Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Когда цветы оживают

Голова гудела от чехарды мыслей и образов.

Дрейкор Ван'Риальд… Этот мужчина пробуждал во мне леденящий ужас и… куда менее приличную реакцию.

Тело откликалось вопреки разуму.

Я сжала колени вместе, поймав себя на том, что внутренняя дрожь ползёт всё выше. Вспомнилось, как он прижал меня к себе. Его дыхание. Жёсткие очертания того, что он пытался скрыть.

Я тогда ощутила… всё.

И самый ужас заключался в том, что мне это понравилось.

Я, Кира Орлова, современная женщина, с моралью и принципами, с пониманием, что такое “хорошо” и что такое “плохо”, реагировала на совершенно незнакомого мужика, как какая-то ополоумевшая мартовская кошка.

Это было ненормально. И, в моём случае, как минимум странно.

Если бы речь шла о каком-нибудь придворном повесе, а не о грозном ведьмоборце, люто ненавидящем любое проявление магии, я бы решила, что Дрейкор меня околдовал. Но в отношении Верховного Инквизитора такое предположение казалось полным абсурдом.

А кроме того, нужно было быть полной дурой, чтобы не почувствовать, что к'сар Ван'Риальд, мягко говоря, и сам ко мне не равнодушен. И при этом он не меньше меня сопротивлялся этому браку.

Почему? Боялся подмочить репутацию? Глупости! Он не бахвалился, когда говорил, что на это ему абсолютно наплевать. Да и вряд ли нашлись бы желающие покуситься на честь жены Инквизитора. Одно дело — посмеиваться над беззащитной девицей, и совсем другое — над тем, кто с лёгкостью может разом обрубить все сплетни вместе с языками злопыхателей.

Нет, тут было что-то другое…

Может быть, он уже в кого-то влюблён?

От этого предположения меня прямо-таки в дрожь бросило. Яростно скрипнув зубами, я поспешно переключилась на следующий вопрос: «Как быть дальше?»

Дрейкор предлагал неплохое решение. Три месяца с ним и я буду свободна.

Да, я понимала, что свобода эта будет весьма условной: рано или поздно Астеран Ор'Ларейн предпримет очередную попытку выгодно пристроить дочурку. Но, в любом случае, у меня будет время со всем этим разобраться. На худой конец — подразживусь деньгами и улизну из этой золотой клетки.

И Рианну с собой прихвачу. Не хочу, чтобы из-за дружбы со мной она остаток жизни на конюшне проработала.

Девушка я самостоятельная. Справляться с трудностями мне не впервой. Откроем с Риной школу. Или типографию. Или вон, займёмся пошивом, как мэтр Жабьель. Ну а что? Наймем швей и дело в шляпе! У меня из прошлой жизни идей — вагон и маленькая тележка. С голоду уж точно не помрём…

Мечты захватили. Я уже воочию видела своё счастливое и безбедное будущее (Ну это, конечно, если в собственную реальность вернуться не получиться…)

Не знаю, сколько бы ещё я отыгрывала садового истукана, если бы не Фиоланна. Сестричка налетела внезапно, повисла на мне тяжелой грушей и завопила так, что и мёртвый бы пробудился:

— Киария, наконец-то я тебя нашла! Почему ты не откликалась? Что-то случилось? У тебя кровь! Этот ужасный человек тебя обидел?!

Подпрыгнув от неожиданности, я растерянно посмотрела на руку: на белоснежном шёлке отчётливо проступали алые пятна.

— Всё в порядке, Ланочка. Просто я запамятовала, что красота бывает с шипами… Не бери в голову. Проводишь меня до комнаты?

Охая и ахая, Фиоланна послушно взяла меня на буксир и сопроводила в личные покои.

Развязывая ленты ненавистного корсета, она ещё несколько раз пыталась меня разговорить, но я как воды в рот набрала.

Нет, я не встала в позицию «ракушки» — мне реально очень хотелось поделиться своими мыслями и страхами, проговорить всё вслух, посоветоваться, как лучше поступить…

Но… Дрейкор предупредил: никто не должен знать о нашем договоре.

Вот в этом-то и заключалась основная проблема…

С одной стороны, Фиоланна доказала, что ей можно верить. Но с другой… я слишком хорошо помнила, что такое быть влюблённой девочкой.

Совсем скоро принц Рейн станет её мужем и кто даст гарантию, что однажды, в порыве нежности или страсти, она, без задней мысли, не раскроет ему нашу с Инквизитором тайну?..

Нет. Сестричка явно была не лучшим кандидатом для откровений.

Отчаявшись вытянуть из меня хоть что-то, Фиоланна горестно вздохнула и удалилась.

А я осталась одна.

Настолько одна, что даже книжка под матрасом начинала казаться вполне себе подходящим собеседником.

Накинув халатик я вытащила её и уселась за стол.

Открыла и скептически присвистнула.

Первую страницу украшали каракули, достойные то ли кайла кроманьонца, то ли кисти вдохновлённого трёхлетки: примитивный кособокий человечек в кружевных трусах и майке, расшитой узорами и бантиками. Ну да, шедевр — прямиком в Третьяковку.

Второй листок испещряли замалёванные и размазанные надписи — свидетельства моей неудачной попытки рукописного блогерства. Первая из них была перечёркнута до такой степени, что страница местами просвечивала.

Третьему листу повезло ещё меньше: после экспериментов со свечкой уголок страницы обуглился и испуганно свернулся в рулетик. Мда. Огненное посвящение бесспорно вышло зрелищным, но не слишком удачным...

Простите, Людмила Сергеевна! Эх, не зря Вы мне, в своё время, по чистописанию пары ставили…

Тоскливо вздохнув, я перелистнула ещё пару страниц, пока, наконец, не дошла до девственно-чистого листа. Обмакнула перо в чернильницу, закусила губу, нахмурилась, сосредоточилась и…

Тонкая резная палочка проскользнула меж пальцев, металлический наконечник противно хрустнул о бумагу. Секунда и в самом центре страницы расплылось чёрное, медузоподобное пятно.

Я выругалась. Платок, которым Дрейкор перевязал мне рану, мешал держать инструмент. Сдёрнув повязку, я с раздражением отшвырнула её в сторону. Снова макнула перо, решительно сжала его и… взвыла похлеще собаки Баскервилей.

Крупная алая капля колёсиком скатилась вниз к острию, смешалась с красителем и смачно плюхнулась на бумагу.

Рядом с чернильной «медузой» тут же горделиво присоседился кроваво-нуаровский кляксозавр.

Вот же чёртовы розы! Какого лешего эта ранка никак не затягивается?!

Не оставалось ничего другого, как признать, что все мои сегодняшние начиная были обречены на фиаско.

Злобно зашипев я с силой захлопнула книгу и, вернув её под матрас, плюхнулась на кровать, провалившись в состояние «ни то ни сё».

Полежала пять минут пялясь в потолок, в надежде найти в трещинах ответ на извечный вопрос: «Что делать?»

Ответ не пришёл. Но вместо него появилось стойкое ощущение, что надо чем-то срочно заняться, пока я окончательно не свихнулась.

Я встала, походила кругами по комнате, вышла на террасу, поглазела вниз, подёргала занавески, посчитала гвоздики на балконной решётке… Потом снова зашла. Посидела, постояла, в душе не зная, что предпринять дальше. И тут мой взгляд зацепился за кадку с этим… растением.

Мухоловка-переросток. Зловещая, мясистая, с отростками-щупальцами и листочками, похожими на лапки неведомой зверушки. Что-то среднее между тропическим монстром и зелёным пылесборником. Уж не знаю, кто и зачем это чудо сюда водрузил, но сделано это было явно не с эстетической целью.

Шипастую «макушку» цветка покрывал весьма заметный слой пыли. Судя по всему за травяным питомцем давно никто не ухаживал. И не мудрено: на него смотреть-то было жутковато, ни то что трогать.

— Ну что, дружок, гляжу и тебя жизнь не радует? — проворчала я, подступая к кадке с тряпочкой.

Растение настороженно качнулось.

— Просто сквозняк…

«Или оно живое и готовится к побегу» — пропищал внутренний голос.

— Так, стоп, это уже паранойя! — подбодрила я себя, — А ну-ка соберись! Ещё не хватало, чтобы ты от комнатных растений шарахалась!

Глубоко вдохнув я наклонилась и мазанула тряпкой по ярко-зелёной «головке» цветка. Один из листочков подозрительно дёрнулся, будто хотел шлёпнуть меня по руке.

— Так, прекращай-ка меня пугать! — отдернув руку я покосилась в сторону балконного выхода. Шторки чуть заметно трепыхались и это немного успокоило, — Сиди смирно. Без вот этих вот манипуляций, ясно? Я тебе тут СПА-процедуры устраиваю, между прочим!

Хотела было продолжить, и тут в дверь постучали. Взвизгнув от неожиданности, я отскочила на пару шагов от кадки.

Цветок оставался недвижимым.

«Ну точно клиника! Совсем ты, Кира, ку-ку…»

— Да! — смахнув со лба ледяную испарину, я попытаясь придать голосу бодрый и жизнерадостный тон, — Войдите!

Щёлкнула ручка, дверь приоткрылась, и в комнату всунулся тонкий, веснушчатый нос посыльного мальчишки. На сей раз в руках у пацана была круглая коробка с золотистым тиснением и лентой, перевязанной бантом.

— Сьера Киария? Я… эм… вам посылка. От мэтра Жабьеля.

Я аж подпрыгнула от радости:

— Бельё пришло?!

Мальчик смутился и сделал вид, что осматривает посылку.

— Э-э-э… ну… вроде как… оно… того… — он протянул коробку, — Сказали, что срочно. Лично в руки.

— Ладно, забей! Лично в руки — так лично в руки. Молодец, порадовал. Хвалю! — торжественно произнесла я, забирая посылку, — Передам отцу, чтобы тебе премию выписали.

Мальчик расплылся в блаженной улыбке и вприпрыжку выскочил в коридор.

Закрыв за посыльным дверь, я с шумом плюхнулась на кровать и скинула крышку с коробки.

На фоне сегодняшних потрясений, пара кружевных комплектов в белоснежном, сливочном и небесно-голубом оттенках казались манной небесной. Всё было выполнено идеально — с бантиками, ленточками и тонкой ручной вышивкой. Да, может, здесь никто и не носил такое, но, чёрт возьми, это было так красиво! Даже для моего родного мира.

— Вот это я понимаю терапия! — восхищенно пробормотала я и начала выкладывать комплекты на кровать.

Под одеждой, на самом дне, лежал тонкий, золочёный конверт и пузатый, затянутый переливчатой лентой мешочек.

— Так, а это что? Бонус за покупку? — удивленно вскинув брови я вскрыла письмо.

«Сьера Киария,

С глубочайшим уважением сообщаю, что исполнение Вашего заказа доставило мне необычайное удовольствие.

Признаюсь, изначально идея показалась мне несколько… пикантной. Однако, признаю: результат превзошёл все ожидания.

Один из комплектов увидела моя старая подруга, сэра Глория Кляпшлюппен. Она была столь очарована и заинтригованна, что попросила срочно сшить ей подобный. Я взял на себя смелость и выполнил её просьбу. И вот сегодня она оформила аналогичный заказ для семи своих дочерей и четверых племянниц.

Сэра Кляпшлюппен необычайно довольна данным предметом гардероба. Давно мне не приходилось слышать столь восторженных отзывов (А я, на минуточку, лучший портной в королевстве).

Так вот, сия госпожа намеренна рекомендовать эти вещицы всем своим родственницам и подругам (отмечу, что последних у неё неимоверное множество). Так что данное ночное бельё обещает стать писком следующего сезона и я решил подстраховаться и организовать отдельную линию по пошиву этого замечательного новшества.

В знак своей признательности, передаю Вам часть дохода от уже выполненных заказов, а также прошу позволения продолжить выпуск этих моделей под брендом «Портняжий Дом Жабьеля».

Со своей стороны обязуюсь указать в каталоге, что дизайн разработан по благословению благородной сьеры Ор'Ларейн, а так же назначить Вам стойкий «авторский» процент отчислений с выполненных заказов.

Надеюсь получить ответ во время примерки свадебного платья, которую я запланировал провести уже через два дня.

Кланяюсь и уповаю на Ваше согласие.

С преданностью и признательностью,

Ваш мэтр Жабьель.»

Я уставилась на письмо, моргнула, перечитала. Подцепила и взвесила на ладони весьма увесистый мешочек. Ослабила тесёмку и с любопытством заглянула внутрь: бархатный кошель был под завязку набит золотыми монетками.

— Ух ты! Ай-да молодец Жабьель! Такими темпами мне и трёх месяцев высиживать с Инквизитором не придётся…

На душе вдруг стало так легко, что аж есть захотелось.

Вдохновлённая перспективой сколотить собственный капитал и свалить в светлое далёко я решительно дёрнула за шнурок колокольчика.

Ужин подали почти сразу.

— Посуду заберете завтра. До утра меня никто не должен беспокоить, — спровадила я служанок и не торопясь приступила к еде.

С наслаждением уписав все принесённые вкусности, почистила зубы, нацепила небесно-голубые трусы и майку и, мурча от удовольствия, забралась в постель.

Мир снова заиграл яркими красками. На душе было спокойно и легко. Сладко зевнув я задула свечу, потянулась, перевернулась на живот и мягко погрузилась в радужные и радостные сны.

Разбудил меня шорох.

Где-то в районе ног что-то явственно… шевелилось.

— Крыса! — пронеслось в голове, — Или что похуже! Ой, мамочки, да оно ж с собаку размером!

Сердце застучало где-то в глотке.

Что-то мягко шлёпнуло по оголенной пятке. Я завизжала, подскочила и, не найдя ничего лучше, схватила подушку и зарядила её туда, откуда, по моим ощущениям, должно было полезть Неизвестное Зло.

То ли ночной пришелец не ожидал нападения, то ли подушка попала точно в цель, но «Нечто» жалобно пискнуло и сочно шмякнулось на пол.

И тут же послышался удаляющийся топот. Тёмная, едва различимая тень неслась к дверям. И ничего крысиного в ней как-то не прослеживалось.

Я замерла. Потом метнулась, пытаясь нащупать шнурок звонка. Не вышло.

Паника накрыла, облепила, как мокрым покрывалом.

— Свет бы сейчас… хоть огонёчек… — проскулила я вслух.

В воздухе прямо передо мной тут же вспыхнула крохотная искра. Я отшатнулась, но искра не исчезла. Наоборот — она начала увеличиваться и раскручиваться, словно фейерверк-шутиха в замедленной съёмке: провернулась на пару оборотов и сложилась в аккуратный, ровный и тёплый шарик, парящий в воздухе, как миниатюрное солнце.

Выпучив глаза и разявив рот, я ошалело пялилась на карманное светило.

Снова послышался шорох. В мягком свете огонька я заметила движение у шкафа. И, боже милостивый, я увидела его...

Цветок!

Тот самый, что до сей поры мирно обитал в кадке у стены.

И самое ужасное было в том, что он… Ползал!!!

Он передвигался, как паук, перебирая по полу гибкими, лианоподобрыми отростками. Замер, завидев огонёк и мою гримасу в стиле «Ещё шаг и испепелю нафиг!», а потом дрогнул, разявил пасть и ощерился частоколом заостренных, хищных зубов.

Я заорала. Цветок пошатнулся, метнулся с отчаянным писком и притаился за креслом.

— Поганец! — взвизгнула я, — А ну стоять! Я тебя вижу! — и… вооружившись подушкой ринулась следом.

Он увернулся в последний момент и панически заметался по комнате.

Страх отступил. Я ощущала себя кошкой, загоняющей мышь и даже на мгновение не задумалась над тем, что будет, когда я «её» поймаю.

Наше «счастливое» воссоединение случилось круге так на пятом-шестом. Он поднажал и вырвался далеко вперёд, а я не придумала ничего лучшего, чем развернуться на сто восемьдесят градусов и очертя голову ломануться ему навстречу…

Бум!

Отлетев в разные стороны, мы приземлились на пол и уставились друг на друга.

Да-да, у этого крипового чуда-юда имелись глаза!!!

— Ты… — начала я и осеклась. — Ты живой?!

Цветок жалобно прижался к полу. Не как монстр, а как моська перед волкодавом.

И тут меня осенило.

— Так ты… ты не хотел нападать? Ты меня тоже боишься?!

Он не ответил (Что было с его стороны весьма разумно), припал к полу, зажмурился и робко завилял задним отростком-хвостом.

Я замерла. Потом медленно, как приручающий ежа натуралист, потянулась вперёд.

Он сжался ещё сильнее, жалобно запищал, прикрыв мордаху щупальцами-лапками.

— Эй… тсс. Успокойся, я не кусаюсь. Надеюсь ты — тоже… — я подползла ещё ближе и не оставляя себе шанса передумать, осторожно погладила монстрика по макушке.

На ощупь он оказался неожиданно приятным: нежно-бархатным, практически плюшевым. По ощущениям один в один как сфинкс — моя почти сбывшаяся заветная мечта. Собиралась завести «лысика» сразу после возвращения с Бали… Не срослось. И вот теперь…

Да уж, ничего не скажешь: мечты сбываются.

— Мааленький, а ты же совсем не злой, да? — проворковала я, почесав «зеленушку» за «ушком».

«Маленький» немного расслабился, приоткрыл глазки-бусинки и робко заурчал, откликаясь на ласку. Ну в точности как самый натуральный котейка!

— Хороший мой! Слаааденький, — у меня аж слёзы на глазах от умиления выступили, — И вовсе ты не страшный, а очень даже миленький, — я вообще не понимала почему, но меня просто пёрло, — Ты оставайся, а? Будем жить вместе. Не против, если я тебя Филей звать буду?

— Уф-уф, — шипастенький активно закивал, подтверждая, что не против.

Я покосилась на зависший в воздухе огонёк и напрягла извилины, вспоминая всё, что когда-либо слышала и читала о колдовстве и магии.

— А знаешь, я кажется поняла. Эта Киария и правда была ведьмой. Не знаю, что конкретно она со мной сотворила и как в этот мир вытянула, но похоже, что теперь все её силы — мои. Перешли по наследству, так сказать, в довесок к этому идеальному телу… А ты, видимо её фамильяр, да?

Цветочек не ответил, лишь вперился в меня влюбленным взглядом.

— Ой, — спохватилась я, — Ты прости, если испачкаю немного. Уколола руку — до сих пор кровит…

— Вьють, — сочувственно просвистела неведома зверушка, а потом раскрыла зубастую пасть, высунула длинный розовый язычок-лепесток и смачно лизнула мой палец.

Ранку весьма ощутимо припекло.

— Ой! — взвизгнула я, — Ты что творишь-то?! Больно же!

Однако больно уже не было. Более того, рана начала затягиваться буквально на глазах. Через минуту я в изумлении пялилась на ровную, идеально гладкую кожу — даже намёка на шрам не осталось.

Монстрик вытянул один листик и осторожно коснулся моей ноги.

— Вррр? Фьить-фьить, — зелёная мясистая мордочка ткнулась в ладонь.

— Да, малыш, это действительно очень помогло. Спасибо!

Я вздохнула, ласково потрепав шипастика за пупырчатую щёчку.

— Что ж, цветочек… Добро пожаловать в клуб анонимных волшебников. С меня — кормление и тряпочка, с тебя — не жрать меня во сне и сохранять полную конфиденциальность. Для всех кроме меня ты должен и дальше оставаться обычным растением. Договорились?