Няня для дочери Темного Лорда

Глава девятая. Теодоро

В саду стремительно темнело. Даже слишком, как для этого времени года. Теодоро не слишком любил весну; однажды она отобрала у него жену и подарила дочери силу, и в тот момент его счастливая жизнь полетела в Бездну. Потом случилось ещё очень многое, в том числе и получение статуса Тёмного Лорда, когда осенью, в дни приближения Бездны к реальному миру, в него хлынула сила. Это казалось насмешкой судьбы, но, самое главное, с ним осталась Анжелик, его дочь.

С ней никогда не было просто. Своевольный характер, упрямство, унаследованное в равной мере от двух родителей. И магия лет до пяти не проявлялась и вовсе. Теодоро этому радовался; ему б стало понятно, что она светлая, с самого её рождения, Анжелик бы у него отобрали. Но его магия считалась доминирующей, до рождения дочери он был могущественнее жены, и потому все верили, что девочка унаследует дар отца и станет Тёмной.

Магия у Анжелик проснулась, когда ей было пять. Светлая магия. А отобрать ребёнка у Тёмного Лорда гораздо сложнее, чем у обыкновенного мужчины, потому им ничего и не удалось. Теодоро ясно дал понять, что уничтожит каждого, кто попытается хотя бы намекнуть на его расставание с дочерью. Он любил Анжелик больше всего на свете и знал, что эта любовь может дорого ему обойтись.

Расплату не просили долго. Не считая того, что Анжелик должна обучаться своему дару, но Теодоро не был ни дураком, ни эгоистом, он прекрасно понимал, что это просто необходимо.

Хотел ли он, чтобы его дочь владела светлым даром? Разумеется, нет! И с удовольствием научил бы её магии Тёмных, если б это физически было возможно! А пока они с Анжелик только ещё больше ссорились из-за преград, выстроенных между ними жуткой магической системой.

Но Теодоро упорно верил, что всё у них с Анжелик было хорошо. Эта вера рухнула в тот момент, когда в его жизни появилась Анастейша.

Теодоро никогда не был слишком падок на женщин. Он умел сдерживаться и думать головой, а не одним местом. В его руках всегда таилось достаточно могущества, чтобы это привлекало лишних людей, и многие совершали одну попытку подобраться к нему ближе за другой.

И вот, эта девушка из другого мира. По какой-то невероятной случайности как две капли воды похожая на его Беренику, настолько, что он бы с легкостью принял их за сестёр или по меньшей мере за двойников. Лучше не придумаешь, Бездна её подери!

Теодоро остановился. В саду воцарилась тишина, и темная магия, расползавшаяся вокруг и подававшая сигнал, что Анжелик где-то рядом, внезапно умолкла. Дар никогда прежде не изменял лорду Раньери, и сейчас, оказавшись на несколько секунд как будто ослепшим и оглохшим, он впервые понял, как на самом деле всё это и происходит.

Магия вернулась спустя секунду, но Теодоро не нуждался в повторном предупреждении. Он уже прекрасно понял, что означал этот тихий зов. Предупреждение, которое ему давала собственная магия, поняв, что не способна вести по верному следу. Слишком глубоко уйдя в мысли и беспокоясь о дочери, он едва не проморгал тот момент, когда его потянуло по фальшивой дороге.

Теодоро перестроил поисковое заклинание. В этот раз он поступил тоньше и, пользуясь выстроенной между ним и Анастейшей связью, в первую очередь нашел именно няню, а потом, просканировав её окружение, с облегчением обнаружил Анжелик. В ту же секунду мысли прояснились. И он сквозь флер магии обнаружил, как Анастейша, крепко сжимая руку Анжелик, уводит её прочь из беседки…

Нет! Зачем? Лорд Раньери не сомневался, что угроза исходит именно оттуда, и обеспечил беседку достаточным количеством защитных заклинаний, вплетенных в структуру мира так, что обнаружить их, по крайней мере, без специальной подготовки было практически невозможно. А теперь Анастейша стремительно убегала оттуда и утаскивала Анжелик.

Неужели обнаружила? Теодоро не сомневался, что некоторым магам это под силу, но Анастейша не обладала даже зачатками магии, как она сумела выявить? Или…

Или он ошибся, когда считал, что она заодно с врагами и в самом деле способна на всё. Ошибся, просто посчитав девушку шпионом, которого впустил в дом и отчаянно пытался закопать поглубже собственный интерес.

Она спешила к дому. И Теодоро, отбросив прочь эмоции и уже почти без сомнений отбросив прочь сеть слегка дурманящей сознание магии, которую прежде не трогал, чтобы не выдать свой уровень понимания ситуации, помчался туда же.

Он недооценил противника. Магия завела его в глубины сада, совсем не туда, куда планировал будто невзначай податься Теодоро, и теперь он с внезапной ясностью понял, что, быть может, не успеет. Но сила уже пробуждалась; хоть и истощившись при выстраивании переходов между Бездной и реальностью, Теодоро всё-таки уберег часть своего резерва, понимая, что ему е помешает возможность защититься… И иметь шанс защитить остальных. Свою дочь, да и няню её, получается, тоже.

Проклятье! Какой он всё-таки глупец. Надо было с самого начала четко осознавать, с кем он имеет дело. Его противница — не Анастейша, нет. За ней скрываются люди куда более могущественные, а желания у них тоже более чем однозначны.

Лорд Раньери вылетел на центральную аллею как раз вовремя, чтобы увидеть, как сотканное из теней существо приближается к Анжелик и Анастейше, как когти скользят по шее молодой леди, а потом впиваются ей в сердце. Яд Тьмы, излюбленное оружие Тёмного Лорда! Конечно, а потом его ещё и обвинят во всём произошедшем…

Анастейша пошатнулась и рухнула на крыльцо, а Тень повернулась к Анжелик и опустила когтистую лапу ей на плечо.

Магия Теодоро ожила практически сразу, как бы он ни старался сдержаться. Тени, подобные той, что застыла возле Анжелик, только более подвижные и не касающиеся земли, взмыли в воздух и, скручиваясь в тугой жгут, помчались в сторону девочки.

Тень обернулась. Теодоро с трудом сдержал своё отвращение, чтобы не вложить его в магию; это было крупное, зубастое существо, самое извращённое представление о Тенях Тёмных, которое только можно себе представить. В прошлом практически любой Тёмный различил бы подделку; это была ворованная магия, с трудом уложенная в нечто целое.

Раньери вполне мог сказать, кому принадлежит эта гадость. Если бы сейчас он нашел время принести официальные обвинения, он бы сделал это.

Но тогда всплывет слишком много секретов.

А Теодоро надо было защитить дочь и попытаться спасти её няню.

Тень осклабилась, демонстрируя ряды огромных игольчатых зубов. Клыкастая, с горящими красным глазами, она выглядела как настоящее исчадие Бездны; слишком демонизированный образ, пугало из детских книжек, сейчас она казалась до ужаса настоящей.

Тёмные ленты магии, окутывающей Теодоро, рванули вперед, и Тень, жадная до пополнения своего ресурса, двинулась на него, пытаясь ухватить зубастым ртом новые и новые частички магии. Анжелик на время была забыта; светлая, она практически не представляла интереса, что уж говорить об умирающей Анастейше.

А вот Теодоро, источник магии, казался Тени невероятным лакомством. Она поклацывала зубами, тянула к нему длинные крючковатые пальцы, увенчанные отвратительными когтями.

Настоящие Тени Бездны формировались из людей; с некоторыми изменениями, многие из них всё равно сохраняли человеческий облик. Другие, впрочем, стремительно видоизменялись. Теодоро видел на своём веку немало Теней, но эта казалась ему особенной.

До такой степени случайно не мог измениться никто. Тень формировали нарочно, отливали по форме и наполняли Тьмой.

В ней внутри не было живого человека, только несколько лент светлой магии, позволявшей держать всю конструкцию целиком.

…Мало кому известно, но ни один Светлый или Тёмный не состоит на сто процентов из одного вида магии. Этот секрет передаётся от одного Истинного Лорда или Леди к другому. В каждом есть примесь, в большей или меньшей мере, а изредка есть даже дети, рождающиеся с распределенной пополам силой, но в процессе обучения какая-то одна половина начинает перевешивать.

Только лучший, тот, кто одерживает статус Лорда или Леди, способен вместить в себя самый больший процент чистой энергии Тьмы или Света. Потому им так легко выстраивать порталы от одного измерения к другому.

Быть Лордом или Леди означает являться тем самым сосудом, связующим элементом, переполненным энергией. Мало кто способен это понять.

Светлая Леди, к примеру, до сих пор не осознала, чем она была бы, займи свой пост иначе…

Но об этом нельзя было думать. Раньери вынырнул из дурных мыслей, заставляя себя сосредоточиться на Тени и её приближении, на том, как она, пытаясь имитировать свойства Тёмного Лорда, пожирала разбросанные вокруг ленты Тьмы и притягивалась к мужчине, как магнит.

Теодоро закружился в жутком магическом танце с Тенью, борьба с которой каждую секунду становилась всё страшнее и ожесточеннее. Ему приходилось двигаться быстро; его соперники постарались, чтобы это существо могло существовать само по себе и при этом обладало немалой долей интеллекта. Скольким Тёмным пришлось пострадать, чтобы вытащить из них достаточно Тьмы и сделать это реальным? Теодоро боялся даже представить.

Возможно, даже часть сил покойного Тёмного Лорда, его предшественника, ушла на это.

Но он тоже был не промах. Теодоро немало лет провел в изучении магии, быть может, куда более сильной, чем считали противники; он осваивал её по крупицам, но сумел познать то, в чём совершенно не разбирались другие. Тьма стала его частью, и он двигался так же быстро, как энергия, не скованная физической оболочкой тела.

Тень попыталась совершить обманный манёвр, но Теодоро был первым. Клубок его дара ударил Тени в грудь, и та поглотила его, довольно заклокотав.

— Дурак, — проскрипела она. — Какой дурак! Ты думаешь, что меня можно сразить тем, из чего я состою?

Вместо ответа Теодоро послал ещё один быстрый импульс. Тёмная сила ввинчивалась в Тень, пронзая её насквозь, как будто простреливая. Тень захохотала, но это больше напоминало отвратительное бульканье жижи в огромном котле, вроде того, что Теодоро регулярно слушал в исполнении собственного котла в лаборатории.

А потом Тень шире разинула свою пасть и впилась ему в руку острыми игольчатыми зубами.

Где-то вдалеке закричала Анжелик.

Теодоро даже не зашипел, хотя, конечно, боль была — куда же она могла деться? Отчаянно закололо в руке, тонкие иголки Тьмы впивались в его тело, и Тень рычала, будто тот пёс, сорвавшийся с цепи — а что ещё ей оставалось делать?

В этом была её ошибка. Напитавшись энергией, полученной от самого Теодоро, она была уже очень близка с ним по структуре; сила перемешалась и, как донорская кровь, теперь перетекала из одного существа в другое.

Но Тень была слабее Теодоро. Созданная искусственно, а не выбранная природой, она не могла удержать в себе всё, что в неё сложили, и короткие всполохи мрака явственно свидетельствовали о том, что светлые ленты, удерживавшие конструкцию единой, вот-вот рассыплются прахом. Теодоро тихо рассмеялся; боль проходила.

Тень попыталась разжать зубы, но тщетно. Конечно, на руке будут раны, а камзол безнадежно испорчен, но благодаря контакту через кровь и яд Тьмы процесс обмена проходил быстрее.

Противник, удерживавший светлые ленты, кажется, понял: сейчас чудовище просто растворится. Станет частью Тёмного Лорда. А потом ему точно не составит труда проанализировать, из каких составных частей была сделана энергия, которой наполнили Тень.

Но, конечно, они понятия не имели, что такое Тёмный Лорд. Они никогда не сталкивались с Лордом, сполна познавшим собственную суть.

Светлые ленты попытались проникнуть в рану, смешавшись с Тьмой, чтобы разъесть его до последней кости, но Теодоро отшвырнул их силой магии. Кажется, именно в эту секунду противник понял, что сражаться уже поздно.

Тьму разорвало на мелкие части. Теодоро выдохнул несколько коротких формул, распуская подобно цветам по весне огромные сетчатые заклинания, захватывающие осколки. Светлые ленты он пропустил, позволяя им втянуться в землю, а вот Тьму собирал тщательно, стараясь не упускать ни единого кусочка, ни единого клочка.

Магия закончилась как-то неожиданно, внезапно, в одну секунду. Теодоро почувствовал последний толчок в грудь, быстрый, резкий — его толкали, чтобы сбить с толку, но он всё равно не смог устоять на ногах и ударился спиной о твердые камни вымощенной аллеи. Зашипел от боли, но всё-таки сдержался, не позволив вырваться ни единой формуле заклинания.

Теперь силе надо было улечься. В другой ситуации Теодоро позволил бы ей прижиться в теле, не шевелясь, и его не смутило бы ни стремительно чернеющее небо над аллеей, ни дождь, ни даже гроза и град, если б тот вдруг начал терзать его тело.

Но на крыльце уже начинала всхлипывать его Анжелик, лежала без чувств Анастейша, и лорд Раньери понимал: времени на то, чтобы магия прижилась как следует, у него сейчас нет. Потом разберется.

Не оставляя себе времени на сомнения, он бросился к дочери.

Девочка, бледная, как стена, опустилась на колени рядом с Анастейшей и трясла её за плечо.

— Проснись! — бормотала она. — Слышишь, проснись? Ты не можешь так меня оставить! Ты же обещала быть моей подругой! Папа!

Последнее прозвучало почти истерично. Теодоро буквально взлетел на ступеньки, рухнул на колени рядом с распростертой девушкой, не беспокоясь о том, как задрожала Тьма внутри него, и быстро прощупал пространство вокруг.

Вместе с Тенью в мужчину впитались и заклинания, которые она раскидывала вокруг. Сеть повиновения, наброшенная на Анастейшу, едва заметно мерцала, разодранная во многих местах, и Теодоро с удивлением понял, что девушка, даже не зная о том, что с ней делают, отчаянно сопротивлялась постороннему влиянию.

Дверь в поместье тоже отворилась легко и просто.

— Иди внутрь, — велел он дочери. — Быстрее.

— Нет! — уперлась Анжелик. — Только когда ты её спасешь!

Спасешь! Можно подумать, это так легко. Отравленные когти вошли достаточно глубоко, и простое платье девушки уже успело пропитаться кровью. Сама она, кажется, едва дышала и явно находилась не в сознании.

Теодоро попытался воспользоваться заклинанием-нейтрализатором, но понял, что сейчас только навредит, усилив растущую в Анастейше Тьму. Она и так поедала девушку, стремительно и быстро, а дальше будет только хуже.

Зарычав от бессилия, он взялся перебирать в голове множество заклинаний. Нет, тщетно. Но вдруг получится вытянуть Тьму на себя?

Он прижал ладони к груди Анастейши и позвал Тьму. Та отозвалась, медленно поползла вперед, но почти сразу же свернулась клубком в девушке, распространяясь по телу. Лишённое склонности к магии, оно сейчас пыталось освоиться с новым вместилищем.

А Теодоро даже не мог затянуть раны!

— Папа, помоги ей, — шмыгнула носом Анжелик. — Пожалуйста! Ты же можешь!

— Не уверен, что это будет так просто, — растерянно пробормотал Раньери.

— Тогда поцелуй её! — всхлипнула дочка. — Мне Мария читала сказку, и там принц поцеловал принцессу и расколдовал её! Ты же тоже так сможешь, правда?

Теодоро очень сильно сомневался в целительной силе собственного поцелуя, но спорить было некогда. Потому, выдохнув, наклонился к Анастейше и коснулся её мягких, но похолодевших губ.

…Он долго сопротивлялся мысли о том, что его влекло к этой девушке — пытался убедить себя, что позволил ей оказаться на территории его поместья исключительно по той причине, что она была пешкой в чьих-то умелых руках, а он хотел вывести врага на чистую воду. Они ведь рассчитывали на то, что он отреагирует на девушку, так похожую на его жену, а он просто пытался оправдать ожидания!

Кому врать? Себе?

Смешно!

Она действительно была очень похожа на Беренику — но, кажется, только внешне. И его в самом деле поначалу привлекло это диковинное сходство, а потом он задумался, так ли подобна на его супругу простая учительница из немагического мира, или всё-таки она ведома совершенно иными мотивами и стремится к какой-то другой жизни?

Теодоро не позволял себе задаваться этими вопросами до сегодняшнего дня, до момента, пока ему, целуя Анастейшу, не пришлось пробраться Тьмой в само её естество и попытаться поковыряться в нём, выцарапывая оттуда яд.

Магия поддавалась с трудом. И всё же, Теодоро почувствовал, как покалывали его губы, впитывая в себя Тьму. Она толчками покидала тело Анастейши, и девушка задрожала, на выдохе отпуская последний составной компонент сторонней энергии.

Теодоро отпрянул от неё. Да, теперь Тьма не клубилась в теле девушки, но её грудь всё ещё была изранена когтями Тени.

— Анжелик, — Раньери заставил себя отпустить девушку и посмотреть на дочь, — на тебе нет царапин?.. Ничего такого?

Она отрицательно покачала головой.

— Помоги Анастейше! — шепотом попросила девочка. — Я в порядке, папа!

Она в порядке. Это звучало как невероятное утешение, и всё же, Теодоро никак не мог избавиться от осознания: его магия не призвана исцелять. Он не смог бы помочь дочери, как не может сейчас помочь Анастейше.

Его самонадеянность в самом деле сыграла с ним злую шутку.

— Папа! — попросила девочка. — Пожалуйста!

— Я не могу использовать исцеляющее заклинание. Мне нужен противовес, — пробормотал Теодоро. — Что-то способное перетянуть на себя Тьму, пока я буду заживлять раны. Очиститель магии. Какая-нибудь тварь из Бездны… Проклятье!

Если б это случилось ещё вчера, он мог бы притащить сюда драконьего кота или кого-нибудь в этом роде, слить в него энергию Тьмы — для тварей это только в радость. Расщепить собственный дар на составные части, и чистую силу, не испорченную Тьмой, направить на исцеление ран.

Но сегодня он выпихнул в Бездну последнюю тварь, а искать новую времени нет. Анастейша продержится от силы полчаса.

— А драконий котёнок подойдет? — тихо спросила Анжелик.

— Котёнок? Подойдет, но где я его возьму?

— У Анастейши в комнате.

— Что?! — Теодоро повернулся к дочери.

Она возвела на мужчину невинный взгляд своих голубых глаз, показывая, что каяться не собирается — мы только потеряем время.

Ладно, это подождет.

— Веди, — обратился он к дочери. — Попытаемся что-то сделать.

Она вскочила на ноги, не заставляя просить себя дважды, и побежала в поместье. Раньери же осторожно поднял Анастейшу на руки и направился следом за дочкой.

Путь в комнату няни показался просто бесконечным. Теодоро никогда не думал, что его поместье настолько запутанно — так далеко было добираться до места, где можно оказать Анастейше помощь. Тем не менее, они всё-таки добрались до комнаты, и девушка всё ещё дышала.

Анжелик сама отворила дверь в комнату, пропуская меня внутрь.

Драконий котик оказался внутри. Он мирно так сидел на кровати, крупный, черный и пушистый, всё как положено для этой породы. Выглядел он пока что в меру грозно и подвинулся, когда лорду надо было уложить Анастейшу на кровать.

Теодоро попытался коснуться шубки котенка, но тот ответил тихим недовольным шипением. Как пить дать, укусит!

Но Анжелик, кажется, знала, что делать. Она подскочила к кровати и осторожно уложила холодную руку Анастейши коту на холку. Тот согласно заурчал, явно не против такого прикосновения.

Теодоро шумно выдохнул воздух. Затея становилась ещё более рискованной, но он не мог позволить Анастейше погибнуть. Только не сейчас.

Потому, сжав её вторую ладонь, он попытался втолкнуть в неё свою магию.

Получилось! Сила раскалывалась на две части; Тьма, пробежавшись по жилам Анастейши, впитывалась в драконьего кота, а сила исцеляющего заклинания латала раны на груди Анастейши, затягивала их.

Это было сложно. Теодоро чувствовал себя так, словно из него самого тянули жилы. Но ему повезло; Анастейша задышала ровнее и больше не теряя кровь.

— Папа? — прошептала Анжелик, когда он отпустил ладонь няни. — Она будет жить?

— Будет, — устало кивнул мужчина. — Поспит, потом придет в себя. А теперь, моя дорогая, не хочешь ли ты мне объяснить, что в кровати Анастейши забыл драконий котик?

Дочь уставилась на меня широко распахнутыми глазами и выглядела так наивно, что я понял сразу: кажется, наш разговор закончится именно этим вопросом, и ответа от дочери я не дождусь. Что ж, пусть так. Если не узнал сегодня — спрошу потом. И проблему с драконьим котиком обязательно решу, только после того, как помогу Анастейше.