Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Молоко, огонь и немного здравого смысла

Пирожные закончились. Молоко — тоже. Рианна вон уже до крошек добралась, а я всё сидела, глядя на раскрытую книгу, и чувствовала, как мои мозги начинают скрипеть от усилий.

Пустая. Ну совсем пустая! Даже книжного червячка внутри не завелось, чтобы хоть какое-то движение. Ни заголовков, ни подписи кровью, ни пентаграмм в углах, ни страшных проклятий с оборотной стороны обложки. Ничего. Как совесть отличницы-заучки после контрольной: чистая, идеальная, раздражающе безупречная.

Я поёрзала, откинулась на спинку стула, сунула указательный палец в рот, пожевала и ткнула в страницу. Снова облизала и… не почувствовала ровным счётом ничего. Видимо, здешние ведьмы предпочитали использовать карамель по прямому назначению, а не для заполнения магических артефактов.

— И всё равно тут что-то не так, — мрачно пробормотала я, косясь на книгу, как на наглого соседа, который без спроса съел твой йогурт и даже ложку помыть не удосужился.

И тут мой взгляд упал на опустевший кувшин...

Ну конечно же! И как я сразу не сообразила?!

— Молоко! — взвизгнула я и с такой скоростью вскочила, что Рианна подпрыгнула и чуть не опрокинула стул. — Нам срочно нужна свеча!

— Но… но сейчас же утро! — пискнула она, озираясь на залитую солнцем комнату. — Сьера, у нас же день. Зачем нам… свеча?..

— Затем, что она поможет нам узреть невидимое! — С самым загадочным видом и пафосом вселенной объявила я и многозначительно ткнула пальцем в потолок.

Добавлять: «Если не сгорим вместе» — не стала, вдруг испугается и совсем убежит.

— Свеча! Принеси мне зажжённую свечу. Неси её, как святыню! Бережно, торжественно и… очень ровно.

Рианна таращилась на меня так, будто я приказала ей притащить голову золотого дракона на серебряном блюде.

— Пожалуйста, — добавила я чуть мягче. — Просто… доверься мне.

Она мигнула, вышла из ступора, метнулась к двери и исчезла, оставив за собой лёгкий запах булочек и смятения.

Я подошла к столу, аккуратно положила книгу на ровную поверхность, смахнула крошки и глубоко вдохнула.

— Ну что, ведьмина тетрадка… проверим, что ты скажешь на старые-добрые шпионские трюки.

Спустя пару минут в комнату осторожно вплыла Рианна, сжимая в руках подсвечник с горящей свечкой. В глазах девчонки плескались страх, надежда и отголоски желания убежать обратно.

— Вот, сьера…

— Отлично! — Хмыкнула я, кивая на подсвечник. — Так, держи свечу ровно. Сейчас я покажу тебе фокус, достойный самого Джеймса Бонда.

— Джеймса кого?

— Неважно.

Я развернула первую страницу книги и поднесла её к огню.

— Осторожно… ниже опусти. Ниже! Н-не так низко! Мы же сейчас её, чего доброго, поджарим! Вот так, теперь стой. Всё, не шевелись! Замри. Мы на пороге великого открытия. Чуешь? Уф, у меня аж коленки дрожат от предвкушения!

— Барышня… — прошептала Рианна, — А Вы точно не… того?

— Нет, — отмахнулась я, — По-крайней мере пока...

И закусив от напряжения кончик язычка, начала водить страницей над пламенем. Медленно, как повар, который размышляет: «Не пора ли перевернуть этот блин, или он ещё не готов к великому судьбоносному кувырку?»

Ничего.

Следующий лист.

Тоже мимо.

Третий… четвёртый… тишина и пустота. Бумага даже не потемнела, только чуть потеплела, как бы намекая: «Ммм… приятненько, занятненько, но… абсолютно бессмысленно».

— Не может быть, — пробормотала я, наклоняя очередную страницу. — Где же тайные письмена? Где сокровенные заговоры? Где хотя бы «Если вы это читаете, значит, я мертва.»?

— А может, она просто… всегда была чистая? — несмело предположила Рианна. — Ну, пустая, в смысле?

— Ага, а прятала я её забавы ради? Это же такая великая тайна — незаполненный девичий дневник! — буркнула я, прищурившись на огонёк, как злая ведьма в третьей стадии трансформации, — Не… Ни в жизнь не поверю!

Лист дрогнул над пламенем. Ничего. Я повернула его боком. Потом другим. Потом вверх ногами… И в этот момент…

Не то чтобы я планировала устраивать в комнате файер-шоу имени Киарии Ор'Ларейн, но книга вдруг зашипела, уголок её потемнел, и оттуда вырвался крохотный, но чрезвычайно впечатляющий язычок пламени. Такой маленький, но с явно садистским характером.

— А-а-а! — закричали мы хором с Рианной.

Недолго думая я сдавила огонь пальцами и зашипела, отдёргивая руку:

— Мать моя, Бастет! Я же сказала подержать над пламенем, а не поджарить! Да и сама на роль барбекю как-то не напрашивалась.

Рианна в ужасе уставилась на мои обожженные пальцы. Кожа горничной стремительно приобретала зеленовато-болотный оттенок.

— Ничего страшного, — буркнула я, поглядывая на обугленный уголок, — Зато теперь книга выглядит более… аутентично. А пальцы — фигня. До свадьбы заживут…

Рианна всё ещё не двигалась.

Я вздохнула, захлопнула книгу и, прикрыв глаза, уткнулась лбом в обложку.

— Всё, Рианна. Это фиаско. Окончательное и бесповоротное. Никаких шпионских кодов, никаких надписей, только обожжённые нервы и подпорченный антиквариат, — прижав книгу к груди я обречённо вздохнула, — Ладно. Прискорбно это признавать, но, видимо, никаких тайн в этой книге действительно нет. Вообще ничего особенного нет. Просто… дневник, который так и не успел стать дневником. Что ж, будем довольствоваться тем, что имеем. Пожалуй, использую его по назначению и начну вести с нуля.

— Как личную записную книгу? — пролепетала моя визави.

— Ага, личную. Очень личную записную книгу. И начнётся она с того, как я чуть не устроила пожар за завтраком.

Рианна кивнула с тем самым выражением лица, которое бывает у людей, услышавших, что вместо похода в подземелье с монстрами их ведут на пир с музыкой и мороженым. Полное и беспредельное счастье.

Я покосилась на неё, на её круглые глаза и немного подрагивающий носик, и тихо добавила:

— И вот ещё что… После всего, что ты тут увидела, мне теперь придётся держать тебя при себе. Как доверенное лицо… Или как это у вас зовётся?

— Личная служанка? — пискнула она.

— Не… служанка — это как-то… банально и пошло. Ты будешь моей наперсницей. Моей подругой. Моей правой рукой, ушами, глазами и… запасным мозгом. А то мой, кажется, окончательно на боковую собрался. В общем, твой ясный ум, свежий взгляд и быстрые ноги пойдут нам обеим на пользу.

— Но… как же кухня, уборка… и рынок?..

— Забудь. Теперь ты ходишь на рынок только если захочешь или со мной. А ещё лучше — вообще туда не ходишь. Если, конечно, не испытываешь непреодолимой страсти к покупке кабачков и сельдерея.

Она замотала головой, как баран на мясокомбинате: активно, отчаянно и с лёгкой паникой.

— Вот и отлично. Сегодня же скажу отцу, чтобы тебе выделили соседнюю комнату. Хватит бегать туда-сюда. Ты же мне даже среди ночи можешь понадобиться!

Рианна покраснела до такой степени, что на её щеках можно было поджарить яичницу. Кажется, она хотела прыгнуть, обнять меня и расплакаться, но в последний момент сдержалась и пробормотала едва слышно:

— Спасибо, сьера…

— Никаких «сьер»! — отрезала я, — Мы же теперь подруги. Киария или Кира — выбирай, как тебе удобнее.

Дверь приоткрылась так тихо, что я едва успела сунуть книгу за штору, прежде чем на пороге появился отец.

Ну как появился… осторожно просунул голову, будто проверял температуру воды перед тем как залезть в слишком горячую ванну.

— Доченька?.. Ты проснулась? Я смотрю, ты… э-э… уже успела позавтракать?

— Угу, — улыбнулась я и с самым невинным видом вытерла руки о салфетку. — Всё было просто изумительно! Особенно пирожные. Передай пекарю, что он гений, а если это женщина, то генийша. Или гениальша? В общем — не важно, главное, чтобы комплимент понравился и пирожные были каждый день.

Он хмыкнул, сделал пару шагов внутрь и, как-то неловко потупившись, добавил:

— Я рад, что ты выглядишь… бодро, — он застыл на месте, прищурился и осторожно спросил, — Но почему ты… э… не одета?

Я смерила его снисходительно-серьёзным взглядом:

— Потому что я отказалась снова залезать в те доспехи с кружевами, что ты изволишь называть одеждой. Кто вообще, придумал эти ужасные корсеты? Он сам-то пробовал постоянно их носить?

— Доченька, но ты носила их с двенадцати лет. И никогда не жаловалась. Это неотъемлемое право всех благородных дам. Рамки приличия. Так уж принято…

— А теперь жалуюсь! Ничего себе права! Боюсь спросить, каковы тогда обязанности? Я… я… — внезапно до меня дошло на что нужно давить, — Я просто не могу это надеть! Чувствую себя связанной. Как тогда…

Отец покраснел.

— Ну… раз ты так настроена… я… я не настаиваю. В общем… — он почесал подбородок, явно стараясь перевести тему, — Если тебе что-то нужно — ты только скажи.

Вот он, мой шанс!

— Дорогой батюшка, — я подбежала к нему, с видом кота, собравшегося выпросить сметану, — Мне нужен портной. И как можно скорее.

— Портной? Мэтр Жабьель?

— Кто угодно, лишь бы прибыл без промедления. Иначе скоро я начну ходить по дому в простынях и пледах. И, да, я не шучу.

— Киария, это… сложно. Мэтр Жабьель — очень занятой человек. Не думаю, что он сможет приехать раньше конца следующей недели…

— Раньше конца следующей недели?! О, боги! Я пропала!

— Киария, ну зачем так драматизировать? У мэтра Жабьера заказы расписаны на месяц вперёд, так что полторы недели — не самый большой срок…

— Папочка, — перебила я, с самым жалостным видом хлюпая носом, — Но мне же совсем нечего надеть! После того, как меня связывали во время… ну ты понял… само слово «корсет» вызывает паническую атаку. Даже Рианна в шоке от количества шнурков в этом экзоскелете. А я так и подавно в ужасе. При одном его виде я задыхаюсь и рискую упасть в обморок. Я же тебе уже всё рассказала...

Горничная кивнула, как верный адвокат, но тут же спряталась за штору, едва отец бросил на неё озадаченный взгляд.

— Неужели ты меня совсем не любишь? Неужели не можешь использовать всё своё влияние и выполнить столь скромную, но жизненно важную просьбу?

Отец поперхнулся, покраснел ещё больше, потом позеленел и откашлявшись выдохнул:

— Что ты, доченька, что ты?! Я незамедлительно велю подготовить карету и лично отправлюсь к мэтру Жабьеру. Думаю, он оценит оказанную ему честь и постарается ответить взаимным жестом уважения. Уж ради тебя я готов горы свернуть… И сверну — даже не сомневайся! Доставлю тебе портного, чего бы это не стоило. Через пару часов будь готова. А пока отдохни как следует и ни о чем не тревожься.

Он подошёл ближе, как бы между делом потрепал меня по плечу и вдруг как-то тихо, по-настоящему тепло сказал:

— Я рад, что ты приходишь в себя, Киария. Правда. Я… очень за тебя беспокоился.

Я на секунду замерла, потому что в его голосе прозвучала настоящая, глубокая вина. Опаляющая, разъедающая, выжигающая изнутри... Мне отчего-то до слез стало жалко и себя и этого гордого, но поверженного мужчину. Словно бы что-то в душе невольно откликнулось на его боль, заклокотало, наполнило глаза обжигающей горечью. Сердце мучительно сжалось, но я не дала себе раскиснуть.

— Всё в порядке, — небрежно пожала плечами, — Я, конечно, собиралась драматично страдать до понедельника, но завтрак оказался уж слишком вкусным...

Он хмыкнул, и неожиданно… улыбнулся.

— Радость моя, ты — настоящее чудо.

Произнеся это Астеран Ор'Ларейн уже было направился к двери, когда я окликнула:

— Папа, подожди. У меня к тебе есть ещё одна маааленькая просьба...

Он обернулся.

— Я хочу, чтобы Рианну освободили от обязанностей прислуги. Она теперь будет моей личной помощницей, подругой и ассистенткой.

— Кхм… Кем-то типа фрейлины?

— Ага. И мне нужно, чтобы она всегда была при мне. Распорядишься, чтобы ей выделили соседнюю комнату?

— И чем же эта девушка заслужила такую честь? — переспросил он, изумлённо переводя взгляд на конопатую Рианну, которая мгновенно вытянулась по стойке «смирно».

— Всем! Долго перечислять. Скажу лишь, что она верная и преданная подруга, моя правая рука и держательница всех моих девичьих секретов. Рианна очень помогла мне справиться с последствиями пережитого унижения. Она весёлая, добрая и находчивая. Лучшей фрейлины мне и вовек не сыскать.

Он засмеялся и, уже выходя, бросил:

— Хорошо, скажу Мельде, чтобы подготовили для неё комнату, с учётом её нового статуса. Так же с этого дня её избавят от всех предписанных ранее обязанностей. Эта девушка теперь находится под твоей опекой и в полном твоём распоряжении. Жалование ей определишь сама. Я распоряжусь, чтобы казначей внёс необходимые изменения в расходную смету. Поздравляю, Рианна. Рабыням не пристало быть фрейлинами благородных дам. Так что, с учётом вышесказанного, ты теперь — свободная женщина.

— Рабыням?! — у меня аж глаз задергался.

— Ну да. Тебя что-то смущает, доченька?

— Нннет… — выдавила я, заметив в глазах Астерана Ор'Ларейна неприкрытую тревогу. Нет, так по-глупому палиться мне совсем не хотелось! Амнезия амнезией, но забыть такое Киария вряд ли бы смогла, — Спасибо за заботу, папочка!

— И тебе спасибо, Киария. За то что не винишь, не отрекаешься и по-прежнему любишь своего старика. Я очень виноват перед тобой в том, что не смог уберечь и защитить. Но девочка моя, я даю тебе слово: я всё исправлю.

Он подошёл, ласково чмокнул меня в макушку и удалился. Быстро. Будто боялся, что я попрошу ещё что-нибудь. Например, дракона.

Дверь за ним захлопнулась, и мы с Рианной остались одни.

— Ну что, наперсница, прими мои поздравления. Жизнь у нас теперь начинается новая — простого не обещаю, но, зная себя, гарантирую: скучать точно не придется. — Я откинулась в кресле и облегченно потянулась, — Вечером устроим торжество в твою честь, а пока — перестань трястись и сделай глубокий вдох. А то я, честно говоря, уже начинаю волноваться…