Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Маленькое потрясение в белокуром оформлении

Я уже почти проваливалась в дрему, когда в дверь постучали. Нерешительно. Как будто по ту сторону стоял не человек, а сомнение во плоти.

Ох, только не сейчас! Мысленно распрощавшись с минутой покоя, я приоткрыла один глаз.

— Киария?.. — голос был тонкий, неловкий, будто мышонок решился спросить дорогу у тигра.

Я не ответила. Просто села и натянула на плечи плащ Дрейкора — вдруг это как-то влияет на уровень угрозы. Надеялась, что гость передумает и исчезнет сам по себе.

Не исчез.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула… девочка. Нет, девушка. Очень юная. Такая тоненькая и бледная, что казалась сотканной из утреннего тумана. Белокурые волосы, огромные глаза, а на лице такое выражение, будто она заранее извиняется за своё существование.

Она выглядела так, будто за последние сутки пережила личную драму, парочку нервных срывов, ядерную катастрофу и нашествие зомби заодно, и теперь, изо всех сил, делала вид, что всё в порядке.

Тоненькая, как прутик, в платье, которое казалось на размер больше, с глазами на пол-лица и книгой, которую она сжимала так, будто держала в руках нечто среднее между талисманом и бронёй от всего зла на свете.

Лицо — до боли знакомое. Не в смысле «вспомнила, где видела», а в смысле «вот оно, живое доказательство, что гены мачехи не потерялись бесследно».

— У тебя… всё в порядке? — спросила она с порога, голосом, который, кажется, заранее готовился к худшему.

И застыла. Вся! От пяток до корней волос. Стоит изваянием, не моргает даже. Смотрит испуганно. Ни дать ни взять трепетная лань перед бензопилой.

— Ну… в целом, жива. Пока. С костра сбежала, волосы при мне, — хмыкнула я. — Заходи, раз пришла. Или ты просто на меня на прощание посмотреть?

Девушка вспыхнула, ойкнула, шагнула вперёд, и… кажется, потеряла контроль над собственным телом. Потому что дальше произошло то, чего я ну никак не ожидала.

Она метнулась ко мне, выронила книгу, и в следующую секунду повисла у меня на шее. Слёзы, горячее дыхание, дрожащие руки — полное комбо. Всё, как я люблю.

— Прости! — залопотала она бессвязно, — Прости меня, Киария! Я… я не смогла прийти! Я хотела, клянусь! Я знаю, что обещала быть с тобой там, но… но я потеряла сознание! В карете! Этот чёртов корсет! А потом… матушка велела отвезти меня домой… А я… Я так боялась!

Она всхлипывала взахлёб, прижимаясь ко мне всем своим худеньким тельцем, будто боялась, что если отпустит — я тут же исчезну.

— Я бы не пережила, если бы с тобой случилось что-то… страшное…

Я похлопала её по спине. Сначала осторожно, как по хрустальному бокалу. Потом уже смелее, с пониманием, что не разобьётся.

— Да чего уж там. Почти случилось. Но, как видишь, я упрямая. Не захотела поджариваться. У меня вообще стратегический план — дожить до седины и превратиться в легендарную бабуську, которую боится вся дворцовая прислуга.

Девушка вскинула на меня заплаканные глаза. И — о, чудо — чуть улыбнулась.

— А ты… ты даже шутишь…

— Ага. Это у меня механизм защиты такой. Сарказм вместо слёз. Очень удобно, особенно в моменты, когда все ожидают драму, а ты выдаёшь комедию.

Она шмыгнула носом и осторожно присела рядом, аккуратно расправляя подол платья.

— А ты… ты правда в порядке?

— Более чем, — кивнула я. — Вчера — костёр и трагедия, сегодня — приодели, причесали, напоили и почти дали поспать. Остался только ужин с королём — и день официально можно считать успешным.

Она снова улыбнулась. Тихо. И как-то очень… по-доброму.

Я пригляделась. Белокурая, с мягкими чертами и каким-то до обидного искренним выражением лица. В глазах — ни осуждения, ни страха. Только тревога. Такая, от которой сразу ясно: человек не против тебя — он за. До последнего.

Чужая… но тянется ко мне так, будто мы росли в одной кроватке и делили пирожные.

Хм.

— Слушай, а ты… вообще кто? — спросила я, прищурившись. — Прости, кажется, слегка приложилась головой. Имена всплывают с перебоями. Сейчас ориентируюсь больше по родинкам и степени родственной паники.

— Ты… ты меня не помнишь? — прошептала она, побледнев так, будто я вот-вот скажу: «На самом деле я из параллельного мира и просто арендую это тело по выходным».

Ну… в общем-то, близко к истине.

— Помню, конечно! — бодро откликнулась я. — Просто у меня с памятью сейчас квест. Одни имена всплывают, другие — на дне залипли. А ты у нас кто?

— Фиоланна… — тихо ответила она. — Но ты всегда звала меня Фия…

— Вот и зря, — я махнула рукой. — Фия звучит как имя для ручной козочки. Я тебя теперь буду звать Ланой. Или Ланочкой. Миленько же?

Она застыла, как будто я только что изменила её звёздную судьбу.

— Но… ты всегда…

— Всё течёт, всё меняется, — философски сообщила я. — Даже имена. Ну не переживай ты так. Лана тебе идёт. А я, между прочим, ведьма — мне положено переименовывать родственников под настроение.

Она хихикнула. Потом всхлипнула. Потом снова хихикнула — и снова чуть не расплакалась. В общем, Ланочка явно застряла где-то между «мне смешно» и «мне нужен платок».

— А он… он тебе не сделал больно? — вдруг выпалила она. — Этот… Инквизитор… Он ведь страшный. Все говорят, он ужасный. И жестокий…

— Ты про Дрейкора? — уточнила я, усмехнувшись. — Ну, страшный — это как посмотреть. Снаружи всё очень даже эстетично. Я бы сказала, красивее мужика в жизни не видела.

Фиоланна вспыхнула моментально. Щёки полыхнули, как уличные факелы.

— Киария! Ну как ты можешь такое говорить?!

— А что такого? — пожала я плечами. — Правда, что ли, глаза колет? Классный мужик. Мне бы такого! С плащом в комплекте. Хотя, не… плащ у меня уже есть. Так что можно и сразу без одежды. Если судить по первым наблюдениям — без неё он, кажется, даже выигрывает.

Она захлопала ресницами, явно не зная, как на это реагировать. Внутренний конфликт на лице: вроде бы осуждать надо, но хочется просто провалиться под ковёр.

— Но… а как же… принц? Вы ведь… обручены…