Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой!

Соратница

Сначала пришли звуки.

Равномерное, тягучее кап-кап-кап. Будто кто-то скучающий сидел в темноте и терпеливо отмерял вечность по каплям.

Шорохи, приглушённые голоса, звон железа о железо…

Где-то совсем рядом явно жили люди. Не шумно, осторожно, будто зверь притаившийся в своей норе.

Потом проявились запахи.

Влажный камень, затхлость земли, копоть, вонь подгорелого мяса, аромат свежесваренного супа и ещё тонкая горечь травы, будто её недавно сушили прямо здесь.

Нос предательски защекотало, и я чихнула: звонко, без всякой царственной грации, так, что эхо прокатилось по стенам. Наверное со стороны это прозвучало не очень прилично.

— Ну и ладно, аристократка из меня всё равно как из козы дирижёр… — пробормотала я и распахнула глаза.

Визуал не внес ясности.

Низкий потолок, грубые стены, подсвеченные пятнами жёлтого света. Несколько глиняных чаш с маслом горели неровно, и их отсветы тянули тени по стенам, заставляя их извиваться и корчиться так, словно сама пещера дышала, набирая воздух в каменные лёгкие.

Я моргнула, пытаясь понять, где оказалась. Ничего путного в голову не приходило. Одно было ясно — гостиничный номер «люкс» мне снова не перепал…

— Где я, мать его?!

— В безопасности, — раздался до боли знакомый голос, — Добро пожаловать в наш дом, Киария. Хорошо что ты очнулась, а то мы уже начали волноваться.

Я повернула голову и зависла. Мать честная, это ещё что за фокусы?!

Клетушка, в которой я очутилась, судя по всему была ответвлением от большой пещеры.

Обстановка здесь царила более чем скромная: толстый соломенный матрас (на котором я собственно говоря и очнулась), отхожее ведро, рукомойник, лавка с деревянной лоханью, полотенцем и мылом… На стоящем в углу грубо сколоченном столе подсвечник, стопка каких-то бумаг, перо с чернильницей, глиняная миска и большая оловянная кружка.

Аскетизм во плоти!

Вход в «келью» закрывала грубая домотканая холстина. И вот у этой импровизированной двери и стояла… РИАННА!!!

— Боженьки ты мои, что эти гады с тобой сделали?! — завопила я, залихватски подпрыгнув на пятой точке.

И было от чего.

Эта версия Рианны совсем не походила на ту, что таскала подносы и заливалась смехом из-за каждой ерунды. Мою привычную, милую, нелепую и вечно восторженную подружку было не узнать. Вместо неё передо мной стояла… чертова амазонка.

В кожаных, точно подогнанных брюках, в куртке с перевязью, увешанной всевозможными оружейными прилудами, в обтягивающих голень замшевых сапожках на мягкой подошве и с туго заплетённой косой, перекинутой через плечо.

Но больше всего поражал её взгляд. Холодный, цепкий, пробирающий до костей, я бы даже сказала — рентгеновский. Такой, от которого любой честной разбойник пристыжено снял бы шляпу и побежал немедленно сдаваться властям.

Нет! Это была совершенно другая девушка. И дело заключалось вовсе не в колдовстве и ни в этих странных переодевашках. То как она держалась, то как смотрела на меня, говорило о многом.

Я прищурилась.

— Если это розыгрыш, то ты слишком заморочилась с реквизитом. Хотя о чём это я?! Ради смеха подруг не похищают, не обставляют мебелью забытые богом пещеры и… не запускают в небо чертовых монстров. Та огнедышащая тварь тоже ваших рук дело? Кто вы такие вообще? Кто ТЫ такая?!! И куда, мать твою за ногу, вы меня притащили?!

— Меня зовут Рианнон. И мне очень жаль, что ты не помнишь меня настоящую. Но я уверена, что это поправимо. Мы поможем тебе, — спокойно ответила она, — Не стоит бояться. Мы не враги. Ты находишься под защитой Сопротивления. И я — лидер этой ячейки. И твоя давняя подруга. Настоящая, не по легенде.

— А дракон?!

— Всё так плохо, да? Ты даже этого не помнишь? Ох, — грустная улыбка озарила лицо амазонки, — Это же твой муж, Киария. Тот дракон — это и есть Дрейкор, главный Инквизитор королевства.

Я уставилась на неё, как на полоумную.

— Ты совсем ку-ку что ли?! Да, Дрейкора называют драконом, но это же не более чем метафора. Ведь так же? Или…

— Та зверюга в небе походила на метафору?

Скажу честно: я опешила. Услышанное просто не укладывалось в голове. Мозг упорно отказывался принимать происходящее. Почувствовав, что вот вот кукарекнусь, я решила не испытывать судьбу и обратиться к более безопасной для рассудка теме.

Отложу шоковую терапию на потом: глядишь, и с драконом разберемся.

— Значит, всё это время… — я медленно выдохнула. — Я была слепой идиоткой?

— Нет, — мягко возразила она, подходя ближе — Ты была моей союзницей, родным человеком, практически сестрой...

Я нервно усмехнулась.

— Союзницей? Когда, прости? Всё, что я помню — это как ты бегала по дому и верещала на все лады «ой, сьера, ой, сьера». А ведь я спрашивала тебя, общались ли мы раньше, но ты упорно всё отрицала.

— Потому что иначе мы бы погибли. А вместе с нами погибло бы и наше дело, — её голос был твёрд, как сталь. — Да, под крышей твоего дома мы выглядели всего лишь как хозяйская дочь и простая прислуга, но за его стенами становились теми, кто спасает жизни. Я укрывала нуждающихся, снабжала их деньгами на дорогу, чистыми документами и легендой. Ты умело прятала их магию, гасила их дары так, что «одарённые» проходили досмотры незамеченными и садились на корабли, как самые обычные люди. Уже за морем, в безопасности, их искра возгоралась вновь. Твоё умение, твоя магия — они уникальны. Ни до, ни после мне не встречался никто владеющий подобным даром. Сотни обязаны тебе свободой и самим своим существованием. Нам обеим. Мы были не просто подругами — мы были оружием одного боя, двумя половинами единого выбора.

Я сглотнула.

Мелькнула картинка: руки, сложенные в замок, свет чужой магии, вплетающийся в мою кожу, бегущий по венам, растворяющийся во мне, но не гаснущий. Слёзы благодарности на чужих лицах. И… чёрт, сердце ёкнуло.

Это были не мои воспоминания, но всё же… МОИ!

— А потом?.. — выдавила я.

Рианнон отвела взгляд.

— Потом на тебя донесли. Был допрос и обряд выявления ведьмы. После него ты изменилась. Вела себя так, словно бы не узнавала меня или перестала доверять нам. Будто бы кто-то забрал часть твоей души, твою силу и память.

Я хмыкнула.

А эта Киария была той ещё штучкой! Ловко придуманно: наворотить дел и улизнуть из-под носа инквизиции оставив меня разгребать всё это дерьмо. Ну уж нет, я на такое не подписывалась!

— Нуууу… — философски протянула я, пятясь к «дверям», — Амнезия — вещь серьезная. Тут уж ничего не попишешь. Вот всё, что я сейчас умею.

Я щелканула пальцами. Светлячок радостно вспыхнул на моей ладони.

— Сама видишь: толку от меня теперь никакого, так что... — я потушила огонёк и, наморщив лоб, скороговоркой выдала все известные мне лозунги, — Да здравствует революция! Но пасаран! Ни шагу назад! Короче… удачи вам. А я, пожалуй, пошла….

У Рианны аж глаз задергался.

— Куда?!

— К мужу. Там от меня будет куда больше проку. Успокою благоверного, пока он пол леса не сжёг… Ээээ… не подскажешь, а где тут выход?

— Подожди! Ты не можешь просто так взять и уйти! Находиться рядом с Инквизитором опасно. Это игры с огнём. Ты же сама видела: он не человек — чудовище.

Отчего-то мне стало так обидно за Дрейкора, что прямо-таки руки зачесались отвесить ей хорошенького тумака.

— Значит он, получается, чудовище, а вы все «рыцари в белых доспехах»?! Вы себя героями считаете? А как же его мать? Вероломно убить невинную женщину и покушаться на жизнь четырехлетнего ребёнка — только конченные отморозки способны на такое! Вы называете себя добром, но поступаете хуже, чем инквизиторы.

Моя шпилька достигла цели: непрошибаемая Рианнон побелела так, словно её в отбеливателе выстирали. А когда наконец заговорила, голос её был уже не железом — пеплом:

— Это ложь…

— Да что ты?! — я сжала кулаки. — Ну конечно же! Очень удобная побасёнка: мы — белые и пушистые, а он — палач. Так? Только вот Дрейкор самолично рассказал мне о вашем преступлении. И он не врал! Я ему верю. Он был там и видел на что способно Сопротивление!

— Это — ложь! — повторила она и подняла на меня глаза. В них стояла такая боль, которая обычно живёт очень долго, годами врастая в душу и в кости. — Я тоже там была… И я помню запах горелого шёлка. И вопли людей, перекрываемые гулом пламени. И то, как дым режет горло, когда сама пытаешься не закричать.

Я застыла. Пещера на миг сузилась до круга света между нами.

— Говори! — сказала я. Получилось резче, чем хотелось.

Рианнон глубоко вдохнула (медленно, как ныряльщица перед заходом в ледяную воду) и заговорила тихо, но слова были остры, как иглы.