Огненный маг для дриады

Глава 17

После полудня пути стражей разошлись. Лиам и Кэтти отправились в колледж, Черри же поспешила по своим делам. Всю дорогу, пока они шли до остановки, а после и в автобусе, Кэтти игнорировала Лиама. Про себя он отметил, что несмотря на обретённую силу, обижается она совсем как обычные девчонки. Даже выражение лица точно такое же: губы поджаты, подбородок задран кверху, а взгляд устремлён куда-нибудь подальше от обидчика.

— Не завидую тому, кто всерьёз западёт на неё, — усмехнулся он себе под нос.

Кэтти, нахмурившись, свела брови, но ничего не ответила. Лиам надеялся, что она попросту не расслышала. Однако, едва они покинули автобус, она преградила ему путь, угрожающе скрестив руки на груди.

— Эй, что я тебе сделала? — быстро проговорила она с характерным испанским акцентом. — Почему ты ведёшь себя так?

Лиам невольно вспомнил свою мать, что тоже начинала говорить с акцентом, когда была взволнована чем-то. У Кэтти даже выражение лица казалось похожим. И это немного сбивало с толку.

— В каком смысле? Как веду? — произнёс он растерянно.

— Как настоящий сексист! — к удивлению Лиама выдала Кэтти. — Меньше всего мне хочется поднимать тему особенностей менталитета, но если дело в этом, то тебе следует быть более осмотрительным.

— Эй, не все арабы сексисты, ясно⁈ — возмутился Лиам, про себя отметив, что сам едва не начал говорить с акцентом. — И дело не в том, что ты девушка, как видишь, с Черри у меня нет проблем. Дело в твоей силе. Просто я знаю, что может случиться, если ты не будешь более ответственной.

— Я ответственно отношусь к своей силе! — произнесла она упрямо.

— Недостаточно, Кэтти, — ответил Лиам, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. — Ты всё ещё плохо контролируешь себя. Я много читал о таких, как ты. И я знаю законы магического мира лучше, чем кто бы то ни было в «Аркануме». Поверь мне, если ты не сдержишь себя и проявишь свои способности перед обычными людьми, с тобой не будут церемониться. Твою силу запечатают и оставят гнить внутри твоего тела. С такой мощью как у тебя, ты сгоришь лет за десять.

Перед глазами его появились неприятные картины — воспоминания о его последнем визите в родительский дом. Гангрена сожрала отцу вторую ногу. Но самым ужасным для младшего Захаби стало известие о том, что первые признаки отравления начались и у мамы. Её магический потенциал всегда был невелик, но даже её постигла неотвратимая участь.

Кэтти слушала его нотации, становясь всё мрачнее и мрачнее. Казалось, она уже сама жалела, что начала этот разговор.

— Мы не так давно знакомы, и мне нет особо дела, что с тобой будет, — под тяжестью мрачных воспоминаний, голос Лиама стал отрешённым, а слова жестокими. — Но ты можешь поставить остальных под удар.

Глаза Кэтти заблестели. Где-то в глубине сознания Лиам ощутил легкий укол совести, от которого очень быстро отмахнулся, заметив тянущиеся к нему стебли вьюнов от живой изгороди, окружающей территорию колледжа. Он хотел было сказать, что оказался во всём прав, но плети неожиданно замерли в нескольких дюймах от его ног, а потом и вовсе расползлись по своим местам. Кэтти резко развернулась и направилась к административному корпусу. Лиам тяжело вздохнул и достал свой смартфон. Ему предстояло следить за дриадой на протяжении нескольких часов, преследуя её из одной аудитории в другую. Трудно было представить себе ещё менее увлекательное занятие. Потому он, как всегда, открыл тиндер.

Захаби зависал с второкурсницами в студенческом кафетерии, когда ему пришло сообщение от Сойера. Тот написал, что куратор группы, Агата Брукс, потребовала их появления в офисе. Билли также добавил, что Лиам должен быть там обязательно. Холодное липкое чувство поползло по спине. Ему не нравилось, когда его выделяли среди прочих стражей. Быть незаметным, держаться середины — это то, к чему он всегда стремился. Он и так был слишком не похож на других стражей: не бедствовал, не убивался на подработках и жил себе вполне припеваючи за родительский счёт, занимаясь тем, что нравится. Конечно, вся эта сказка была ограничена во времени, и это обстоятельство, пожалуй, было единственным, что омрачало его жизнь. Как бы сильно он ни гнал от себя подобные мысли, они всякий раз возвращались к нему, стоило кому-то упомянуть его происхождение или просто заинтересоваться им сверх меры.

После завершения занятий Кэтти и Лиам встретились с остальными и направились в главный корпус академии. Каждый в группе, за исключением самой Гарсия, чувствовал мандраж перед встречей с куратором. Ведь от результата этой встречи зависела их дальнейшая судьба. Сойер беспокоился, пожалуй, больше остальных, ведь Агата могла раскрыть его обман, и тогда его не просто исключили бы, но и лишили силы.

К счастью, Кэтти удалось полностью завладеть вниманием Брукс. Во время испытания её способностей дриада сделала ошибку, и едва не довела Сойера до белого каления. Однако стоило отдать ей должное, осознав свою оплошность, она поспешила исправиться. Лиам размышлял, почему Кэтти сразу не воспользовалась своими корешками и семенами, хотя всегда имела их с собой в достатке. Может, всему виной была растерянность, а может, она намеренно желала околдовать одно из растений Агаты, чтобы произвести на неё большее впечатление. Разумеется, Гарсия не могла знать, что у куратора аллергия на пыльцу, а потому она не держит живых цветов в офисе. Брукс отреагировала на прокол Кэтти на удивление спокойно и вообще была с ней очень мягкой. Лиам до сих пор помнил, как трудно ему было попасть в стражи, и то, что новоиспечённую дриаду, плохо контролирующую себя, приняли вот так просто, наводило на неприятные мысли. Было похоже, что Агата готовит замену.

Когда куратор после завершения митинга попросила Лиама остаться, его подозрения только укрепились. Вопреки давней договорённости, отец воспользовался своими связями в «Аркануме», чтобы добиться его исключения. Лиам чувствовал, как внутри закипает злость и обида. Совсем детские, это Захаби и сам понимал. В сущности, он не мог ничего противопоставить родителям. Всё, что он имел сейчас: все материальные блага, все знания и умения — всё это он получил от них. Он не был особо силён, но доступ к древним манускриптам и фолиантам позволил ему освоить уникальные магические печати и заклинания. Это делало его столь же исключительным для группы, как Сойер и Черри. Лиаму казалось, что он нашёл своё место. Но отец нарушил данное ему обещание. Захаби чувствовал, что его будто накрыла карма за прежнюю беззаботность. Спустя очень много дней, ему предстояло вернуться в место, где он вырос, и впервые всерьёз поговорить с родителем.