Покипси

Глава 5

446

БЛЕЙК И ЛИВИЯ шли к следующему пункту назначения медленным, извилистым путём. Они продолжали разговаривать, каждый внимательно следил за губами другого, их слова были для них крайне важны. Город преображался с каждым шелестом осенних листьев под их обувью, когда они возвращались в том направлении, откуда пришли. Вскоре они свернули с асфальтированной дороги и свернули на лесистую тропинку, а еще через несколько минут вышли из-за деревьев и обнаружили очень старомодную церковь. Здесь осенние листья были выметены, приглашая гостей войти. Ливия изучала вывеску, пока Блейк открывал дверь в обитель Бога. Когда они вошли, Ливия погрузилась в ароматы топлёного воска, благовоний и лака по дереву. От контраста с тем местом, где их только что оставили, у неё закружилась голова.

— Отец Коул, — голос Блейка нарушил неприкосновенность тишины этой церкви.

— Не называй меня так, Блейк. — Из двери с левой стороны алтаря вышел мужчина, одетый в чёрное.

Ливия была занята любованием замысловатыми витражами, и ей пришлось сосредоточить свой взгляд на мужчине. Блейк отпустил руку Ливии и обнял Коула. Он что-то прошептал, обхватив руку Коула своей татуированной рукой, так же, как он делал это с Беккетом. Но это приветствие казалось утешительным, исцеляющим — полным прощения, а не клятв.

— Коул Бридж, это Ливия МакХью. Ливия, это мой брат Коул. На самом деле он не священник, а своего рода помощник отца Каллахана.

Коул был не таким высоким, как Блейк, и в то же время он был загадочным и грустным. Черты его лица были классическими и красивыми, кожа имела оттенок мокко. Ему пока не удалось улыбнуться Ливии, но он осторожно кивнул.

Блейк застенчиво коснулся плеча Ливии.

— Ты не против, если я оставлю тебя ненадолго с Коулом? Он был настолько любезен, что предложил мне воспользоваться душем в его комнате.

— Без проблем. — Ливия наблюдала, как Блейк вышел через дверь, через которую вошёл Коул.

Ливия и Коул стояли в густой тишине, окутывающей человека в безмолвной церкви. Коул указал на ближайшую скамью, и Ливия прошла и села на твёрдое изогнутое дерево. Коул подошёл, присел с краю и с отработанным движением сомкнул свои колени, склонил голову и сплёл пальцы в замок. Ливия не совсем знала, было бы вежливо — присоединиться к помощнику местного священника или позволить ему стоять на коленях одному.

После паузы она поймала себя на том, что скопировала его позу. В тишине Ливия осматривала церковь. Здесь не было ужасающих статуй с лицами, застывшими от боли, как в некоторых церквях, которые она видела. Самым ярким украшением были витражи. Архитектор этой маленькой церкви бросил вызов некоторым основным законам физики. Казалось, стекло поддерживало кирпич, а не наоборот.

— Четыреста сорок шесть, — прошептал Коул.

Она почти забыла, что он был здесь, пытаясь разглядеть сцены и окна.

— Что? — она спросила.

Он опустил голову, словно молясь.

— Он считает. Всего несколько минут назад вы улыбнулись ему четыреста сорок шестой раз. Он называет число каждый раз, когда мы встречаемся. — Ливия смотрела на покрытый белой тканью алтарь и слушала исповедь мужчины. — Мне стыдно признаться, что я думал, что ты не настоящая. Учитывая мою работу, мне следует больше верить в человечество. — Коул покачал головой. — Думаю, именно улыбка под номером двести восемьдесят шесть свела его с ума больше всего. Это был ночной поезд. Блейк был так болен, в лихорадке. Честно говоря, я подумывал отвезти его в больницу. Но нет. Он не хотел пропустить твою улыбку. Он даже не позволил мне отвезти его. Блейк прошёл всю дорогу под проливным дождем до номера двести восемьдесят шесть.

Когда она взглянула на его твердую челюсть, Ливия поняла, что Коул не рассказывает глубокую романтическую историю. Он был зол.

— Ты улыбнулась той ночью. Он был непреклонен в том, что ему она показалась более долгой, чем та, что была адресована другим. — Коул посмотрел на неё обеспокоенными карими глазами. — Ливия, если я могу быть настолько смелым, то скажу, он очень серьёзно относится к твоей доброте. Если ты играешь или пытаешься отомстить парню, встречаясь с самым худшим человеком, которого только могла найти…

Ливия подняла руку, чтобы остановить его.

— При всём уважении, никогда больше не называйте Блейка «самым худшим» в моём присутствии.

К удивлению Ливии, Коул почти улыбнулся.

— Прошло так мало времени, я даже не знаю, смогу ли я объяснить, — начала она. — Представь, что ты гуляешь по пустыне, и тебе очень жарко и очень хочется пить. Солнце не заходит, но ты наконец находишь самый чистый и прохладный пруд. Ты прыгаешь, даже не снимая своей лучшей одежды. Ты прыгаешь и пьёшь, потому что ты катастрофически в ней нуждаешься. Ты должен. Я смогла передать хоть какой-то смысл?

Ливия посмотрела в лицо Коула. Его глаза оставались грустными, когда он кивнул.

Ливия снова посмотрела на витраж. Она глубоко вздохнула, прежде чем заговорить снова.

— Почему вы с Беккетом не заботитесь о нём получше? — Она увидела, как лицо Коула стало суровым.

— Блейка легко любить, но сложно удержать. У него огромное чувство гордости, которое он не позволит ущемить. Он не находит славы в принятии помощи. Если он этого не заслужил, он не хочет принимать что-либо. — Коул поднялся с колен и встал в проходе. — Легко судить, зная моего брата всего несколько недель. У тебя есть немного стальных нервов.

Ливия откинулась на жесткой скамье.

— Мне жаль, что мой вопрос оскорбил тебя, но смелость у меня имеется. Я просто пытаюсь соединить все кусочки воедино. — Ливия встала, чтобы придать себе больше уверенности.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязываешься. — Коул закрыл глаза. Казалось, он тянулся внутрь за успокоением.

Ливия вышла из-за скамьи.

— Коул, я не могу сейчас повернуть назад. Моя жизнь связана с его. Я слишком ясно это вижу.

— Два месяца. — Коул выглядел сомневающимся.

— Четыреста сорок шесть улыбок плюс два месяца разговоров дважды в день, пять раз в неделю, — поправила Ливия. Она осторожно улыбнулась и потянулась, чтобы взять Коула за руку. Он отдёрнул её, но не раньше, чем она заметила уродливый шрам.

С лицом, покрасневшим от смущения, Ливия двинулась вперёд.

— Расскажи мне о Блейке и солнце.

— Почему бы тебе самой не поговорить с ним? — Коул огрызнулся. Но через мгновение он снова заговорил. — Это его история — рассказывать или не рассказывать, — сказал он, не встречаясь с ней взглядом. — Ты видишь эти витражи? Они прекрасны, но их истинное великолепие невозможно увидеть, пока их не коснётся солнечный свет. Я считаю, Блейк такой же.

Взгляд Коула метнулся к Ливии, но затем он повернулся и посмотрел на дверь алтаря. Через мгновение Блейк вышел в свежей одежде, его волосы были всё ещё влажными.

Церковь очистила Блейка. Он был свеж и готов пережить остаток дня. Ливия улыбнулась ему в ответ. Четыреста сорок семь, отметил её разум.

Коул наклонился ближе к Ливии, когда Блейк шёл к ним.

— Это твой пруд, Ливия? Прохладный пруд? В нём сокрыто так много подводных течений.

Коул отступил назад, когда Блейк присоединился к ним и собственнически обнял Ливию за плечи.

— Спасибо за душ, Коул. Я ценю это.

— В любое время, брат. В любое время. — Коул пожал руку Блейку, когда они попрощались.

— Я покажу Ливии некоторые из моих любимых мест, — с гордостью сказал Блейк.

Коул просто кивнул, ничего не сказав.

Ливия бросила последний взгляд на витражи, когда они выходили из церкви, и попыталась не обращать внимания на страх, который, словно подкрадывающийся кот, прополз в её грудь.

— Куда сейчас? — Ливия подавила это чувство и выжидающе посмотрела в зеленые глаза Блейка.

— Увидишь.

Они вернулись на свою лесную тропу. Блейк, похоже, предпочитал скрытые тропы среди деревьев, прогулке по какой-либо дороге, поэтому Ливии было трудно понять, где они находятся и как далеко они зашли. Когда она убедилась, что они находятся в лесной глуши, они приблизились к реке Гудзон, в пределах видимости вокзала, где они встретились тем утром.

— Парк светлячков — твое сверхсекретное место? — Ливия подняла бровь, увидев многолюдное место отдыха. По холмам разбросаны промышленные грили и столы для пикника.

— Нет, я не Капитан Очевидность. Иди сюда.

Блейк направился прямо к высокому сетчатому забору, отделявшему ухоженные общественные места от леса. Он отодвинул угол забора и подержал его для Ливии, пока она ныряла под него. Пройдя некоторое время по тропинке, Блейк свернул на не протоптанную тропу.

— Ты топаешь, как стадо буйволов, — поддразнил он, оглядываясь через плечо.

— Ну, спасибо большое! — Ливия надула губы.

— Остановись на секунду и прислушайся.

Ливия стояла неподвижно, пока Блейк демонстрировал свою почти бесшумную походку.

— Теперь ты, — сказал он.

Она преувеличенно затопала ногами.

Он крепко обнял её, когда она подошла ближе, и поцеловал её в нос.

— Мы почти у цели, Снежный человек.

Вскоре они вошли в лесную полосу — идеальную площадь с высокими деревьями, стоящими на страже. В центре стояли два изогнутых молодых саженца.

Блейк потёр лицо рукой.

— Это мои, — объявил он.

— Они прекрасны, — сказала Ливия.

Блейк подошёл к центру поляны и разложил свою армейскую куртку. Он взял её за руку и опустил на куртку.

— Ложись на спину.

Блейк вскоре присоединился к ней, но большую часть своего тела оставил на покрытой листвой земле. Он положил руку ей под шею, чтобы дать ей подушку, и они смотрели, как по небу плывут густые облака. Блейк потянулся сбоку и сорвал лист с обвисшего растения. Он положил половину листа на язык и начал жевать. Другой кусок он предложил Ливии.

— Серьезно? Мы теперь едим растения, как скот? — Ливия неуверенно посмотрела на лист.

— Смеёшься? Это лист мяты. Он вкусный. Попробуй.

Ливия почувствовала запах в воздухе и попробовала откусить кусочек.

— Ух ты, Дэниел Бун (прим. Дэ́ниэл Бун (1734–1820) — американский первопоселенец и охотник, чьи приключения сделали его одним из первых народных героев Соединённых Штатов Америки), это очень вкусно.

Блейк зарычал и начал агрессивно её щекотать. Но боль в рёбрах прервала пытку. Поморщившись, он осторожно опёрся на локоть. Вскоре они снова смотрели на облака.

— Почему ты была с ним пять лет? — спросил Блейк, нарушая молчание.

Последнее, о чём Ливии хотелось бы говорить, был Крис. Но она не могла не быть честной.

— Я не уверена. Думаю, с ним было проще, чем быть без него. Мне нравилось иметь парня. — Разве это не мелочно? Ливия остановилась, глядя на небо. — Он не всегда был плохим. Он суетился из-за таких мелочей, как проверка того, чтобы я оплатила свои счета и регистрировала документы. Это заставляло меня почувствовать себя особенной. Вначале нам было весело… И иногда мне кажется, что я осталась с ним, потому что уже потратила так много времени.

— Да, ты настоящая старушка, — поддразнил Блейк, проводя пальцем по её лицу.

— Но то, что было правильно в отношении него, я уже некоторое время могу сделать для себя. Раньше его постоянные напоминания ощущались как любовь, но теперь мне кажется, что он хотел взять под контроль мою жизнь, а я не смогла это больше терпеть. Меня это не устраивало, и я игнорировала это. И теперь мне кажется, что я ждала тебя. Я знаю, что ждала тебя, — сказала Ливия, прижимая его руку к своей щеке.

Он широко улыбнулся, и Ливия рискнула.

— Блейк, почему ты оказался в приемной семье?

Он убрал руку и осторожно перевернулся на живот.

— Ты серьезно? Ты хочешь знать это? — Он казался удивлённым.

Ливия могла только обеспокоенно нахмурить брови. Блейк говорил, но пустым, ровным тоном, который она уже возненавидела.

— Моя мама не знала, кто мой отец, — начал он. — Думаю, она сначала пыталась обо мне позаботиться. Но к семи годам я уже заботился о ней. Она была алкоголичкой, хотя никогда бы в этом не призналась. — Его пальцы играли с травой. — Когда мне было двенадцать, государство забрало меня. Четыре года спустя моя мать попала в аварию в нетрезвом виде, со смертельным исходом. Она покончила с собой и двумя маленькими девочками, которые ехали в школу в минивэне, который она сбила. — Эти слова были подобны яду, вытекающему из его души.

Ливия потёрла его по спине, и он глухо рассмеялся.

— Ж алеешь меня? Посчитай, Ливия. В том году мне было бы шестнадцать. Если бы меня не увезли, я бы вёл машину. Эти девочки были бы живы. — Блейк неловко встал, стараясь не давить на рёбра, и провёл рукой по волосам.

Ливия села, но осталась на его куртке.

— Это слишком тяжкая вина для одного человека.

— Я не хочу портить этот момент всем, что я сделал неправильно. Сейчас, я не собираюсь ошибаться. Я не ошибся насчет тебя. — Блейк вернулся, присев на землю, и почтительно коснулся волос Ливии, как будто они были сплетены из хрусталя.

Она поцеловала его в губы и почувствовала, как формируется его улыбка. Оставшись одни в этом прекрасном месте, Блейк и Ливия всё исправили. Блейк целовал её медленно и терпеливо, как будто он мог целовать её целую вечность. Они осторожно откинулись назад и легли, и Блейк навис над ней.

От него пахло мятой и свежим мылом. Ливия положила руки ему на грудь и почувствовала там плотные мускулы.

Воодушевлённая его вниманием, она сбросила с себя теплую кофту, наслаждаясь ощущением того, что оказалась в ловушке между его руками.

Глаза Блейка превратились в бурное море.

— К черту всё, — выругался он.

Несмотря на его слова, Ливия уверилась, что выиграла эту битву в соблазнении. Блейк поцеловал её и прикусил нижнюю губу. Он приблизился к её уху и выдохнул:

— Сначала я подую, потом лизну и наконец, укушу.

Чёрт меня возьми.

Блейк подул мятным дыханием в ухо Ливии и вниз по её шее и по краю её груди, где она выглядывала из её ярко-синего лифчика. Блейк медленно создавал замысловатый узор на её животе, и Ливия была почти уверена, что он написал слово «пытка». Он усилил давление дыхания, задержавшись ниже ее пупка поверх её джинсов. Он вернулся к её рту и подарил ей ещё один долгий, медленный поцелуй. — А теперь я буду лизать, — пробормотал он.

Ливия сдержала смущающе громкий стон, который, как она почувствовала, нарастал. Он осторожно проследовал по тому же пути, который проложило его дыхание, на этот раз языком. Когда он достиг её груди, она потеряла контроль и схватила его за волосы, намереваясь поцеловать его.

— Нет. Нет. — Блейк держал её запястья над головой. — Я столько раз мысленно делал это с тобой. Я не позволю тебе поторопить меня.

Ливия застонала и выгнула спину, пытаясь изменить его решение. Но его медленная, сексуальная улыбка сказала ей, что он поступит по-своему.

— Ладно. — Ливия послушно держала руки над головой, пока он продолжил с того места, на котором остановился.

Его язык заставлял её издавать звуки, которые наверняка распугали всю местную живность. Он потратил слишком много времени, облизывая её рядом с пряжкой её ремня. Затем он снова вернулся к её рту.

Он говорил, чередуя слова с поцелуями.

— Сейчас я тебя укушу.

Блейк начал водить зубами по той же пылающей дорожке по телу Ливии, покусывая её в такт её сердцебиению. Когда он ускорился, он прикусывал её немного сильнее.

Спустя, казалось бы, шестнадцать миллионов восхитительных лет, Блейк снова оказался у её джинсов. Лёгкий, почти невидимый дождь из-за серых облаков теперь придавал поляне лёгкий блеск.

Прохладный дождь и его горячий рот довели её до экстаза.

Блейк расстегнул её ремень и языком с зубами расстегнул её джинсы. Он усмехнулся, расстёгивая зубами её молнию. Каждый щелчок расстегивающейся молнии наполнял лес новыми звуками, когда он снова дул на обнажавшуюся кожу.

Ливия знала, чего ожидать на этот раз: подует, лизнёт, прикусит. О, милостивый боже! Это рай. Наконец Ливия больше не могла подчиняться и протянула руки к его ангельскому лицу.

Блейк поднял глаза, словно хотел упрекнуть её, но быстро улыбнулся и позволил ей сесть и встретиться с его губами.

Любовь. Сумасшедшая, быстрая, невероятная. «Люблю», — бушевал разум Ливии. Она пыталась сказать ему об этом поцелуями, но этого было недостаточно. Блейк опустился перед ней на колени, и Ливия оседлала его бедра. Она отстранилась, чтобы попытаться выразить это словами, и заметила, как Блейк блестел, покрытый крошечными каплями дождя. Чистый, прохладный пруд, который она описала Коулу, только что вылился на них. Но вместо того, чтобы нырнуть в него, они надели его как плащ.

В своё удовольствие, Ливия не заметила медленного прихода солнца, пока облака не сдвинулись и лучи света не заполнили лес. Они соединились с туманом, образовав вокруг размытую радугу. На мгновение растрёпанные волосы Блейка осветились сзади, а затем всё изменилось.

Солнце.

Ничто не предвещало этого. Его лицо исказилось от ужаса и безумия. Ливия упала с его колен, когда он резко встал в панике. Её спина рухнула на его армейскую куртку с ужасным стуком, который эхом отразился от деревьев. Бег Блейка был таким же бесшумным, как и ходьба.

Ливия изо всех сил пыталась вздохнуть, но её легкие отказали. Она чувствовала себя рыбой, выброшенной из единственного водного мира, который она когда-либо знала. Она ахнула и закрыла глаза, не в силах ни говорить, ни двигаться.

— Ливия! Ливия, пожалуйста… Ливия!

Голова Ливии повернулась в сторону голоса Блейка. Он присел в тени всего в нескольких ярдах от её залитой солнцем фигуры. Она показала ему большой палец вверх. Когда у неё вышибло дыхание, это напомнило Ливии о детской площадке для второклассников. Наконец её тело позволило ей глубоко вдохнуть нагретый солнечным светом воздух.

Блейк ходил по теням, как человек, страдающий клаустрофобией, в лифте. Её большой палец вверх не помог остановить его панику. Ливия встала на колени и проползла несколько футов, пока не смогла подставить под себя ноги. Она пошатнулась и побежала, полушатаясь, в безопасную тень.

Блейк продолжал расхаживать и пристально смотреть на край тени. Он, казалось, не заметил её приближения.

— Эй. Я здесь, — пробормотала она, когда он проходил мимо.

Вздрогнув, Блейк повернулся и увидел её. Он рухнул на колени, и Ливия прижала его лицо к своему животу. Она почувствовала его горячее, прерывистое дыхание в том же месте, которое сводило её с ума всего несколько минут назад.

Он посмотрел на неё, его лицо было убитым.

— Ты видела? Ты видела меня насквозь? Это было ужасно? — его голос был на октаву выше обычного регистра.

Ливия откинула ему волосы назад и посмотрела ему в глаза. Слова Коула эхом отдавались в её голове. «Это твой пруд, Ливия? Прозрачный пруд? В нём сокрыто так много подводных течений».

— Нет, из-за дождя я ничего не видела. Не могла, — заверила она его.

Ливия вспомнила мысли о любви, которые почти сорвались с её губ ещё до появления солнца. Она ненавидела его за то, что оно разрушило центр их связи. Но, возможно, ей стоит быть благодарной. Ему нужно было гораздо больше, чем просто поцелуи.

Блейк снова вскочил, сжимая и разжимая кулаки.

— Я причиняю тебе боль. Я неудачник, — резко прошептал он.

Он подошёл к ближайшему дереву и в отчаянии закричал, нанося удары кулаками, как будто перед ним был нападавший. Ливия с ужасом увидела, как кровавые брызги полетели с его кулака.

— Остановись. Остановись, Блейк. — Она старалась говорить спокойно. Ливия подошла к нему и протянула руку, но его кулаки теперь полетели быстрее. Она понятия не имела, как его остановить. Наконец она просто закрыла глаза и встала между ним и деревом. Когда удар не коснулся её лица, Ливия открыла один глаз. Блейк уставился в точку прямо над её головой.

— Когда ты причиняешь себе боль, то причиняешь боль и мне. — Она протянула руку, чтобы взять одну из его окровавленных, разодранных рук.

Он вздрогнул и отстранился.

— Ливия, я даже неполноценный мужчина, раз даже не могу выйти на солнце и помочь тебе подняться. Не жалей меня ни минуты своего беспокойства.

— Я не пострадала. И я верю, что если бы было нужно, ты бы подошел. — Ливия наблюдала, как кровь из его костяшек пальцев капала на листья.

— Нет. Я бы не подошел, Ливия. Я бы стоял здесь, как истукан. Потому что я для себя важнее всего. Я.

Блейк почти не шевелил губами, пока говорил.

Ливия закрыла лицо руками. Она понятия не имела, что сказать.

— Тот момент… в тот самый момент? — Блейк указал на подстилку из армейской куртки, травы и мяты. — Я представлял это в своей голове несколько месяцев. Месяцы! Я знал, что этого никогда не произойдёт, но это поддерживало меня. Красивая, улыбающаяся девушка смотрела на меня, как на мужчину — мужчину, достойного её тела, достойного её поцелуя. Ты понимаешь, какой я дурак, что надеялся на это? — Блейк взял её лицо в свои руки. — Ты позволила мне прикоснуться к тебе. Поцеловать тебя. Твоя кожа? Такое ощущение, что это клавиши рояля. Мои руки знают, куда нажимать. — Он доказал это, скользнув одной рукой ей за шею, а другую прижав к сердцу.

Ливия улыбнулась, задаваясь вопросом, не залил ли он её кровью. Но это стоило того.

— Четыреста шестьдесят семь, — прошептал он. Эта цифра, казалось, сбила его с толку.

Он всё ещё считает. Она не могла сдаться.

Блейк осторожно убрал руки и покачал головой.

— Но воображение никогда не заканчивалось так, Ливия. Никогда не заканчивалось тем, что я бросал тебя на землю. Но именно это я и сделал. Я сталкиваю с ног любого, кто осмелится рискнуть сблизиться со мной. — Он провёл двумя пальцами по своей татуировке.

— Покажи мне.

Он посмотрел на неё, и Ливия в ожидании подняла брови.

— Тебе больно, когда тебя касается солнце?

— Нет. Оно не повредит. Но ты больше никогда не захочешь быть рядом со мной.

— Блейк, если я увижу, что с тобой делает солнце, шок пройдёт. Тогда мы сможем быть вместе под солнцем в твоём любимом месте. — Ливия оглянулась на землю, где всё ещё оставались её рубашка и его куртка. — Или где угодно.

Блейк провёл обеими руками по волосам, испачкав их кровавыми пятнами. Ливия пыталась игнорировать желание позаботиться о его ранах, пока он спорил сам с собой.

— Ладно. Хорошо. Это же не сможет уже ухудшить ситуацию, верно? Я уже швырнул тебя на землю… — Блейк снова подошёл к ней.

Он взял её лицо в свои окровавленные руки и целомудренно поцеловал в губы. Её тело наполнилось воспоминанием об их удовольствии.

Он подошёл к краю тени. Ливия затаила дыхание, ожидая. Она молча умоляла, чтобы его кожа стала другой, чтобы она могла разумно объяснить страх её мужчины.

Блейк посмотрел на неё в тени, затем перевел взгляд на свои ноги и шагнул вперед, пока не оказался в полном золотом сиянии солнца. Он поднял лицо с закрытыми глазами, а через мгновение открыл их и сосредоточился на Ливии.

Тогда Ливия поняла, что имел в виду Коул, говоря о витражах. Она понятия не имела об истинной глубине красоты Блейка. Его волосы сияли множеством насыщенных оттенков бурбона, а зелёные глаза сияли тропическим совершенством. Он разорвал рубашку, обнажив грудь, давая ей возможность увидеть больше кожи.

— Ну что? — Блейк ждал её реакции, широко раскрыв глаза.

Соври ему. Скажи ему то, что он хочет услышать. Именно сейчас тот момент, который имеет значение. Но Ливия не могла лгать. Это было слишком важно.

— Нет, милый Блейк. Твоя кожа не стеклянная. Это обычная, но прекрасная кожа. — Её голос был тёплым и утешающим, но слёзы выдавали её.

— Что? Ты не видишь этого? — Блейк ударил себя ладонью по лицу.

Ливия покачала головой.

Крик Блейка не был похож на то, что мог бы издать человек. Он провёл пальцами по груди, оставляя за собой следы когтей. Затем он побежал прямо к ней на максимальной скорости. Ливия отказалась двигаться и приготовилась к удару. Он пробежал так близко к ней, что её волосы поднялись дыбом в порыве ветра. Он исчез за деревьями.

Ливия осталась одна, стоя в ярко-синем лифчике и расстёгнутых джинсах. Она ждала, уверенная, что он вернётся. Через несколько минут она покинула свою уже любимую тень и оделась. Солнце пригрело, и день снова стал похож на лето.

Ливия продолжала ждать, пока солнце не отсчитывало последние минуты дня. Он вернётся. Когда солнце начало садиться за деревья, у Ливии возникла первая за несколько часов рациональная мысль: мне нужен солнечный свет, чтобы выбраться отсюда.

Она показала солнцу средний палец и завязала куртку Блейка вокруг своей талии, пытаясь не обращать внимания на то, насколько тяжелой стала её надежда. Ей посчастливилось найти тропинку, и она рискнула отгадать, в каком направлении находится парк. Уже стемнело, когда она поняла, что выбрала неправильный путь. Она вздрогнула, когда осень напомнила ей, что она всё же главная, несмотря на мгновенную фальшивую улыбку лета.

Она надела армейскую куртку Блейка и её руки нашли карманы. Когда её левая рука наткнулась на что-то твёрдое и гладкое, любопытство взяло верх. Она вытащила это. Вечерний свет осветил для неё розовый камень в форме сердца. Блейк вырезал на нём инициалы Л и Б. Нетрадиционный материал, сделал буквы похожими на детские.

Ливия и Блейк.

Она положила камень обратно в карман. Сохранилась ли их связь? Неужели она сломала её? Сломила его, когда вошла в его тщательно построенные стены? Боже, пожалуйста, пусть это не было ошибкой.

Вдалеке Ливия увидела сетчатый забор. Она заколебалась, задаваясь вопросом, был ли Блейк где-то рядом в лесу, следуя за ней своим молчаливым шагом. Но ничего не почувствовав, она двинулась вперёд.

К тому времени, как Ливия вернулась к своей машине в парке, уже стемнело, её ноги болели от того, что она тащила по лесу тяжелые походные ботинки, и она была ужасно голодна. Вытащив из кармана ключи, Ливия увидела, что Блейк был у её машины.

Она была покрыта кусочками природы: длинными травинками, ветками и камнями. Подойдя ближе, она увидела больше. Блейк снова и снова использовал элементы природы, чтобы произнести «извинения» на капоте. И на крыше. И на багажнике.

Она почувствовала себя тронутой и разгневанной одновременно. Он пришёл сюда, чтобы принести извинения, вместо того, чтобы помочь ей выбраться из леса. Ливия ударила кулаком по капоту, но не смогла нанести такой урон, как Блейк. Чертовски больно.

Ливия кинулась на водительское сиденье. Она завела машину и уехала слишком быстро. Отстранившись, Ливия наблюдала, как сообщения Блейка взлетают с машины, скрываясь в ночи.