Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Книга Истины

Розовые облачка мягко хрустят под ногами. Опускаюсь, хватаю сахарную взвесь, тяну в рот. Мммм! Мятно-яблочное, неземное, таящее на языке, карамельно-коричной патокой.

Ощущаю чьё-то присутствие рядом.

— Сооолнышко моё… — тембр нежный, пробивающий до глубин, — Соолнышко, люблю тебя!

Трепетное касание рук.

Дрейкор!

Тону в его глазах!

Откуда он вообще тут взялся?!

А впрочем, не важно. Мне сейчас до одури как хорошо.

— И яяя… — блаженно жмурюсь и тянусь к его манящим губам.

Договорить не успеваю. Дрейкор комически разевает рот и орёт во все горло:

— Ааааааааа!!!!

— Что с тобой, милый?! — испуганно пищу и…

открываю глаза.

— Очнулась-таки?! Замечательно! А теперь потрудись-ка объяснить: кто ты такая?!

Рианнон нависла надо мной как коршун над крольчонком. Её глаза угрожающе пылали.

— Я — Киария Ор'…

— Не смей мне лгать! — перебила чертовка. По её раскрасневшемуся лицу и сбивчивому дыханию я поняла, что только что здесь разыгрывались нешуточные дебаты.

— Рианнон, успокойся. Ты пугаешь бедную девочку, — осадила её «гадалка».

— Пугаю?! Я её сейчас ещё не так напугаю! А ну-ка отвечай, паршивка, куда ты дела мою подругу?!

— Никуда я никого не девала! — рыкнула я, соскакивая с места.

Было понятно, что отнекиваться бесполезно. Легенда рассыпалась в прах. Эти двое уже явно знали, что я не та, за кого себя выдаю.

— Это меня «дели»! Причём даже не поинтересовавшись, согласна ли я на эту «жизнь по обмену»! А я не согласная! Я домой хочу! И раз уж мы во всём разобрались, потрудитесь-ка теперь вернуть меня обратно. Ваша магия и этот чокнутый мирок у меня уже вот где стоит! — проорала я, чиркнув ребром ладони по горлу.

— К сожалению… или к счастью… это невозможно, — спокойно ответила «цыганка», — В этом мире нет человека, способного на такое. Дверь между мирами не открывается дважды. Закрывшись раз, она закрывается навеки.

— Что?! — в унисон взвыли мы с Рианнон.

— Ты хочешь сказать, что я здесь… НАВСЕГДА ЗАСТРЯЛА?!!!

— Да. Теперь это твоё тело и твоя жизнь. И лишь тебе решать, как ею распорядиться.

Внутри меня словно петарда взорвалась. Перед глазами замелькали слайды из прошлой, такой понятной и спокойной жизни: друзья, родственники, любимая работа, современная и комфортабельная квартира, Латте по утрам, Коля…

Ри, выпучив глаза, стояла напротив и шумно дышала, то открывая, то закрывая рот.

Нашу нелепую пантомиму прервал оглушительный гвалт снаружи: визги, крики, звуки волочения и ударов.

— Что там ещё? — Рианнон сжалась в пружину, хватаясь за рукоять кинжала.

Ответ прилетел раньше, чем я успела моргнуть: в проёме возник всклокоченный, запыхавшийся и смертельно гордый собой дозорный. Одной рукой он держал копьё, другой тащил за щупальца… моего Филю!

Моего чудесного, милейшего, трепещущего от ужаса прожорку!

— Мы поймали шпиона! — торжествующе выдал дозорный, явно рассчитывая на аплодисменты.

— Какого ещё шпиона?! — взвилась я, — Это же мой цветочек, дубина ты стоеросовая! Немедленно отпусти моего фамильяра, живодёр!

— Фамильяра? — подозрительно прищурилась Рианнон, — Подожди-ка… У Киарии никогда не было фамильяра!

— А у меня есть, — парировала я с вызовом, — И в беде я его не оставлю. Я, знаешь ли, в ответе за тех, кого приручила!

Дозорный застыл в растерянности, не понимая, что ему делать дальше.

Филя не упустил удобного случая: извернулся всем телом и лупанул зазевавшегося стражника по лицу. Мужик разжал хватку и взвыл, хватаясь за покрасневшую щеку. Филька же, шмякнувшись на пол, стремглав понесся ко мне. Подбежал, прижался к ногам, дрожа как желе после землетрясения.

— Смотрите, как напугали бедняжку! — негодующе заорала я, глядя на перепуганного питомца, — Он же трясётся весь!

— Отойди, — Рианнон, угрожающе двинувшись в нашу сторону, — Это шпион! Наш лагерь в опасности. Мы должны немедленно устранить угрозу.

На её ладони замерцал мягкий огонёк и тут же полыхнул, как если бы кто-то поднёс свечу к листу бумаги. Пламя дрогнуло, вытянулось, наливаясь плотью — из язычка вырос шар, плотный, как комок расплавленного янтаря.

Филя коротко и жалобно взвыл.

— Ты совсем озверела, что ли?! — заорала я, прыгая между ними. — А ну-ка потуши свою горелку! Он же растение! Он на подсознательном уровне огня боится!

— И не подумаю!

— Ну тогда я сама его потушу! — взревела я, вперевшись в огненно-янтарную сферу.

Что-то во мне потянулось к этому пламени. Тёплая, вязкая как густой мёд сила потекла по пальцам. В центре ладони стало горячо, будто туда положили уголёк; жар не обжигал — он слушался.

Шар Ри колыхнулся, как будто его лизнул сквозняк. Дёрнулся, словно свеча, которую пытаются задуть, но стесняются дунуть в полную мощь.

Я замерла. Страх и восторг смешались, будоража как терпкое, хмельное вино. Я ощущала чистую энергию, разливающуюся по венам. Чужой дар впитывался, поглощался, становился моим.

Рианнон это почувствовала. Я видела, как её зрачки расширились от страха.

Чужой ужас подействовал как пощечина. Дернувшись, я отрываясь от источника кайфа и отпустила. Воздух выскочил из меня, как пробка. Жар потух. Шар на ладони Ри окреп.

— Что ты творишь?! Ты что, пыталась погасить мою силу?!

Она была не так уж далека от истины. Вот только было одно «но»: силу я не гасила, а ЗАБИРАЛА!

— Я… мммм…. — не зная, что ответить, замычала я.

— Девочки! — голос Мэйв мог бы остановить ураган, — Хватит! Вы сейчас пол Убежища разнесёте! Сцепились, как две мартовские кошки. И было бы из-за чего. Давайте просто спросим, чего этот малыш хотел.

— Спросим? — фыркнула Ри. — У цветка?

— У РАЗУМНОГО цветка! — огрызнулась я, — ОН, между прочим, всё понимает. Иногда даже слишком...

Мэйв не стала слушать наши разборки, просто подошла и осторожно положила ладонь на макушку Фили. Тот тут же издал жалобный писк и сжался, будто собрался спрятаться сам в себя.

— Не трогай его!

Мэйв на мгновение вскинула руку, браслеты мелодично зазвенели.

— Не бойся. Я не причиню ему вреда. Так, маленький… спокойно… — проворковала она, закрывая глаза и закивала понимающе, — А, вот оно что. Теперь всё ясно.

— Что ясно? — насторожилась я.

— Он пришёл ради тебя, Кира.

— Ради меня? Я, как бы, и без твоего мозгосчитывания это поняла. Ох, может быть я тоже провидец?

Мой сарказм не достиг цели.

— Всё может быть, Кира, всё может быть. Ну а ты, малыш, что приуныл? Покажи ей, ради чего был весь этот переполох.

Филя завилял зелёным хвостиком, разявил пасть и… выкатил к моим ногам знакомый бордовый том.

— О… — вырывалось у меня. — Это же мой гримуар! Только он… ну… совсем бесполезный. Сломался, видимо. Я его как пресс-папье использовать собиралась.

Книга была вся в слюнях, на корешке отпечатались следы Филькиных зубов. Я уже открыла рот, чтобы выдать приличную тираду про эстетические чувства и уважение к библиотечному фонду, но тут увидела нечто невообразимое.

Прямо у меня на глазах книга стала меняться: тусклая, потёртая кожа налилась цветом и блеском. Из глубины проступили тонкие серебрянные линии — будто виноградные лозы поползли из углов, распуская пружинистые завитки. Узоры сложились в круги, круги — в переплетения, и где-то в глубине, под кожей, шевельнулось мягкое сияние, как свет луны под водой.

Я застыла с открытым ртом — слова будто застряли в горле. В голове глухо стучала одна-единственная мысль: «Она… проснулась!»

Похоже, не только меня поразило происходящее.

— Книга Истины! — выдохнула Мэйв, прикрывая губы дрожащей рукой, — Я думала, что все они давно уничтожены…

— Книга чего?

— Истины! — в её голосе звенело благоговение. — Эти книги показывают прошлое таким, каким оно было на самом деле. Просто подумай о событии — и она сама откроет правду. О, боги, долго объяснять! Открой — и всё поймёшь.

Том оказался неожиданно тёплым. По ладоням пробежала щекочущая дрожь, словно по коже прошли крошечные искры. Обложка едва заметно пульсировала.

Я сжала пальцы, нерешительно потянулась к застёжке…

Щелчок.

Тяжелая крышка мягко распахнулась, и из-под неё хлынул тёплый свет: разлился по пещере, заставляя стены дышать отражениями.

Воздух словно зазвенел.

Страницы ожили…