Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Книга с пустыми страницами

— Принц? Ах, ну да! — я хлопнула себя по лбу с таким видом, будто забыла выключить плиту. — Совсем вылетело. Хотя, если верить слухам, он вроде как собирается нашу помолвку расторгнуть. Так что, глядишь, скоро снова стану свободной ведьмой. Эй, господин инквизитор, ловите пока из-под носа не увели!

Ланочка вздохнула так трагично, будто ей в сердце метнули стрелу. Или две. Прицельно.

— Он… он не может так поступить… Я так за тебя радовалась, когда вы обручились… Он ведь такой… Такой замечательный… Такой красивый…

Я медленно приподняла бровь. Ну-ну.

— Лана… Ты случайно не влюблена в моего жениха?

— Нет! Что ты! — выпалила она, замахав руками, как будто отгоняла пчёл. — Я… я люблю тебя! Я бы никогда так… Это невозможно! Он твой! Я бы не… никогда!

— Ох, ты ж лукавая девчушка, — протянула я, качнув головой. — Ну всё, хватит трястись, я ж пошутила. Вернее… сначала пошутила. А теперь — давай честно: он тебе нравится?

Фиоланна вспыхнула моментально, как будто я вылила ей на голову ведро кипятка. Глаза — полные ужаса, губы дрожат.

— Ну… он… красивый, конечно… Но я… я ведь не могла… Я не хотела… Я не такая!

Я вздохнула — просто чтобы дать Ланочке шанс отдышаться — и перевела взгляд. В изножье, на краю кровати, лежала книга. Та самая, с которой Лана влетела в комнату. Приземлилась аккуратно, как будто там и росла. Скромно в ожидании своего часа… И вот, похоже, дождалась.

— А это что у нас, Ланочка? Альбом с семейными фото?

— С чем? — она моргнула.

— Фотография. Ну… такие картинки, застывшие в моменте. — Я замялась. — Ой, забудь. Похоже, у меня сегодня что-то с юмором. Или с головой.

Или с обеими сразу. Мда. Кира, хорош. Прекрати пугать аборигенов.

— Так что это за книга? — переспросила я уже спокойнее, наклоняясь вперёд и кивая подбородком в сторону книжного трофея.

Фиоланна-Ланочка — вдруг посмурнела. Не в смысле «заскучала и зевнула», а как-то тихо сжалась внутрь себя. Пальцы вцепились в подол, взгляд стал таким, будто я попросила её вынуть из-под подола платья секретный артефакт

— Ты… ты правда не помнишь? — спросила она почти шёпотом, будто опасалась, что я сейчас сорвусь, хлопну дверью и исчезну в клубах дыма.

— Не-а. Ни строчки. — Я потянулась за книгой. — Так что это? Любовный роман? Мой дневник? Или, может, сборник рецептов ведьминого борща?

— Но… ты же сама отдала мне её. — Лана сглотнула. — Перед тем, как тебя… арестовали.

Я замерла. Книга уже лежала у меня в руках. Обложка — глубокого бордового цвета, с тиснением по краям и замысловатым узором посередине. Уголки — металлические, с тонкой резьбой, как у старинного сундука. Застёжка простая, но плотная. Вес — внушительный. Не игрушка. И явно не для украшения полки.

Я приподнялась чуть выше на подушках и раскрыла её. Страницы — плотные, приятные на ощупь, с мягким, едва уловимым узором по краям: тонкие завитки, веточки, аккуратные вензеля. Цвет бумаги — светлый, с лёгким теплым оттенком, словно в неё замешали каплю сливочного крема.

Но ни слова.

Ни единой записи.

Пусто.

Ни строчки. Ни пятнышка чернил. Ни каракули на полях, ни даже «Киария была тут» на форзаце. Просто красивая книга. Красивая и абсолютно для меня бесполезная.

— Уверена, что это моё? — я подняла бровь.

— Конечно. — Лана сразу вытянулась, как будто я её на экзамене застала. — Ты передала её мне в коридоре, прямо перед тем, как во двор въехала Королевская Инквизиция. Ты была очень серьёзной. Сказала, чтобы я хранила её… как зеницу ока. И если приговор будет… — она сглотнула, — …если тебя приговорят, я должна буду её сжечь.

— Сжечь? — уточнила я, будто плохо расслышала.

— Да. — Кивок. — А если тебя оправдают — вернуть.

Я снова посмотрела на книгу в руках — вроде ничего особенного. Но вот сердце… где-то в груди, чуть левее центра, зародился странный, неприятный холодок.

— Я… не открывала её, — тихо добавила Лана, будто оправдывалась. — Я не имела права. Но я знала, что она важна.

Я ещё раз медленно пролистала страницы. Они шелестели мягко, почти извиняющимся тоном, с таким звуком, каким обычно шуршит что-то очень старое и очень… личное.

Дневник? Книга заклинаний? Или тайник с посланием?

Я закрыла книгу и медленно провела ладонью по обложке.

— Ты уверена, что я ничего в ней не писала?

— Ты всегда её с собой носила. Иногда брала в сад. Или в библиотеку. Но никогда не открывала при мне.

Интересно. Очень интересно.

Книга без слов. Которую надо было сжечь. Или вернуть.

И Киария, якобы, сама её отдала. Если Лана не лукавит и книга действительно оказалась у неё не случайно… Значит, моя предшественница ей доверяла. Больше, чем кому бы то ни было.

— Спасибо, Ланочка. — Я чуть улыбнулась. — Ты у меня молодец.

Она выдохнула — так, как выдыхают те, кто до этого вообще не дышал.

— Я… я просто очень рада, что ты вернулась. — Она обняла меня ещё раз — быстро, с порывом, как будто не удержалась. — Пожалуйста, больше не пугай меня так…

— Постараюсь, — усмехнулась я. — Но с моей нынешней жизнью — без гарантий. Лады?

Лана вспыхнула, встала, неловко отступила на шаг и опустила глаза. Словно по щелчку снова стала той самой робкой девочкой, что заглядывала в комнату с зажатой в руках книгой.

— Я… тогда пойду. Матушка велела не задерживаться. Сказала, тебе нужно отдыхать.

— Да-да, иди, — кивнула я великодушно. — Попробую лечь пораньше, а то вдруг у меня снова костёр на завтрак. Спасибо, что пришла. Ах да, чуть не забыла — с этого момента зови меня просто Кирой. Договорились?

Она уже почти вышла, но вдруг остановилась в дверях и обернулась:

— Киария… то есть… Кира…

— Мм?

— Мне правда нравится, как ты сейчас говоришь. Ты стала… другой. Не такой грустной. Но ты всё равно добрая.

Я криво улыбнулась.

— Это я просто от страха повеселела. А может, и правда на пользу пошло.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Книга лежала у меня на коленях. Пустая. Бессмысленная. И совершенно непонятная.

Я повертела её в руках, прищурилась и, не придумав ничего лучшего, засунула под матрас. Не от желания спрятать, а от ощущения, что так правильно.

Если это действительно важно — сама о себе напомнит.

А если нет…

Ну, будет у меня очень красивая и подозрительно чистая тетрадка для философских записей. Или для списков тех, кого сегодня хотелось бы придушить…

Я легла, закрыла глаза, но сна уже не было. Таинственная пустая книга не шла из головы.

Страниц много. Узоров ещё больше. Но главное — я чувствовала её. Не как предмет, а как нечто одухотворенное... Звучит бредово? Добро пожаловать в мой день.

Что, если я её открою в полночь? Или положу под подушку и загадаю желание? Или оближу, как лягушку в мультике? Может, тогда она заговорит и раскроет свои тайны?

Я усмехнулась. И тут же поймала себя на мысли, что не просто думаю вслух — я уже приписываю книге характер. Осталось только имя ей дать и начать вести светские беседы.

— Ну, привет, молчунья, — пробормотала я, снова глянув на кровать.

Матрас надёжно скрывал тайну. Или не скрывал — я ведь не знала, как это вообще работает в мире, где плащи пахнут дымом и грозой, инквизиторы жгут родственников за взятки, а младшие сестрички приносят подозрительно волшебные подарки со словами «ты сама просила».

Я не знала, что в этой книге. Но чувствовала — она меня не отпустит.

Ни завтра. Ни через неделю. Ни когда я захочу об этом забыть.

Это была не просто вещь.

Это был вопрос.

И он только начинал звучать.