень твердо промолвил он, — это тестирование не предназначено для того, чтобы признать тебя плохой, непригодной или что-нибудь ещё в этом роде.

— Когда Светлые учителя меня тестировали, — надулась Анжелик, — они говорили, что я непригодная! И они меня ругали за то, что тесты не показывают то, что им нужно. Я спрашивала, чего именно они хотят, может, я сделаю, если им так нужно, а они не хотели мне отвечать! Только говорили, что я сама должна знать!

Теодоро нахмурился. Судя по всему, он не знал, что тестирование для Анжелик проводилось неоднократно, ещё и без его ведома и разрешения, потому что зло сцепил зубы и посмотрел на дочь таким гневным взглядом, что девочка даже попятилась прочь от отца.

Но Раньери уже успел опомниться, прийти в чувство и вновь притянуть к себе ребенка, прижать к сердцу.

— Анжелик, — серьезно и совершенно спокойно промолвил Теодоро, — я вовсе не жду, что ты сделаешь что-то конкретное. Ты моя дочь, и я, разумеется, приму тебя любой. Но я хочу убедиться в том, что учу тебя тому, что тебе подходит…

— Мне подходит! Я не хочу, чтобы кто-то другой меня учил!

— Другой и не будет, — пообещал Теодоро. — Но, возможно, буду учить я, но немного другому. Как тебе такой вариант? Потому нам очень надо всё тщательно проверить и удостовериться в том, что мы выбрали правильный путь для твоего развития. Я не хочу случайно навредить тебе. Ведь ты мой самый ценный, самый дорогой человечек, и люблю я тебя сильнее всего на свете!

Кажется, это немного успокоило Анжелик. Она неуверенно улыбнулась, а потом подошла к отцу и крепко обняла его за шею.

— Папочка, — выдохнула она, — а если тебе не понравится то, что ты увидишь, ты не станешь выгонять меня из дома?

— Ни в коем случае, — заверил её Теодоро. — Анжелик, я люблю тебя сильнее всего на свете…

— Даже сильнее, чем Анастейшу?

Если б Теодоро сейчас понадобился образец пунцового цвета, он вполне мог бы воспользоваться моим лицом для сравнения оттенков.

— Это разная любовь, Анжелик, — ответил Раньери вместо того, чтобы заявить, что я в его системе ценностей рядом с дочерью даже не стояла — хотя, как по мне, это было бы правильно. — Анастейша занимает место в моем сердце как девушка. А ты — мой ребенок. Мою любовь к тебе никто и ничто затмить не сможет.

— Но сердце же одно, — вздохнула Анжелик. — И места в нем не так много…

— Не думай так. Сердце, может, и занимает мало места физически, но мир чувств не ограничен никакими рамками! Человек рождается и любит своих родителей. Потом у него в жизни появляется вторая половинка, но она не делает любовь к родителям меньше! Она просто занимает место рядом. После рождается ребенок — возможно, и не один, — и каждый раз пространства для этой любви становится всё больше, и больше! Потому про тех, кто любит искренне, говорят, что это человек с большим сердцем!

Анжелик серьезно кивнула. Казалось, разговор шел об очень важных, сложных вещах, но она, даром, что всего лишь восьмилетняя девочка, всё-всё поняла.

— Спасибо, папа, — промолвила она. — Теперь мне всё ясно.

Теодоро улыбнулся, обнял Анжелик, а потом, неохотно выпустив девочку из кольца своих рук, поднялся на ноги. Выглядел он немного смущенно, словно понимал, что слишком разоткровенничался, но всё равно вроде как не жалел о том, что сказал. Я и сама не знала, куда девать глаза, но при этом радовалась услышанному.

Идиллию прервали внезапно. Никто не успел проронить ни слова, как внезапно раздался жуткий гудок. Теодоро оглянулся, вокруг его ладоней вспыхнуло тёмное пламя.

— Проклятье! — прошипел он.

— Что случилось? — ахнула я.

— Прорыв! Кто-то попытался открыть портал из Бездны на территории поместья! — в голосе Теодоро беспокойство тесно переплеталось с ненавистью к незнакомому вредителю. — Будьте здесь, не выходите ни в коем случае из поместья! А лучше отправляйтесь в мой кабинет, он защищен лучше всего! Я вынужден бежать, пока не…

Он не договорил, запнулся, но я поняла: пока в этот мир не хлынули жуткие твари, которые растерзают всех, и нас в том числе. Теодоро не сомневался, что пощады ждать нет смысла, надо сражаться прямо сейчас.

— Береги себя, папочка! — только успела крикнуть Анжелик в спину удаляющемуся отцу.

Я не знала, расслышал ли он дочь сквозь вой сирены, так мужчина спешил, и не смела его задержать. Сейчас там, снаружи, он однозначно был нужнее, чем рядом с нами.