Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Под сенью летящей звезды

Карета подалась вперёд и замерла.

Я отодвинула занавеску и выглянула в окно.

Перед моим взором раскинулся широкий, наполненный движением задний двор королевского замка: то и дело в него влетали новые и новые экипажи, конюхи вели под уздцы взмыленных лошадей, носильщики тащили тяжелые дорожные тюки и сундуки, лакеи и посыльные сновали туда-сюда со всевозможными поручениями. У лестницы переговаривалось с пару десятков настороженных стражников.

Вся огромная площадь была под завязку запружена каретами, экипажами и людьми. Солнце играло на камне, знамёна трепетали, как пёстрые языки пламени.

Шум, звон, ржание и беспрестанное мельтешение. Ни дать ни взять муравейник перед ливнем.

Сразу трое подскочили к дверце, распахнули её, и меня, как фарфоровую статуэтку, осторожно сняли с подножки.

Я едва успела коснуться земли, как Дрейкор глухо выдохнул и помрачнел.

— Что здесь происходит? — спросил он, перехватив за локоть пробегающего слугу.

Тот, словно карась на льду, выкатил глаза, раскрыл рот, издал набор согласных «к-х-м-к-х» и сжался, уставившись на чёрную накидку Инквизитора. Кажется, он был готов исповедаться даже в том, чего не совершал, лишь бы его отпустили. Вот только буквы в слова упорно не складывались.

— Ну? — тихо подбодрил его Дрейкор.

— Я… К'сар… — начал лакей и осёкся, словно боялся назвать не то имя, — М-м-мы… то есть…

Договорить он не успел.

Из арки, обрамлённой лазурными флажками, вышли отец, мачеха и Фиоланна.

Астеран держался так, будто аршин проглотил: прямой, горделивый, осанистый — безукоризненная выправка и ни тени волнения на лице. Волосы напомажены, усы залихватски закручены, щеки горят здоровым румянцем, золотые пуговицы на камзоле сверкают как миниатюрные солнца…

Да уж, не так я себе представляла родителя, пекущегося о судьбе пропавшей дочурки…

Мне даже немного обидно стало. Он вообще хоть иногда про Киарию вспоминал?

Ливиана, по надменности лица и пышности одеяний, ничем не уступала мужу: роскошные белокурые волосы уложены в высокую прическу, парчовое изумрудное платье выгодно подчеркивало тонкую талию и горделивый стан. Мужчины то и дело оборачивались, восхищенно пожирая ее глазами.

Перехватив мой растерянный взгляд, она ехидно улыбнулась и чуть заметно кивнула, мол: «Да, всё так, милочка, ты не ошиблась: нам на тебя настолько фиолетово, что даже говорить стыдно»

А Фиоланна… Фиоланна сорвалась с места и с ретивостью юной козочки понеслась ко мне.

— Ки! — одновременно смеясь и рыдая, она вцепилась в меня, как в спасательный буй. Шмыгнула, уткнулась носом в шею, размазывая мокрые дорожки по щекам, затараторила сбивчиво-счастливо, — Ки, ты жива! Я так рада! Так рада!

Я даже не успела взвесить искренние это «обнимашки» или театральные, как получила в лоб ещё один влажный поцелуй и решила, что, конечно же искренние — такой щенячий восторг отыграть просто не реально.

Вот это я понимаю: живой человек — не картинка!

На сердце сразу потеплело.

Всё-таки приятно, когда о тебе так волнуются.

— Я тоже рада тебя видеть, Ланочка, — уткнувшись лбом ей в плечо, выдохнула я, — Ну не плачь, моя хорошая, не плачь. Всё уже позади.

Дрейкор шагнул к отцу и мачехе и поклонился ровно настолько, насколько того требовал этикет.

— Хвала небесам, вы вернулись вовремя, — ответив на приветствие, пробасил Астеран, — Было бы весьма досадно, если бы церемония прошла без вас…

— Объясните, — холодно бросил Дрейкор, — Что здесь происходит?

— Его Величество встревожен всплеском активности Сопротивления, — голос отца стал деловым, как у счетовода, — Узнав о похищении Киарии, он собрал совет и… принял решение ускорить свадьбу принца Рейна с Фиоланной.

— Я так счастлива! — защебетала Фиоланна, но тут же осеклась и опять шмыгнула носом, — Но я, разумеется, думала только о тебе, Ки! Так переживала… Рейн даже сердился немного… Но теперь же всё хорошо, да? Ты в порядке и больше ничто не мешает моему сча…

— Киарии нужен осмотр лекарей, — спокойно перебил её Дрейкор. — И отдых.

— Ох, конечно идите! Какая же я бестолочь… — отлипла от меня сестренка.

— Как ты, доченька? — наконец соизволил поинтересоваться «папаша года».

— Цела, — сдержано отрезала я.

Мне от всей души хотелось послать Астерана Ор'Ларейна с его наигранной заботой ко всем чертям, но на большее меня сейчас не хватило.

— Вот и замечательно! И ещё, — добавил родитель, тут же утратив ко мне всякий интерес, — К'сар Ван'Риальд, Его Величество велел передать, что ждёт Вас у себя. Незамедлительно.

Глаза Дрейкора на мгновение потемнели.

— Позже, — сказал он решительно, — Сначала я должен позаботиться о своей жене.

В лазарете пахло чистотой и травами — свежими, терпкими, с лёгкими нотами чабреца и мяты. Свет был мягкий, воздух — прохладный и спокойный.

Всё вокруг буквально дышало порядком: каждая вещь на своём месте, каждая мелочь продумана.

Чувствовалось, что здесь работали люди, умеющие исцелять не только тела, но и души.

Меня расспросили, внимательно осмотрели, уложили на кровать, поправили подушки и уверенно сказали, что ночь под наблюдением — не прихоть, а разумная предосторожность.

— Здесь ты в надёжных руках, — Дрейкор наклонившись нежно коснулся губами моей щеки. — Отдохни. Я приду вечером.

— Обещаешь? — как-то совсем по-детски спросила я.

— Обещаю. Поспи. Мы увидимся прежде, чем ты успеешь соскучиться.

Если бы…

Я уже по нему скучала!

Мне совсем не хотелось, чтобы он уходил. С ним я чувствовала себя в безопасности. С ним мне было до странного легко и спокойно.

Потянулись мучительные часы ожидания. От тоски и безделия я уже была готова на стены лезть. Благо в конце-концов лекари сжалились и дали мне успокаивающую настойку...

Очнулась я когда за окнами начал заниматься рассвет.

Дрейкор был рядом. Сидел на стуле у кровати, склонив голову на грудь и спал, как будто вымотался до предела. Его ресницы подрагивали, под глазами залегли глубокие тени.

— Бедняжка… — тихо прошептала я.

Он сразу вздрогнул и поднял голову:

— Киария? Ты проснулась? Как себя чувствуешь?

— Я-то хорошо, — ответила я твёрдо. — Отоспалась на месяц вперёд. А вот ты, похоже, не отдыхал вовсе. Почему не пошёл спать? Или тебе удобнее дремать сидя? — старалась говорить строго, но в голосе всё равно проскользнула тревога.

— Я же обещал, что приду, — мягко улыбнулся он. — Или ты не рада меня видеть?

Его голос в полумраке прозвучал так чувственно и интимно, что я мгновенно вспыхнула.

— Ещё как рада! — пробормотала я, запинаясь, — Но… кхм…

— Вот и отлично, — усмехнулся он. — И раз уж мы оба не спим, может пойдём в наши покои? Я бы не отказался наконец принять горизонтальное положение. Эта койка явно не рассчитана на двоих.

— Ты… предлагаешь?.. — я моргнула, чувствуя, как жар мгновенно добрался до кончиков ушей.

— Я предлагаю провести остаток утра с пользой, — спокойно сказал он. — Мне действительно нужно немного отдохнуть. А ты можешь освежиться и подготовиться к празднику. Свадьба Рейна и Фиоланны назначена на сегодня. День обещает быть долгим.

Главный Зал сиял торжественным великолепием. Отполированный мраморный пол играл мягкими отблесками золоченных балюстрад. Тонкие резные колонны тянулись вверх, растворяясь в мерцающей небесно-голубой росписи купола.

Свет струился буквально отовсюду: из хрустальных люстр, из высоких витражных окон, отражался от зеркал, позолоты и инкрустированных драгоценными камнями фресок.

Всё было продумано до мелочей. Блеск, цвет и форма сливались в безупречное единство, превращая зал в воплощение роскоши и власти.

Белые лилии и орхидеи, ветви жасмина, гирлянды из нежных розовых бутонов, переплетённые с лентами и тончайшими серебряными цепочками источали легкий опьяняющий аромат.

Но больше всего меня впечатлила музыка.

Тихая, но полная силы, она заполняла зал мягким звучанием струн и лёгким переливом флейты. В ней не было ни показной помпезности, ни излишней сдержанности — только тонкая торжественность и тепло.

Мелодия не требовала внимания, но именно она держала всё вокруг в равновесии: слова, шаги, улыбки, ароматы, блеск и свет…

Людской гомон внезапно смолк.

В зал вошли Фиоланна и принц Рейн.

Юная, свежая, в пышном платье цвета топлёного молока, расшитом тончайшей золотой вышивкой, невеста сама напоминала хрупкий цветок, только что распустившийся под утренним солнцем. Её лицо светилось счастьем.

Принц Рейн был красив, но холоден. В безупречности его черт было что-то от мраморной статуи — то же совершенство формы и полное отсутствие тепла.

Свадебный обряд начался.

Торжественный голос служителя наполнил зал, перекрывая дыхание сотен присутствующих. Все вокруг застыли, внимая брачным клятвам Фиоланны и Рейна.

Лезвие серебряного клинка дважды взметнулось в воздух и запястья молодоженов тут же обвили алой шелковой лентой.

Поздравления и овации взорвали толпу.

Лица всех гостей были обращены к молодоженам, но я чувствовала на себе взгляд Дрейкора. Его ладонь поймала и сжала мою.

В этом шумном, переполненном зале существовало невидимое пространство, где были только мы.

Музыка зазвучала громче и ритмичнее. Толпа зашевелилась.

Бал начался.

— Ты позволишь? — тихо произнёс Дрейкор.

Он танцевал безупречно. Его шаги были уверенными. Движения — плавными и легкими, но в них чувствовалась сила.

Он точно знал, как сделать, чтобы мне было легко: сглаживал каждый мой неловкий поворот, подхватывал, прежде чем я успевала оступиться.

Мне казалось, что время растворилось между аккордами, а весь блеск и шум остался где-то далеко-далеко. Было только его тёплое дыхание, прикосновение рук и тот странный покой, от которого внутри становилось жарко.

Оркестр сменил мелодию, но мы продолжили танцевать, вливаясь и растворяясь в новом звучании…

Лишь когда музыка смолкла, я осознала, что стою слишком близко, что его ладонь всё ещё лежит на моей талии, а мой пульс будто вторит ритму прошедшего танца.

Бал незаметно перешёл в пир.

На столах сверкали бокалы с вином и шампанским, серебро поблескивало в свете свечей.

Слуги появлялись бесшумно, подавая всё новые и новые блюда.

Я лишь пригубила из своего бокала. Дрейкор тоже почти не пил. В этом не было необходимости. Мы пьянели не от вина, а от близости друг друга...

Когда за окнами окончательно стемнело, Фиоланну и Рейна, под аплодисменты и звон колокольчиков, проводили к покоям новобрачных.

И едва лишь двери за ними закрылись, как церемониймейстер возгласил:

— На верхние террасы, господа! Нас ждёт салют!

Поток людей устремился вверх. Мы поднялись вместе со всеми и расположились у самых перил. Вокруг нас тут же образовался полукруг пустоты — место, куда люди не решались заходить. Слава Дрейкора делала своё дело.

Честно? Мне это даже понравилось.

Своё личное небо в толпе — роскошь.

Дрейкор встал за моей спиной. Его ладонь лёгким движением нашла мою талию, вторая — укрыла плечи. Я прижалась к нему, млея, как кошка на солнечном подоконнике.

Первый залп распустился в небе россыпью серебристых хризантем. За ним последовали фонтаны зелёного, кисти золотого, шлейфы алого. Небо то темнело, то вспыхивало новыми созвездиями; казалось, кто-то сверху отматывает ленту комет и бросает их в ночь.

— Обалдеть… — прошептала я.

Последняя серия: громокипящее, оглушающее, ослепительное великолепие.

Небо не просто зажглось — оно взорвалось водопадом искр, и на миг стало светло, как днём.

— Ой! — я невольно ойкнула, повернулась и утонула в глубине восторженных серых глаз.

— Почему ты не смотришь в небо? Это же так красиво! — удивленно выдохнула я.

— Я любуюсь самым прекрасным зрелищем в мире, — сказал он просто и наклонившись легко коснулся губами моих губ.

Поцелуй был коротким и невинным, но у меня аж дыхание перехватило.

Поспешно отвернувшись я успела увидеть, как в последней вспышке света по небу пролетела звезда.

— Загадай желание! Быстрее!

— Уже, — откликнулся он.

— И что же ты загадал?

— Я обязательно удовлетворю твоё любопытство, милая. Но не здесь… — ответил он и подхватил меня на руки.