Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Кровавая западня

Ещё не рассвело.

Пахло теплым дыханием камина и чем-то уютным, успокаивающе-домашним.

Может быть драконом, который наконец-то позволил себе выспаться?

Я улыбнулась и почти уплыла обратно в сон, когда вдруг почувствовала лёгкое, но вполне себе ощутимое поглаживание по ноге.

Ага, вот значит что меня разбудило! Вернее: «кто».

Не муж, а клокочущий вулкан, честное слово! После нашего «звёздного марафона» ещё и пары часов не прошло, а он вон: опять готов «к бою».

— А ты неутомим, любимый, — промурлыкала я, поворачиваясь к коварному «домогатору».

Дрейкор спал.

Глубоко и спокойно. Широкая грудь мерно вздымалась, на губах играла мягкая тень улыбки, но он, без всяких сомнений, сейчас находился в мире грёз и не имел никакого отношения к моему пробуждению…

Прикосновение повторилось. Теперь это было настойчивое щекотание в районе пятки. Я приподнялась и увидела на коврике… Филю.

Поймав мой взгляд зубастик торопливо отдернул щупальце, подпрыгнул, размахивая листиками, словно сигнальными флажками, и заскулил тихо, едва слышно.

Всё его растительное тельце буквально излучало тревогу. Бусинки глазок заметались, словно бы кричали:: «Ну что ты лежишь? Пошли! Сейчас же!»

— Ты чего, цветочек? — прошептала я, опасаясь разбудить Дрейкора, — Ну же, перестань! Поговорим утром. Иди в кадку и чтобы, пока Дрейкор здесь, у тебя ни листочка не дрогнуло, понял?

Филя меня не послушал. Замотав шипастой башкой, закрутился как волчок, показывая на дверь.

— Что там? — пробормотала я выбираясь из-под пуховой мягкости одеяла, — Ладно-ладно, не шуми, сейчас посмотрю.

Накинув халат, я бросила быстрый взгляд на Дрейкора и, стараясь не скрипнуть половицами, прокралась к двери.

Коридор встретил меня холодом камня и тусклым лунным светом.

Дворец словно вымер. Ни шагов, ни отблесков факелов, ни сонных стражников.

Филя проскользнул мимо и стрелой понесся прочь, в сгущающуюся тьму галереи. Чертыхнувшись, я запахнула халат и бросилась в догонку.

Коридоры тянулись один за другим: пустые, бесконечные, с портретами мрачных предков, которые, казалось, следили за каждым моим движением.

Я пыталась запомнить дорогу, но тщетно. Через пару поворотов уже не понимала, где восток, где запад — ориентиры полностью сбились. Каменный плиты холодили босые ступни, сердце ухало от быстрого бега и леденящей угрозы разоблачения.

Филя мчался впереди, и только изредка оборачивался, проверяя, не отстала ли.

— Если он ведёт меня в кладовую за булочками, клянусь, я его в собственном горшке зажарю! — прорычала я ускоряясь.

Поворот, подъем, ещё поворот. Камень под ногами сменился мягкой пуховостью ковра. Филя ещё раз обернулся и резко остановился у больших двустворчатых дверей.

Я даже не представляла куда мы попали пока не увидела украшающий створы барельеф — коронованного дракона с когтистыми, широко расправленными крыльями. Сомнений не оставалось — мы находились перед входом в Королевскую спальню.

Сердце тут же пошло вразнос.

— Цветочек, — прошептала я, ощущая, как по спине пробегает липкий холодок, — Зачем ты меня сюда привёл?

В коридоре не было ни души. Ни караула, ни даже дежурных пажей.

Слишком тихо, слишком пусто для апартаментов такого уровня. Было в этом что-то неестественное, неправильное.

— Что здесь происходит? — Задрожав я попятилась, в памяти невольно всплыли картинки из фильмов ужасов. И тут из-за дверей донёсся приглушённый звук: то ли стон, то ли хрип.

Я замерла прислушиваясь. Волосы на затылке встали дыбом, колени предательски подогнулись.

Пронзительный, полный ужаса и боли крик прорезал воздух. Даже массивные двери не смогли заглушить звучащее в нём отчаяние.

У меня в голове словно тумблер повернули. Осторожность и страх отступили. Кто-то нуждался в помощи. Здесь и сейчас. Немедленно!

Не думая о последствиях я рванула вперёд, толкнула створку и влетела в комнату…

Всё произошло в один миг. Я успела только вдохнуть и воздух комом застрял в груди.

На широкой кровати лежал король Кайрен. Его ночная рубаха насквозь промокла, словно густое и тёмное вино пролилось на белоснежный шёлк.

Принц Рейн стоял на коленях над телом отца. В его руке мерцал кинжал. Алые капли соскальзывали с отточенного лезвия тяжело падая на смятые простыни. У меня не было ни единого сомнения в том, чья это кровь.

На полу, чуть поодаль, распростёрлась королева Селена. Бледная и неподвижная. Её глаза были закрыты и я не могла понять, жива ли она.

Мозг отказывался принимать увиденное.

Я застыла. Каждая клетка тела вопила, что нужно бежать, но ноги не слушались.

Рейн медленно обернулся. Его глаза блестели — холодно, отстранённо, без тени паники.

А ещё он… улыбался.

Не так, как улыбаются те, кто рад видеть знакомого, нет. Эта улыбка принадлежала человеку, который уже всё рассчитал.

Я сделала шаг назад.

И ещё один.

Хотела добежать до двери, но створки за моей спиной захлопнулись сами собой, с тяжёлым, безжалостным звуком. В ушах зазвенело.

— Не так быстро, милая, — услышала я знакомый, до дрожи ненавистный голос.

Ливиана!

Безупречно спокойная, как будто участвовала в утреннем приёме, а не в кровавой бойне.

— Не торопись. Всё самое интересное только начинается, — промурлыкала она с лёгкой, почти приветственной улыбкой.

От её тихого голоса внутри что-то оборвалось.

«Беги!» — отчаянно заверещало подсознание. Но прежде чем я успела сделать хоть шаг, Рейн с грациозностью хищного зверя метнулся ко мне. Цепкие пальцы сомкнулись на запястьях, вывернули их — жёстко, до боли. Я вскрикнула, попыталась вырваться, но он дёрнул сильнее и потянул меня к кровати.

— Пусти!

— С удовольствием, — хохотнул Рейн и без особых усилий швырнул меня на постель.

Холодная, липкая жижа коснулась ладоней. Меня передёрнуло от ужаса и отвращения. Рейн тут же навалился сверху. Перевернул на спину, оседлал, перехватил запястья, впечатывая мои руки в забрызганную кровью подушку.

— Отпусти, подонок! — прорычала я отчаянно извиваясь.

— А я смотрю ты не из робких. Горяча кобылка! Интересно, какова на вкус? — он наклонился, влажно облизал мою щеку и тихо прохрипел на ухо, — Ммм, слаадкая. Так бы и съел! Обязательно распробую тебя, но позже. А сейчас… Ливиана, ты готова? — рявкнул отстраняясь.

— Да, мой король. — Мачеха, не моргнув, перешагнула через тело Селены, приблизилась, подняла кинжал и разжав мои пальцы, вложила в них холодное, липкое от крови оружие.

Это было плохо. Очень плохо!

Я обвела комнату затравленным взглядом и только сейчас заметила замершего у дверей Филю. Он весь дрожал, то ли от страха, то ли от отчаяния.

— Цветочек, беги! — крикнула, срываясь на хрип. — Приведи Дрейкора! Быстрее! Помоги мне!

Он шевельнулся, но Ливиана мгновенно уловила движение.

— А ну-ка угомонись, чудовище! Даже не вздумай поднимать шум. К ноге!

Она вскинула руку. Воздух между ней и Филей словно бы натянулся тонкой, невидимой нитью. Монстрик дёрнулся — резко, болезненно, как зверёк, пойманный за ошейник. Потом опустил листики и… послушно пополз к ногам ведьмы.

— Что ты с ним сделала?! — выдохнула я, едва узнавая свой голос.

— О, неужели ты правда так ничего и не поняла? — её улыбка была мягкой, почти материнской. — Он — мой. Всегда был моим. Всё это время он шпионил за тобой. Был моими глазами и ушами.

— Нет! Это ложь! Цветочек, скажи что это неправда!

Филя поднял голову.

На миг мне показалось, что он вот-вот заговорит, но он лишь дрогнул и посмотрел на меня… виновато.

Я почувствовала, как что-то внутри меня ломается.

— Пошёл прочь! Стража не должна тебя видеть. И не вздумай чудить, иначе пожалеешь, — Ливиана подняла ногу и пнула сжавшегося в комочек фамильяра.

Зубастик медленно пополз к двери, ссутулившись, будто даже стебли потеряли силу. На пороге он обернулся и в этом коротком взгляде было всё: страх, стыд и мольба о прощении.

Горечь обиды сдавила горло. Я отвернулась, а в следующее мгновение поняла, что осталась один на один с кровью, предательством и двумя осатаневшими безумцами.

Рейн всё ещё сжимал мои запястья. Его пальцы будто вплавились в кожу.

— Она точно не проснётся? — невозмутимо спросил он, бросив безучастный взгляд на неподвижное тело матери.

Ливиана кивнула с удовлетворённой уверенностью:

— Мои чары крепки. Вдовствующая королева будет спать столько, сколько Вы пожелаете.

Рейн усмехнулся. На его лице мелькнуло то ли облегчение, то ли предвкушение:

— В таком случае: пора.

Я сжалась, подумав, что он собирается прикончить меня прямо сейчас, но Ливиана вдруг истошно взвыла и выдала такое, от чего у меня челюсть отвисла.

В одно мгновение её лицо преобразилось: исчезло ледяное спокойствие, губы дрогнули, глаза расширились, по щекам побежали потоки слёз.

— Стража! — заверещала она так, что воздух задрожал и ломанулась прочь из комнаты, — Стража, скорее! Сюда, сюда! Ведьма! В королевских покоях ведьма! Она убила его Величество! Король Кайрен мёртв!

Мой мозг не успел даже оформить мысль. Всё происходило слишком быстро. Вопли Ливианы отдалились, потом ненадолго замерли и сменились таким воем и шумом, что у меня поджилки задрожали.

К причитаниям мачехи присоединились горестные крики других людей. Из коридора донесся грохот сапог, лязг метала, кто-то крикнул «Открывай!», дверь распахнулась и в комнату ввалились вооружённые стражники.

Ввалились и замерли.

Ну а что, я их прекрасно понимала — зрелище было то ещё:

Жена самого Верховного Инквизитора лежала на кровати, в тонком ночном халате, с ног до головы перепачканная чужой кровью, с орудием убийства в руке. Сиятельный наследник престола, со взглядом, полным «ужаса» и «праведного гнева» как заправский наездник восседал сверху. Рядом остывал свеженький венценосный труп. А королева восковой куклой «грела» прикроватный коврик.

Увидев такое волей-неволей окаменеешь.

— Взять её! — сурово рявкнул Рейн. — Эта ведьма только что убила вашего короля и околдовала мою несчастную мать!

— Это не правда, — сипло всхлипнула я, — Послушайте! Убийца не я, а он!

Но меня конечно же никто не слушал.

Один из солдат перехватил мои руки, второй вырвал кинжал. Рейн незаметно ущипнув меня за бедро сноровисто отвалился в сторону.

Меня жёстко встряхнули, подняли, заломили локти. Боль полоснула запястья, халат распахнулся и сполз с плеча. Я задыхалась от смеси ужаса и унижения.

Ливиана стояла позади стражников, вся в слезах, бледная, с дрожащими губами. Роль страдающей свекрови она исполняла безупречно. Я бы даже поаплодировала, если бы могла пошевелить руками. Наши взгляды пересеклись и, на долю секунды, маска пала: за слезами мелькнула хищная, холодная улыбка. Она ликовала.

Меня выволокли наружу, где уже собралась весьма внушительная толпа. Всё вокруг расплывалось, словно бы воздух враз стал вязким и густым. Сознание воспринимало лишь обрывки фраз: «Ведьма», «убийца», «ересь» — одно обвинение страшнее другого. Кто-то кричал о покушении. Кто-то уже шептал о казни.

Мысли путались, не желая складываться во что-то внятное:

«Дрейкор спит…

Когда он проснётся и увидит моё отсутствие, то сразу бросится искать…

Он найдёт меня! Обязательно найдёт и…

Ох, а что если не успеет? Или поверит им, а не мне?!»

Нутро обожгло холодом. Под ложечкой неприятно заныло. Мягкость ковра сменилась грубыми гранитными плитами. Стражники тащили меня через галерею, потом резко свернули в едва заметный проход в стене и потащили под уклон, вниз.

Где-то вдали тревожно загромыхал колокол.

Я шла спотыкаясь, с вывернутыми за спину руками, со стянутыми ремнём запястьями, полуослепшая от непрерывного потока слёз, шепча как молитву: «Боже, если ты существуешь, пожалуйста, пусть всё это окажется сном!».

Но чем дальше мы уходили от королевских покоев, чем тише становился дворец, чем плотнее сгущалась тьма, тем отчётливее я понимала, что весь этот кошмар происходит наяву.

Я попала в ловушку.

В кровавую западню, в которую шагнула сама и из которой мне, похоже, уже не суждено было выбраться...