Няня для дочери Темного Лорда

Глава пятнадцатая. Теодоро

После перемещения в поместье прошло уже несколько часов. Теодоро кое-как успокоил Анжелик, а теперь выпытывал подробности, пытаясь понять, что именно произошло.

— …А вместо одежды было вот это, — закончила Анастейша, раздраженно указывая ладонью на скомканные тряпки, в которых с трудом угадывались прежние платья. — К счастью, Дамьяно притащил мне твою одежду — прости, что использовала, но спрашивать было некогда. Я не могла отпустить Анжелик одну с учителем Теренсом, он на тот момент совершенно не вызывал у меня доверия, пришлось рисковать. Даже если это выглядит немного неприлично.

Она смущенно повела плечом и, кажется, едва заметно покраснела, а потом, словно пытаясь оправдаться, произнесла:

— В моём мире женщины носят брюки, и это не вызывает никаких проблем, но я понимаю, что могу выглядеть несколько шокирующе…

— Ты выглядишь прекрасно, — оборвал её Теодоро. — В самом деле прекрасно. А ещё благодаря твоему поступку Анжелик цела и находится дома, а не в лапах теней. Тебе не за что оправдываться, Анастейша, я боюсь даже представить, что бы могло произойти, если б не твоё своевременное вмешательство.

Он не лукавил. Если б Анастейша не сориентировалась и не сделала всё возможное, чтобы успеть всё-таки с учителем Теренсом и Анжелик, неизвестно, чем бы всё закончилось. Смог бы Теренс сопротивляться влиянию Теней?

Не хотелось признавать, но враг подобрался слишком близко. Настолько, что Теодоро скоро не сможет закрывать глаза на всё происходящее, ему придется действовать максимально активно. Как бы ему ни хотелось поскорее забыть о прошлом…

Прошлое следовало за ним по пятам.

Он устало взглянул на ком, в который превратились испорченные платья, и брезгливо скривился. Всё это следовало отмыть, и он подозревал, что мебель, на которую попали капли неизвестного вещества, тоже безнадежно испорчена.

— Но не стоит тратить на это время, — промолвила Анастейша, привлекая к себе его внимание. — Нет смысла. Я понимаю, что обитатели поместья меня недолюбливают… Это нормально. Я кажусь им странной, выскочкой. В конце концов, мы с ними почти не общались…

Теодоро едва не зарычал от раздражения. Ему хотелось остановить поток её слов и ясно дать понять Анастейше, что ему лучше знать, что считать нормальным поведением, а что — не очень. А ещё — объяснить, что защищать себя — не самое ненужное на свете.

Впрочем, Раньери её понимал. В определенный момент он сам забыл о себе. Зачем помнить о человеке, которого почти что нет? Долгое время после того, как Теодоро потерял жену, он жил исключительно ради дочери — и ради воспоминаний, бередивших душу. Было ли просто? Отнюдь! Он страдал, с трудом переползал из дня в день, старался посвящать больше времени Анжелик и вездесущей работе. Её становилось огромное количество благодаря обретённой должности Тёмного Лорда, и Теодоро упивался возможностью сбежать от разъедающего его волнения.

Он долго отбрасывал свои проблемы как то, что не имеет никакого значения, и привык так думать о себе, но жизнь показывала: так не получится. Ему рано или поздно придется понять, что он с дочерью являет единую систему, и то, что угрожает ему, может и по ней ударить.

Сейчас — пыталось.

У Теодоро были догадки — и совершенно отсутствовали доказательства. Он не мог решить вопрос, пожертвовав собой, потому что это всё равно не спасло бы Анжелик, и не мог исправить всё своей силой, хоть та и росла с возрастом, набирала мощь.

Анастейша казалась Теодоро такой же.

Она была прекрасным человеком, добрая, отзывчивая, всегда готова броситься на помощь. Но при этом она совершенно не заботилась о себе. Абсолютно! Умела ли она это делать? Кажется, нет. Что-то подсказывало Теодоро, что Анастейша утонула в беспокойстве о сестре, а теперь и об Анжелик, а для себя в этом круговороте событий искать время совершенно не собиралась.

Ещё и удивлялась, когда ей об этом напоминали. Мол, зачем, кого интересуют такие глупости? Это же просто испорченная одежда, просто слуги…

Теодоро отметил, что в нём вспыхнуло жуткое желание защитить эту девушку. Он давно уже не испытывал подобных чувств по отношению к кому-либо, помимо Анжелик. А теперь смотрел на Анастейшу и думал, что и её хочет попытаться оградить от всего дурного.

И плевать, если она пока не позволяет ему этого сделать.

Наконец-то аргументы, которые могли бы переубедить Анастейшу, нашлись, и он с полной серьезностью промолвил:

— Послушай. Во-первых, обитателей в доме всего двое — это я и Анжелик, и нам с ней ты очень нравишься. Остальные — это всего лишь слуги. Во-вторых, своей выходкой они поставили под угрозу твоё присутствие рядом с моей дочерью, а значит — и её безопасность. Просто потому, что решили досадить и таким образом лишить тебя возможности находиться с Анжелик на экскурсии. Это вопиющее нарушение всех тех требований, которые я ставлю перед ними. Потому сейчас я разберусь с людьми, которые виноваты в этом, — он кивнул в направлении шкафа. — И больше не позволю никому, кто из-за своего нежелания принимать тебя готов на подобные пакости, даже приблизиться к поместью или столице. С меня довольно. Я плачу деньги не за то, чтобы меня предавали.

Анастейша встретила его взгляд с неожиданной смелостью.

— Значит, ты считаешь предательством подобную шалость?

— Да, — твёрдо промолвил Теодоро, не задумываясь о том, что моя неожиданная горячность может её испугать. — Я считаю это предательством.

Тьма, которую Раньери старательно запихивал внутрь, одобрительно вспыхнула вокруг. Он очень надеялся, что Анастейша не заметила этого крохотного всплеска силы.

Теодоро всегда старался ограждать близких от свидетельств отсутствия контроля над собственной магией. Впрочем, нет, он контролировал её, она никому не могла причинить вреда, но видимые проявления Тьмы характерны для Тёмных Лордов, естественны в такой же мере, как и дыхание.

И в моменты сильных чувств он довольно плохо держал в узде визуальные образы, вызываемые его магией.

Но если не напомнит себе о том, что надо быть сдержанным, скоро станет блуждать по дому как явная иллюстрация Грани Раскола, весь обмотанный магическими лентами.

Усмехнувшись этой неожиданной мысли, Теодоро промолвил:

— Уже поздно. Полагаю, ты собираешься ложиться?

— Пока нет, — покачала головой Анастейша. — Я пойду уложу Анжелик… Но у меня сна ни в одном глазу.

— Тогда я загляну ещё?

— Хорошо, — кивнула она.

Раньери с удивлением отметил, что другая девица уже посчитала бы это признаком домогательств, и, пожалуй, испугалась бы. Или, напротив, обрадовалась? Мало ли желающих так или иначе привлечь внимание Тёмного Лорда.

Анастейша была спокойна. Вероятно, сказывалось иномирное воспитание. Теодоро было трудно не забыть, что эта девушка — гостья из другого мира. Всё же, она так напоминала его жену…

Впрочем, он был склонен считать это сходство скорее недостатком, чем преимуществом. Да, при первом столкновении именно из-за него он обратил внимание на Анастейшу, но больше в негативном ключе. Она была слишком похожа…

И не сразу Теодоро нашел в себе силы отыскать отличия.

Немного иная линия бровей. Более мягкий взгляд, ничем не напоминающий хищный взор Береники. Добрая улыбка, не имеющая никакого отношения к изогнутым презрительно губам. И, самое главное, совершенно никакой магии.

Воспоминание о силе заставило Теодоро сосредоточиться на текущих делах. Он за сегодня измотался так, что даже силу призвал не с первого раза, но всё же тонкие ленты чар обвились вокруг испорченных нарядов, и те взмыли в воздух, чтобы следовать за Тёмным Лордом.

Покинув комнату Анастейши и плотно закрыв за собой дверь, Теодоро привалился спиной к стене и закрыл глаза. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал огромный марафон.

День был определенно сложный. К тому же, вызов по метке никогда не доставлял Теодоро большого удовольствия, это напоминало попытку выдернуть человека из обыденной жизни, насильно, вопреки его желанию.

Сопротивляться зову метки практически невозможно, потому она и требует огромных вложений магии и уверенности человека, который её создает, в том, что Темный Лорд сейчас должен находиться рядом с ним.

Впрочем, Теренс не ошибся.

Это действительно была подходящая ситуация, чтобы активировать метку.

После сражения с Тенями Теодоро тоже пришлось сделать немало всего. В первую очередь просканировать Анжелик и Анастейшу, проверить, не поставили ли Тени новые установки. Накормить дочь обедом и всунуть что-то в себя, хотя больше всего хотелось отказаться от съестного и даже не смотреть в ту сторону. Потом — метнуться к Теренсу, чтобы в подробностях узнать о случившемся ещё и от него, вернуться к дочери и к Ане, поставить дополнительные защитные стены на поместье…

Удивительно, но после всех этих магических манипуляций сила будто и не уменьшилась. Даже после того, как Теодоро пришлось повозиться с драконьим котом, порождением Бездны, выясняя, не будет ли он опасен, он не истощился.

Магически.

А вот физическая усталость догоняла и давала о себе знать раз за разом.

— Что за проклятье, — пробормотал Раньери, — уметь колдовать и при этом валиться с ног просто потому, что слишком много ходил.

Но с физической усталостью Тёмный дар бороться не умел, следовало нейтрализовать часть компонентов Тьмы, и только потом впитать свою же магию в качестве бодрящего вещества. У Теодоро не было для этого времени, и он спустил с цепи Тьму, позволяя ей окутать грязные тряпки, в которые превратились платья Анастейши.

В том числе то, которое он подарил.

Жалко, ей ведь нравилось.

Испытав гнев, достаточный для того, чтобы ему в самом деле захотелось кому-то отомстить, Теодоро решительно зашагал в сторону кухни. И очень удачно остановился прямо у дверей.

— Да, так и выскочила! — смеялась леди Мария. — В мужском! Совсем уж совесть потеряла, так и кичится своей связью с Тёмным Лордом, ещё б голая вышла!

— А могла б и голая, — усмехнулась Дора, кухарка. — Не знаю, откуда она одежду чистую взяла. Уж я-то постаралась, чтобы… — она вдруг запнулась и бросила взгляд на дверной проём.

Но Теодоро уже не позволил ей умолкнуть.

— Ну-ка, расскажите, моя дорогая, — проронил он, переступая порог кухни, — над чем вы там так постарались.

Леди Мария моментально сошла с лица, стала бледная-бледная, как будто её только что ткнули кинжалом. Теодоро чувствовал, как расплескивался вокруг неё страх, и магия в нём, реагируя на это, тоже зашевелилась, зашипела, недовольная, выразила весь гнев своего господина.

Теодоро скрестил руки на груди и коротким кивком головы направил окутанный темными лентами магии комок с одеждой вперед.

Тот пулей влетел в кухню из коридора и шлёпнулся просто на пол.

— Ой! — вскрикнула Дора и сразу же зажала рот руками.

— Узнаёте своё творчество? — язвительно уточнил Теодоро. — Может быть, ещё расскажете, зачем это сделали? Что? Нет желания?

— Я… Я… — заблеяла Дора.

— Я понятия не имела, что она что-то сделает! — вскочила на ноги леди Мария. — Какой ужас! Я думала, у леди Анастейши какая-то очередная блажь…

— Очередная блажь — это желание защитить мою дочь, — рявкнул Теодоро. — И леди Анастейша пока что с этим успешно справляется, вопреки пакостям, которые ей творят работающие на меня слуги! Ну, Дора? Я жду объяснений!

Она забормотала что-то про дёготь.

— Оно ядовитое? — оборвал женский трёп Темный Лорд.

— Нет, Ваше Темнейшество! — Дора вскочила со стула и рухнула на колени. — Ваше Темнейшество, это просто пятна! Никакого яда!

— И кто тебя надоумил?

— Сама!

Теодоро недоверчиво покосился на леди Марию.

— Клянусь, я тут ни при чем! — моментально отгородилась она. — Я и понятия не имела, что Доре такое в голову взбредет…

— Я сама, сама это сделала! — прошептала Дора. — Хотела проучить эту выскочку! Подслушала, как она с лордом Теренсом на экскурсию собралась и с Анжелик, совершенно не желала слушать, когда ей отказали! Самоуверенная выскочка, вот она кто! И я решила лорду Теренсу помочь-то… Но он ничего не знал! Он пожаловался просто, что няня ему докучает, а я уж… Инициативу проявила…

Теодоро сжал зубы. Он не сомневался: не обошлось и без леди Марии и других слуг, даже если они напрямую не участвовали в операции по обмазыванию одежды Анастейши какой-то гадостью.

— Надоела она мне — страх! — вошла в раж Дора. — Я же сколько вам служу, Ваше Темнейшество, а что, всё также простая кухарка!

— Я отлично тебе плачу, — отметил Теодоро.

— Отлично! Но ни с кем, как с ней, не возились! — вспылила женщина. — Никому не пытались так угодить, как этой! Она уже и на кухню пролезла, и завтраки меня учить готовить будет! Я столько времени верой и правдой, а эта… Курица!.. Да я её…

— Довольно, — Теодоро уже услышал всё, что его интересовало. — С сегодняшнего дня, Дора, ты больше здесь не работаешь.

— Но Ваше Темнейшество!..

— И это моё окончательное решение, — отрезал он, совершенно не собираясь прислушиваться к женскому блеянью. — Пошла вон отсюда.

Дора не сразу поднялась с колен. Она ещё всхлипнула несколько раз, бросила на Теодоро молящий взгляд, будто надеясь, что он одумается и согласится дать ей ещё один испытательный срок, но тщетно. Мужчина даже не думал смилостивиться.

— Я столько лет, верой и правдой… — пробормотала она, вставая. — Столько раз!.. И теперь из-за какой-то выскочки… Даже не спустилась к нам ни разу! Как будто она не служанка тут, а пания высокая… Да чтоб она…

Теодоро не удержался. Магия давно искала выход, и он не успел остановить метнувшуюся к Доре тёмную ленту. Та обвилась вокруг женского горла и замерла там, завязалась бантом. Женщина буквально поперхнулась словами и тут же закашлялась.

— Больше злословить не будешь, — отрезал Теодоро. — Твой следующий работодатель только спасибо мне скажет, когда увидит: сам Тёмный Лорд запрет на сплетни наложил. А теперь пошла вон отсюда. До завтрашнего утра чтоб и духу твоего не было в моём доме.

Дора уходила медленно, едва волоча ноги. Теодоро проводил её холодным, лишенным даже капли жалости взглядом и изогнул губы в кривой усмешке, когда она вновь начала бормотать что-то о милосердии. Тёмный Лорд не может быть милосердным, это все знают.

— А теперь послушайте сюда, леди Мария, — повернулся он ко второй женщине, когда за Дорой захлопнулась дверь. — Леди Анастейша — не служанка в этом доме. Она — няня моей дочери, моя приближенная, и я ей доверяю. Она всем работающим в поместье — госпожа, и единственный повод нарушить её приказ — это если он будет противоречить тому, что требую я. Это понятно?

— Понятно, Ваше Темнейшество, — побелев, прошептала леди Мария.

— И если я узнаю о ещё одной подобной выходке — я вышвырну из поместья всех, кто здесь работает, и вас в первую очередь. Вы должны понимать, что я не бросаю слов на ветер. Леди Анастейша защищает Анжелик, и то, что вы пытаетесь ей помешать, вредит моей дочери. Я такого никому не позволю. Надеюсь, мне не надо уточнять, почему?

Леди Мария промолчала.

— Надеюсь, мы поняли друг друга, — отрезал Теодоро. — И не забудьте донести эту мысль до остальных слуг. Хорошего вечера, леди Мария.

Он покинул кухню, громко хлопнув дверью, и почти с удовольствием ощутил эманации растерянности и страха, исходящие от леди Марии. Перепугалась — не то слово! Дрожала, была до ужаса возмущена, что с ней поступили подобным образом, но всё ещё не смела спорить. Теодоро нравилось то, что его слова воспринимались как приказ.

Собственно, приказом они и были.

Недовольство леди Марии догоняло ещё в коридоре, и лорд Раньери на какую-то секунду даже пожалел, что вообще владеет магией — без неё, наверное, было бы проще отгородиться от недовольных мыслей, преследующих его по пути. Леди Мария, казалось, шла за ним по пятам и нашептывала своё недовольство на ухо, и Теодоро представил, как она выражалась об Анастейше — наверняка ничего хорошего.

Ему надо было выгнать их всех прочь за то, что устроили, но Теодоро не решился. Он столько времени потратил, чтобы хоть как-то защитить этих людей от ментального влияния со стороны. Что набрать новых и наложить соответствующие чары ещё и на них не представлялось выполнимой задачей.

Конечно, можно оставить в доме только Анастейшу, раз уж на неё так слабо влияет магия, но Теодоро не обольщался касательно размеров собственного поместья. Оно было слишком огромным, чтобы оставить его на попечение одной только магии.

Теодоро не слишком концентрировался на том, куда идёт, и не сразу понял, что ноги сами принесли его к двери в комнату Анастейши. Та, казалось, всё ещё его ждала; она сидела в кресле и тоскливо смотрела в окно, но, услышав звук, подскочила, словно только и готовилась, что к предстоящему разговору.

— Это была Дора, — спокойно промолвил Теодоро. — И я её уволил. Сказал, что предатели мне не нужны — и уволил.

— Да она никакая не предательница! — слабо возразила Анастейша. — Просто… Ошиблась. Такое бывает, все мы люди.

— Бывает, — холодно подтвердил Теодоро. — А среди людей, которые на меня работают, бывать не может. Но теперь мы без кухарки.

Анастейша вздохнула.

— Я бы не хотела, чтобы из-за меня кого-то увольняли.

— Считай, что я уволил её из-за Анжелик. Тем более, в какой-то мере это действительно так; не могу же я позволить, чтобы мою дочь кормила женщина, которая способна испортить её няне одежду. Сначала так, а потом попытается причинить вред Анжелик, чтобы только тебя подставить. Меня это не устраивает.

— Понимаю, но всё равно как-то…

— Не бери на себя вину людей, которые сами принимали решения. Никто не заставлял её это делать, — строго промолвил Раньери. — Ты слишком добрая.

— Разве это плохо?

— Хорошо, конечно, но иногда немного вредит.

Анастейша улыбнулась. Теодоро нравилась её улыбка, и он охотно это признавал; по крайней мере, в этом Анастейша совершенно не походила на его бывшую жену. А ещё про Беренику вспоминалось как-то реже, и это тоже доставляло Теодоро удовольствие; ему не нравилось, когда его сознание бередили события минувших дней.

— А кто теперь будет готовить? — удивилась Анастейша, выдергивая лорда Раньери из его размышлений. — Если Дора уволена?

Теодоро вздохнул.

— Что-нибудь придумаю. Пусть леди Мария делом займется, найдет среди слуг кого-то способного…

— Я могу, — вскинулась вдруг девушка. — Ну… На троих: для тебя, для Анжелик и для себя. Слугам придется самим для себя готовить.

Он удивленно изогнул брови.

— В самом деле?

— Да. А в чем проблема? Я люблю готовить, а у меня дома, — она слабо улыбнулась, — никаких слуг не было, не принято это.

— У меня до того, как я стал Тёмным Лордом, тоже не было слуг, — рассмеялся Теодоро. — Я был не беден, но мне больше нравилось жить в квартире. Это Беренике хотелось большего. Ей всегда… хотелось. Но я не хочу об этом вспоминать.

Анастейша смотрела на него с легким недоумением, словно не понимала этой странной ностальгии и упоминания о жене, но промолчала. Боялась потревожить воспоминания? В любом случае, Теодоро был ей за это благодарен.

— Я пойду? — Теодоро понял, что разговор у них уже не сложится. Зато его магия наконец-то улеглась спокойно, и он по крайней мере мог дышать нормально. — Не скучай.

Ана только кротко улыбнулась.

— До завтра, — прошептала она.

Теодоро показалось — может, привиделось всего лишь, — что она смотрела на него без капли страха, свойственного людям, вынужденным работать с Тёмным Лордом. И он был искренне этому рад.