Няня для дочери Темного Лорда

Глава двадцать пятая

Я сразу ощутила, когда заклинание, сковывающее мои движения, спало — телу вернулась свобода. Но мысли всё ещё были в жутком бардаке, и я, казалось, оцепенела уже от происходящего. И прийти в себя смогла, только когда Теодоро медленно осел на пол, а Дамьяно, заметно разросшийся, но остающийся тем самым, нашим драконьим котом, на мягких лапах подкрался к Тёмному Лорду и потерся своей уже почти тигриной по размерам головой о плечо Раньери.

Мужчина растерянно провел ладонью по мягкой шерсти, а потом, повернувшись к Анжелик, заключил её в тесные объятия. Девочка, кажется, до конца не понимала, что произошло, но прижалась к отцу и ткнулась носом в его плечо.

— Ты чего? — пробормотала она наконец-то. — Ты же никогда не любил обниматься, папочка!

— Ничего, солнышко, — отозвался Теодоро. — Просто я очень рад, что ты… Что ты…

Он запнулся. Вывалить на ребенка всё произошедшее было в определенной мере жестоко; Анжелик считала, что её мама умерла, и почти не грустила о ней, но насколько сложно будет ребенку осознать, что мать всегда была рядом, простор не желала своего ребенка и пыталась за счет Анжелик восполнить собственную недостачу в магии?

— Папа просто очень рад, — вмешалась я, уповая, что Анжелик не помнит деталей ритуала, — что проверка твоей магии прошла так легко. Правда?

Теодоро поднялся на ноги, подхватил дочь, прижимая её к себе, и серьезно кивнул.

— Да, — промолвил он, свободной рукой подтягивая меня поближе. — Да, солнышко, мы сегодня выяснили, что твоя магия… Твоя магия внезапно стала развиваться с невероятной быстротой. И у тебя теперь есть Тёмный дар.

— Правда?! — искренне обрадовалась Анжелик. — Значит, папа, теперь ты будешь всегда меня учить? Всегда-всегда?

Теодоро с усилием кивнул.

— Да, моя дорогая, — он осторожно опустил девочку на землю. — Но уже не сегодня. Сегодня тебе надо домой, отдохнуть, выспаться… Анастейша…

Он повернулся ко мне и, не удержавшись, обнял и меня. Я прижалась к нему и вздрогнула, когда мужчина зашептал мне на ухо:

— Я открою для вас с Анжелик портал, прошу, забери её отсюда. И кота… Кота, желательно, тоже. Мне придется вызвать комиссию, провести тестирование Береники наново, определить, что она действительно пользовалась запрещенной магией. Светлые всегда были довольно ушлыми в плане юриспруденции, нельзя позволить им обернуть произошедшее против нас и устроить войну. Ты же сможешь побыть с Анжелик, правда?

— Да, конечно, — растерянно отозвалась я. — Но дом… Леди Мария…

И моя сестра. Сестра, которую, как я могла надеяться, защитил Теодоро.

— В доме абсолютно безопасно, — твердо произнес мужчина. — Тварей больше нет, но если какие-то остаточные явления и остались, то Дамьяно с ними должен справиться.

— Ур-р-ру, — подтвердил кот, довольно мотнув головой.

— И, послушай, Ана, твоя сестра…

Я замерла.

— С ней что-то случилось?

В том кошмаре, который нам пришлось пережить, я просто позволила себе поверить, что с Элей всё в порядке, но теперь страх вновь затопил меня. Учитывая то, что сделала леди Мария, ничего не помешало бы ей навредить Эле. Или проклятье могло активизироваться…

— Твоя сестра в порядке, — промолвил Теодоро, развеяв все мои сомнения. — Даже не задумывайся о дурном. Она цела и не пострадала в стычке, а её проклятье…

Я невольно зажмурилась, дожидаясь жуткой вести: что проклятье вновь активизировалось, и нам предстоят месяцы бессмысленной борьбы за её жизнь.

— Её проклятье перешло на леди Марию. Само, даже без моего участия, — произнес он. — Теперь Элеоноре ничего не грозит. И тебе с Анжелик тоже, но я должен… Должен сейчас решить все вопросы. Чтобы потом не было последствий. Я должен разобраться… С ней.

Я только и могла, что коротко кивнуть. Теодоро был прав, ему сейчас необходимо разобраться со всем и по максимуму оградить от волнений дочь.

— Анжелик, — позвала я девочку. — Папе сейчас надо решить некоторые проблемы, а нам — возвращаться домой. Пойдешь со мной?

— А почему папа не может отправиться с нами? — спросила Анжелик. — А кто там лежит? А это…

Теодоро едва успел схватить девочку за руку, не позволяя ей подбежать к лежащей там матери. Я прижала к себе Анжелик и промолвила:

— Это одна женщина, она использовала очень сильное заклинание и теперь плохо себя чувствует. Папа должен задержаться, чтобы помочь ей прийти в чувство, а потом он обязательно вернется к нам.

Анжелик явно было очень любопытно, кто же там, но она позволила взять себя за руку и вывести из ритуального зала. Да и после энергетического подъема девочка быстро уставала, как ребенок, долго провалявшийся с температурой, а теперь упорно пытающийся поиграть, хотя на самом деле ему ещё надо отлеживаться.

Поднять Анжелик на руки мне не хватило бы сил, но Анжелик, к счастью, не сопротивлялась. Теодоро довел нас до портала как раз тогда, когда откуда-то сверху, наверное, со стороны входа в этот коридор донесся шум. Мужчина оглянулся, нахмурился, поцеловал Анжелик в лоб, а потом, на мгновение засомневавшись, повернулся ко мне и едва ощутимо коснулся моих губ.

— Я вернусь, — выдохнул он. — Уже сегодня. Берегите себя, — а потом подтолкнул меня к порталу.

Перемещение прошло достаточно легко. На сей раз никто из нас не потерял сознание, всё-таки, переход был выстроен дружественным магом, да и мы вошли в него добровольно. Только почувствовалось легкое покалывание чужой силы, и серый коридор растворился, сменившись антуражем лаборатории.

Я увидела знакомые скелеты, огромное количество всяких чанов, мисок и всего прочего, а, самое главное, Элю, дремлющую в кресле — и, не удержавшись, облегченно рассмеялась.

Сестра встрепенулась, открыла глаза — и, только-только завидев меня, буквально слетела с кресла и бросилась меня обнимать. Мы на мгновение застыли, прижавшись друг к другу, а потом Эля, выпустив меня из кольца своих рук, повернулась к Анжелик.

— Ты в порядке?

— Конечно! — отозвалась девочка. — Папа сказал, что моя магия теперь такая, как у него! И что ритуал прошел удачно! А ещё посмотри, как подрос Дамьяно!

Кот в самом деле пробрался через портал следом за нами, и в лаборатории для такого огромного зверя места было крайне мало. Однако, стоило только ему оказаться внутри, как портал с тихим шипением схлопнулся, и вернуться обратно в ритуальный зал не представлялось возможным.

— Ого, какой огромный! — Эля с восторгом воззрилась на драконьего кота, но я видела, что в её взгляде плещется беспокойство.

Она явно хотела задать мне тысячи вопросов, но не решалась, понимала, что это может быть неуместным. Я только коротко кивнула, подтверждая, что сейчас кое о чем заговаривать не стоит, а тогда обратилась к Анжелик:

— Моя дорогая, ты в самом деле сегодня устала. Возможно, ты позволишь уложить тебя спать? Нам всем надо хорошенько отдохнуть. Даже Дамьяно.

— Ур-ру, — подтверди огромный кот, всем своим видом показывая, что отдохнуть — это именно то, чем он собирается заняться в ближайшие несколько часов. Хотя, надо сказать, драконий кот не выглядел слишком уставшим.

Анжелик поджала губы:

— А разве уже поздно? Был же обед!

— Уже давно вечер, Анжелик, — Эля кивнула на часы. — Время близится к полуночи.

— Но я хотела поиграть с Дамьяно!

— Завтра утром поиграешь, — улыбнулась я. — А сейчас тебе надо лечь поспать.

— А папа завтра уже будет?

Ох, хотела бы я знать!

— Думаю, будет, — пришлось ответить так, и я очень надеялась, что не солгала. Что завтра Теодоро уже окажется дома, живой и здоровый, и все ужасы происходящего просто останутся позади. Но пока что это только мечты.

Я взяла за руку Анжелик и потянула её за собой. Девочка даже не особо крутилась, неожиданно присмирев, наверное, в самом деле очень устала и просто не нашла сил для того, чтобы ругаться по поводу необходимости идти в кровать.

Она остановилась только у самого выхода и дернула меня за руку, заставляя обернуться. Я проследила за взглядом Анжелик и сама замерла. В кресле, опутанная черными колдовскими лентами, сидела леди Мария. Вид у неё был совершенно отсутствующий, она глядела в пустоту и как будто ничего не видела. Я невольно вздрогнула, всмотревшись в её лицо. К моему счастью, Эля, поняв причины неловкости, поспешила объяснить:

— Анжелик, леди Мария просто уснула.

— Это папина магия, — упрямо отозвалась девочка. — Он привязал её своей магией к стулу. Зачем?

— Она… — Эля смутилась. — Леди Мария сделала кое-что очень плохое, и папа собирается передать её властям. Потому, чтобы леди Мария не сбежала от правосудия, он вынужден был вот таким образом её задержать. Но ты не бойся. Она никому не причинит вреда, а с ней самой всё нормально.

Анжелик вздохнула. Усталость в ней боролась с врожденным любопытством и всё-таки смогла получить верх.

Никогда ещё мне не удавалось так легко подготовить Анжелик ко сну. Она позволила уложить себя в кроватку и, кажется, уснула практически сразу. Я ещё с полчаса просидела около неё, а потом, получив от Дамьяно согласное «мяу» в ответ на просьбу сторожить сон девочки, отправилась к Эле.

Мы с ней обе очень устали, но уснуть так и не смогли. Просидели в комнате, обсуждая всё произошедшее. Мне едва удалось уговорить сестру прилечь, и она, закрыв глаза, провалилась всё-таки в сон.

Я осторожно укрыла Элю одеялом, а сама выскользнула из комнаты в коридор. Стоило мне только закрыть глаза, как в голову лезли всякие дурные мысли, и я не представляла, как от них избавиться. Страх за сестру, за Анжелик настолько укоренился в моем сознании, что я призраком блуждала по коридорам — и едва не закричала, когда кто-то внезапно обнял меня, притягивая к себе.

А потом, обернувшись, увидела Теодоро. Он был бледен, явно устал, но смотрел на меня вполне осознанно, улыбался. Глаза мужчины немного покраснели, тоже выдавая его усталость, и сам он выглядел не лучшим образом, но, кажется, оставался целым и невредимым.

— Ох, — прошептала я. — Ты всё-таки вернулся.

— Завтра мне придется вновь отправиться по делам, — тихо ответил Теодоро. — Но сейчас да, оставил их там и отправился домой. Удостовериться, что всё в порядке…

Он протянул руку и погладил меня по щеке. От внезапной ласки я содрогнулась, но не отпрянула, наоборот, подалась вперед. Теодоро крепко обнял меня, прижимая к своей груди, и, казалось, вот-вот должен был поцеловать… Но так и не решился этого сделать, вместо того мазнул губами по виску.

— Не спится?

— Нет. Уложила Анжелик, Элю… А сама глаз сомкнуть не могу. Тяжело. Только стоит глаза закрыть, так сразу Береника перед глазами.

— Всё уже позади.

— Мне, если честно, не верится, — покачала головой я. — Расскажешь?

В какую-то секунду я подумала, что он откажет, заявит решительно, что нечего мне лезть не в своё дело, но Теодоро только кивнул. Потом взял меня за руку и потянул за собой. Я покорно зашагала следом за мужчиной.

Мы дошли до его кабинета. Я отметила, что леди Марии больше не было в кресле, а внутри больше не оказалось портрета. Вместо него висели настенные часы — откуда только успели взяться?..

— Ведь Анжелик будет спрашивать, — промолвила я, позволяя усадить себя в кресло. — Почему ты убрал портрет её матери… Ты готов сказать правду?

— Да, — кивнул Теодоро. — Мы слишком долго лгали… И, думаю, мне придется рассказать Анжелик некоторые подробности о Беренике, чтобы потом вместо меня это не сделал кто-то другой, пытаясь разделить нас с дочерью. Ей явно будет проще узнать эту правду от близкого человека, чем потом, даже уже взрослой, понять, что я лгал ей всё это время.

Я задумалась на несколько секунд, прокручивая в голове его слова, а потом серьезно кивнула.

— Ты прав. Ребенку важно знать всю правду. Я… Мы когда Эльке с врачом говорили про её диагноз, я тоже поначалу думала всё скрыть. Но потом поняла, что она даже бороться не сможет, если не будет до конца понимать, что с ней происходит. И тогда решились… Хотя мы ошибались, как оказалось.

— Главное, что сейчас твоя сестра полностью здорова, — промолвил Теодоро. — Леди Марии не повезло, конечно, теперь ей придется ходить с этой тварью, пока мы не найдем безопасный способ выудить её и изничтожить…

— А вы будете всё-таки это делать?

— Да, — подтвердил он. — Во-первых, нельзя позволять, чтобы тварь из Бездны безнаказанно жила в чужом теле, даже если это тело отвратительного человека, а во-вторых, леди Мария понесет соответствующее наказание и отбудет тюремный срок, магии она уже лишилась — не считая некоторых крох. Симбионт выжрал всё, что мог.

— Где она, кстати?

— Забрали. Нечего ей делать в моём доме, мало ли, ещё придет в себя и наговорит Анжелик чего-то, — он поёжился. — Мария работала на меня очень долго, я, если честно, знал, что характер у неё паршивый, но был уверен, что она всё-таки верна мне — по-своему, конечно, но верна. Неожиданно и в какой-то мере больно слышать обратное, но плевать, переживу, — он не стал занимать кресло за столом, напротив меня, а вместо этого придвинул стул поближе и осторожно взял меня за руку.

Мы на несколько секунд замерли, а тогда Теодоро заговорил вновь:

— Береника будет жить. Но магии у неё не осталось. Мне пришлось рассказать про страшную тварь из Бездны — только, разумеется, я эту тварь сразил, а не притащил к себе домой в качестве питомца. И Дамьяно лучше пока что никому не показывать.

— А Береника… Её будут судить?

— Статус Светлой Леди она, разумеется, потеряет, — вздохнул Теодоро, — и судебному разбирательству быть. Вести его скорее всего придется мне, даже если Светлые успеют выбрать своего главу, этот человек ещё явно будет не в курсе, что да как. В общем… Через несколько недель эта история совсем забудется. И обе стороны сделают всё возможно, чтобы Береника Раньери была всеми забытой. Отправится на исправительные работы… И, вероятнее всего, на неё установят магический запрет, чтобы она не могла никоим образом приблизиться к Анжелик.

— Значит, она больше не опасна.

— Да. Но сейчас я ещё кое о чем хотел бы поговорить, — Теодоро сглотнул и крепче сжал мои пальцы. Я вздрогнула; вид у него был такой, словно мужчина грустил, собирался со мной прощаться.

Стало как-то не по себе. Я всмотрелась в его лицо и попросила:

— Не молчи.

— Анастейша… Настя, — он наконец-то обратился ко мне по моему нормальному имени, а не адаптированному к этому миру. — Твоя сестра теперь здорова, проклятья на ней нет. И вам больше никто не угрожает, источника опасности нет. Сейчас, конечно, я не в ресурсе, но через несколько недель смогу открыть портал и… Вы сможете вернуться в свой мир.

Я застыла. Вернуться? Я как-то забыла о том, что вообще живу не в своем мире, что я здесь чужая, что, возможно, Теодоро не видит для меня места в собственной жизни и считает, что мне пора бы возвращаться и не мешать ему. Стало вдруг как-то очень обидно и горько, да так резко, что я даже не сразу смогла заговорить, так и сидела, смотрела на него и просто моргала.

Мужчина тем временем наклонился ко мне ближе и прижался губами к моей ладони, а потом, отшатнувшись, прошептал:

— И я пойму, если ты скажешь, что хочешь как можно скорее оказаться подальше отсюда, — прошептал Теодоро, пока я всё ещё сидела в ступоре и молчала. — Потому что быть няней моей дочери — не самое простое на свете занятие и не предел мечтаний для девушки. Но… Если у меня есть хотя бы один шанс убедить тебя остаться здесь, я им воспользуюсь.

— Здесь? — переспросила я. — В этом мире?

— В этом мире. Со мной, — подтвердил Теодоро.

Я молчала. Просто подняла на него ошеломленный взгляд и ждала, пока мужчина вновь что-то скажет, боялась позволять себе даже думать о том, что он в самом деле заинтересовался мною, как девушкой, и сейчас обращается так, потому что хочет, чтобы я осталась.

— Знаю, ты считаешь, что моя симпатия… Все мои знаки внимания — это было последствие твоего сходства с Береникой. И сейчас, когда ты имела несчастье познакомиться с нею лично, тебе наверняка противен этот факт. Но правда в том, Настя, что поначалу, узрев ваше сходство, все, что я мог чувствовать — это недоверие. Потому что Береника не заслуживала, чтобы ей доверяли, а значит, и похожая на неё девушка тоже. А потом мы познакомились поближе, и я понял, что ты — целая вселенная, человек с огромным сердцем. То, как ты защищала Анжелик, как относишься к собственной сестре… Ни одна из женщин, что встречались мне прежде, так не могла. Понимаю, что это может быть невзаимно, в конце концов, я — мужчина с ребенком и бывшей женой-преступницей, но я не мальчик, чтобы молчать и бояться сознаться в своих чувствах. Я люблю тебя. И если у меня есть шанс завоевать твою любовь тоже, я хочу им воспользоваться. Настя?..

— Знаешь, — прошептала я, — с моей точки зрения влюбляться в иномирянку, которая попала в твою канцелярию обманом, немного менее логично, чем в Тёмного Лорда, о котором наверняка мечтает каждая девушка…

— И что ты хочешь этим сказать? Что мы оба нелогичны?

— Что ты — нелогичен, а я — логична донелья, — выдохнула я.

Теодоро несколько секунд молчал, словно переваривая мои слова, а потом, кажется, понял, что это было моё корявое, странное, но всё же признание.

В его глазах вспыхнули счастливые искры.

— Так значит…

— В такого как ты невозможно не влюбится, — прошептала я. — Сначала я боялась, но потом поняла, что… Как бы я ни ставила себе внутренние запреты, как бы не убеждала себя в том, что мне нельзя выходить замуж, нельзя любить, нельзя обращать внимание на других мужчин, нельзя думать ни о ком, кроме моей болеющей — уже здоровой, но ведь это только сегодня стало так! — сестры… И всё равно ты проник в мою голову. И когда ты сказал про возвращение домой, я так испугалась…

— Чего?

— Что ты хочешь выставить меня из своего дома.

— Бездна, нет! Я хочу, чтобы ты стала моей женой, — выпалил Теодоро, а потом, поняв, о чем говорит, тихо рассмеялся. — Если после всего увиденного ты на это решишься.

Я заглянула ему в глаза.

— Решусь.

— Тебе достанется муж, который всегда будет занят работой. И будущая Темная Леди в падчерицах…

— Мы с этим как-нибудь разберемся. К тому же, мне казалось, что я нравлюсь Анжелик. Разве нет?

— Очень нравишься, — рассмеялся Теодоро, а потом как-то вдруг затих. — Так ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — прошептала я. — Выйду.

Это было какое-то совершенно внезапное, странное ощущение нашей взаимной любви. После всего пережитого, после самого тяжелого дня в моей жизни, сравнимого только с тем, как я узнала о диагнозе сестры, я чувствовала себя так легко, будто у меня за спиной внезапно раскрылись крылья. И когда Теодоро наклонился ко мне, чтобы поцеловать, легко потянулась к нему навстречу.

Мы любили друг друга. Искренне. Взаимно. Я осознала это, кажется, где-то посреди поцелуя, когда оказалась в объятиях Теодоро и поняла, что никогда не хочу с ним расставаться. Быть рядом, быть единым целым…

Разве я когда-то позволяла себе влюбляться? Нет. В моей жизни не было места мужчинам. Кто-то говорил, что это неправильно, что я себя загублю, а я твердила, что нет, не иею права, ведь самое главное в моей жизни — это моя сестра.

Теперь всё встало на свои места. Теперь я понимала, как можно делить с другим человеком ответственность и вместе преодолевать все проблемы, не думая о том, что однажды мне придется убежать, взвалив на себя груз ответственности. Я твердо осознавала, что всегда смогу положиться на Теодоро, а он в свою очередь найдет опору и вдохновительницу во мне.

И это заставило меня отбросить любую неуверенность прочь. И просто наслаждаться тем, что мы сейчас были вдвоем, едины и неделимы.

Навсегда.