Порочный ангел

Глава 13. Бейли

Сегодняшний день планомерно отвечает всем параметрам, чтобы стать самым хреновым днем на свете.

Ко мне на порог заявляется Талия. Пахнет духами Miss Dior и надела зеленое мини-платье в клетку. В волосах большой бант, а на запястье – браслет с воробьем. Как тонко. Она выглядит так, словно облачилась в наряд, полностью имитирующий меня. Я обожаю одежду, доставшуюся мне от Дарьи, и копии образцов высокой моды, которые нахожу на барахолках.

– Проходи. – Я улыбаюсь, сама не понимая, как теперь к ней относиться. С одной стороны, Талия свела меня с Сидни, зная, – или подозревая, – что у меня проблемы. С другой, она наверняка чувствует себя третьей лишней, и это ужасно. Она не просила, чтобы я возвращалась в город. А я ворвалась и разрушила все, к чему она стремилась.

– Бейли, ты вся сияешь! – Талия рассматривает меня из-за оранжевых солнцезащитных очков. Лгунья. Я сейчас выгляжу не лучше, чем мешок шерсти. И, наверное, отличаюсь такой же жизнерадостностью. – Сейчас подходящее время?

Самое подходящее время – это никогда, но рано или поздно нам придется поговорить.

– Да. Может, посидим у бассейна? – предлагаю я.

– Конечно, если сможешь одолжить мне бикини.

Конечно. Ты забрала у меня любимого парня. Зачем на этом останавливаться?

– Идем за мной.

Мы поднимаемся на второй этаж, и я даю ей бикини с цветочным принтом и воланом по краю. Сама надеваю белую бандану вместо топа, стараясь не глазеть на тошнотворно безупречное тело Талии. Я поглаживаю пальцем браслет с голубком. Талия замечает мой жест и издает вздох.

– Я так расстроена, что не могу поехать с вами в Джексон Хоул.

Каждый год наши семьи ездят вместе кататься на лыжах. У дяди Вишеса там большой дом. Талия намекает, что Лев ее пригласил – и это приглашение в силе… Но этого не может быть. Он собирался ее бросить. Я официально дала ему добро приударить за мной. Ну, перед тем, как снова начала его игнорировать.

– А почему не поедешь? – Я сглатываю, пытаясь оправиться от удивления.

– У меня очень жесткий график занятий гимнастикой. – Она надувает губы. – К тому же мы не сможем оторваться друг от друга, а это будет ужасно неловко. – Талия хихикает.

– Хо-хо-хо, с Кринжеством, – сухо ворчу я. Убейте меня.

Она морщит нос.

– О господи, что это за запах? Мне нечем дышать.

– Шалфей. – Все потому, что ты дьявол в женском обличии.

– Ой. Наверное, я не большая его любительница.

Если честно, я жгу шалфей, чтобы мама не поняла по запаху, что я уже несколько дней, а может, и недель не стирала постельное белье.

– Буду иметь в виду, когда придешь в следующий раз.

Не буду. Но чертовы хорошие манеры не позволяют мне ответить иначе.

Мы спускаемся к бассейну и устраиваемся на двух шезлонгах.

– Я ужасно волновалась за тебя, когда ты в тот день ушла от костра. Ты благополучно добралась домой? – Талия наносит на ноги столько детского масла, что в нем вполне можно было бы утопить одного из детей.

Вопрос настолько двусмысленный и коварный, что я, не сдержавшись, на миг даю слово своей внутренней Дарье:

– Да. Лев искал меня по всему городу. Но довольно быстро нашел.

– Он замечательный, правда? – Талия лучезарно улыбается и хлопает меня по руке. По ощущениям похоже на укус змеи. – После этого он сразу поехал ко мне.

Что?

Моя ярость так сильна, что кажется, по венам, пузырясь, мчится лава. Лев должен был расстаться с ней. Если он якобы в меня влюблен, то почему эта Реджина Джордж^[22] решила, что ее приглашали в наш семейный отпуск? Меня переполняет злость, разочарование и отчаяние, и я ничего не могу с этим поделать. Только дождаться, когда она уйдет, и принять еще таблеток.

Талия замечает, как я вздрагиваю. А затем с мечтательным стоном меня добивает:

– О, не волнуйся так, Бейли! Я сохранила наш маленький секрет. – Она подмигивает. – Скажу лишь, что нашла способ его отвлечь, если ты понимаешь, о чем я.

К горлу подступает рвота, и я заставляю себя подавить позыв. Ни за что не покажу ей, как мне больно.

– Вы с ним уже говорили о колледже? Выдержите? – спрашиваю я, отведя взгляд.

Может, Лев и спит с этой вульгарной мерзавкой, но явно не воспринимает ее всерьез.

Я это знаю, потому что он – сама доброта, а она – чистый яд. Но Талия с безмятежным видом закатывает край трусиков бикини, чтобы пах загорал равномерно.

– Пока нет. Но все налаживается. Я вижу, что он искренне обо мне заботится. Думаю, мы здорово сблизились оттого, что он потерял мать, а я едва не лишилась сестры из-за рака, понимаешь? Мы понимаем друг друга. Спасибо за совет, Бейли. Ты отличная подруга!

Мне больно. Так больно, что я не могу дышать. Больно от того, что в последнее время не могу принять ни одного верного решения. Больно от того, что у меня зависимость. Больно от травм. Больно от того, что причиняю боль другим. Кажется, что весь мой мир состоит из боли, и впервые в жизни я задаюсь вопросом, не станет ли мир лучше… без меня.

– Пожалуйста. – Я улыбаюсь.

– Школьная любовь! Представь, если мы в итоге поженимся! – визжит она.

Спасибо, уж лучше я представлю, как меня пожирают голодные акулы в открытом океане.

Я накидываю на голову полотенце, давая понять, что разговор окончен. Выпроводив Талию за дверь, как только позволяют правила приличия, я мчусь в подвал и закидываю в рот несколько таблеток. И только когда настроение более-менее выравнивается, решаю приступить к операции «Заставить Льва бросить Талию».

Не самое цепляющее название, но можно смело сказать, что я сейчас не в лучшей форме.

Я делаю это исключительно из альтруистических соображений. Талия явный источник дурного влияния. Она снабдила меня таблетками, когда я пыталась избавиться от этой привычки. Лев заслуживает лучшего, даже если это лучшее – не страдающая от зависимости балерина, живущая по соседству. Если он бросит Талию, не догадавшись, что именно она обеспечила меня таблетками, то я смогу остаться при таблетках и обрести счастливый финал со своим лучшим другом.

Встав спиной к зеркалу, я достаю телефон, оттопыриваю задницу и снимаю трусики бикини. Сфотографировав себя в полуголом виде, отправляю снимок Льву.

Не знаю, какой ответ ожидаю от него получить, но точно не последовавшее молчание, поэтому решаю подтолкнуть его еще раз. Секстинг – основа цивилизации двадцать первого века, разве это так уж сложно?

Я ложусь на пол, спускаю лифчик и фотографирую себя с голой грудью, купаясь в мерцающем золоте своих волос. Соски возбуждены, рот приоткрыт, и теперь это не просто намек. А явное приглашение. Прежняя Бейли десять миллионов раз произнесла бы «Аве Мария» за то, что хотя бы помыслила отправить фото в голом виде. Но от моего нормального состояния не осталось и следа.

На этот раз я отправляю фотографию с подписью: «Все еще довольствуешься подделкой или готов к настоящему?»

Проходит минута. Затем пять. Страх просачивается в нутро, словно яд, капля за каплей. А вдруг ему надоели мои перепады настроения? Вдруг он ненавидит эту новую меня? Нормальная Бейли шлет ему сообщения с забавными фактами о балете и авиации, а не фотографии своих сосков. Сколько еще он сможет оставаться добрым и понимающим, пока наконец не сорвется?

Наверху распахивается дверь, с силой ударяясь о стену. Я подскакиваю от удивления. Доносится папино сердитое ворчание:

– Что за черт, Лев? Пришлю твоему старику счет за потолочный плинтус.

– Где она? – свирепо вопрошает Лев, пропустив папину угрозу мимо ушей. Судя по голосу, он не возбужден. Радости в нем тоже не слышно. Похоже, он… жаждет крови.

Ага. Мне еще явно есть чему поучиться по части сексуальной переписки.

Я быстро надеваю бикини и спешно завязываю плавки на бедрах.

– Занимается внизу. – Мамин голос звучит еле слышно. – У нее был непростой день.

– Да? Что ж, это мелочи в сравнении с вечером, который я ей устрою.

Я подбегаю к зеркалу, щиплю себя за щеки, чтобы придать хотя бы полуживой вид, и замечаю, что глаза остекленевшие, пустые и будто не мои. Я не только некрасива, но еще и не похожа на себя. Пока делала селфи, фокусировала внимание на своем теле, а не на лице.

Лев врывается ко мне в спортивной форме. Его белые футбольные штаны перепачканы, как и коротко подстриженные волосы, следы пота и грязи обрамляют его божественное лицо. Он выточен до совершенства, весь загорелый, с блестящей кожей и пахнет свежескошенной травой, летними ночами и сексом.

– Тебе, мать твою, конец, Бейли Фоллоуил! – ухмыляется он, приблизившись прямо к моему лицу.

Я невольно отступаю назад и упираюсь задницей в балетный станок. Сжимаю его дрожащими пальцами. Я плохо стою на ногах из-за адреналина и желания, а не от страха. Лев никогда не причинит мне боли. Если и заставит кричать, то только от удовольствия.

– Игнорируешь меня целями днями, неделями, заставляешь сходить с ума от беспокойства о тебе, а потом присылаешь мне обнаженку. – Его вопль эхом отражается от стен. – Где наркотики? – Его горячее, пахнущее цитрусами дыхание овевает мою шею. По коже бегут мурашки, мое дыхание становится поверхностным и учащенным.

– Какие наркотики? – Я невинно хлопаю ресницами. – Я просто хочу развлечься. – Подаюсь бедрами вперед и вращаю ими по его паху. У меня вырывается тихий стон.

– Вчера, пока ты занималась с группой поддержки, я снова обыскал твою комнату, раз ты не давала мне с тобой увидеться. – Его челюсть подрагивает от ярости. Мне хочется провести по ее резким линиям языком. – Проверил все ванные и старую комнату Дарьи в придачу. Стоило догадаться, что ты постараешься. Ты умная. Чокнутая, но все же умнее всех, кого я знаю.

Черт возьми. Он обыскал мою комнату, а я даже не заметила? Насколько же я не в себе? Впервые в жизни сомневаюсь, что не утратила связь с реальностью.

Прежняя Бейли заметила бы, даже если бы кто-то сдвинул ее маркеры хоть на сантиметр.

– А может, я трезва. – Я веду ноготком по его груди.

– Прежняя Бейли никогда бы не прислала мне фотки с обнаженкой.

– Похоже, Прежняя Бейли – зануда.

– Эй. – Лев обхватывает пальцами мою шею и опускает подбородок. – Не смей говорить гадости о девушке, которую я люблю.

– Если так сильно меня любишь, так трахни меня! – Я взмахиваю руками.

Вот проклятье. Что я сейчас сказала? Странно, но не могу заставить себя забрать свои слова назад.

Мне необходимо, чтобы он это сделал. Относился ко мне, как к объекту своих самых темных фантазий, а не какой-то непорочной монахине. Лев не изменщик. Если он позволит себе сейчас непристойные прикосновения, то расстанется с Талией. Совесть не даст ему встречаться с нами обеими.

– Я никогда не говорил, что люблю тебя. – Он окидывает мое тело явно скучающим взглядом.

Я бесстыдно трусь о его пах. От трения ткани купальника о твердую выпуклость в его штанах, клитор становится набухшим и чувствительным. В животе разливается жар.

Лев скалится.

– Можешь смело перестать тереться о мою защитную накладку, когда будешь готова. Я ни черта через нее не чувствую.

Его слова отрезвляют меня, словно ведро ледяной воды.

А затем он добавляет:

– А даже будь я возбужден, все равно не стал бы тебя трахать.

Я мурлычу, нацепив улыбку.

– Как жаль. Я бы вполне могла пойти навстречу, если ты доставишь мне удовольствие. Сказала бы, где хранятся все плохие таблетки.

В его зрачках вспыхивает что-то зловещее. Льву присуща толика властности, и я не понимаю, как не замечала этого раньше. Возможно, все потому, что всегда считала себя его тихой гаванью, близким человеком, родней. А теперь, когда явно не прихожусь ему ни тем, ни другим, ни третьим, мне трудно вообразить более доминирующего, подавляющего… мужчину.

– Вот, значит, как? – Свободной рукой он обхватывает меня за бедро и легким движением закидывает мою ногу себе на поясницу. Голубок на его потертом браслете касается моего бедра, и с губ срывается сдавленный стон. Лев проводит языком по своей полной нижней губе и еще больше прикрывает глаза.

– Именно так. – Я свожу лопатки, чтобы выставить вперед грудь. – Что мы делаем, Лев?

– Занимаемся прелюдией. – Он проводит рукой по моей талии и восхитительно медленно тянет за завязку, удерживающую трусики бикини.

Я вздыхаю от удовольствия.

– Мои родители могут войти в любой момент.

А может, и нет? Трудно сказать, потому что в последнее время мне ни в чем не доверяют. Но доверяют Льву. Верят, что он всегда примет правильное решение за нас обоих.

– Пусть смотрят, – отвечает он, водя губами по моим губам. Это непохоже на поцелуй, но и иначе не назовешь.

Я хочу, чтобы он жадно целовал меня в губы, пока не утрачу способность дышать. Неважно, есть на нем защитная накладка или нет, на него происходящее тоже влияет. Лев стонет мне в рот, и на мгновение весь дурман от таблеток развеивается. Я Прежняя Бейли, а он – мой Лев, и мы прильнули друг к другу губами, как дети, которые повторяют увиденное по телевизору, и дышим друг другом. Наши сердца стучат в унисон. Пальцы переплетаются. Тихо. Романтично. Всеобъемлюще. Я закрываю глаза и легко смыкаю губы на его губах, словно мы замок с ключом. Союз, заключенный волей небес.

– Лев…

– Нет, замолчи. Дай мне представить, что ты – это она. – Сердце на миг сжимается, и я не могу дышать. Она? Кто она? Талия? Но потом он отрывисто добавляет: – Моя Бейли.

Он ведет ладонью вдоль моей шеи к подбородку и, стиснув его, силой открывает мне рот. Я охотно впускаю его язык, который устремляется за моим: скользит по нему, надавливает, изучает. Лев с жадностью поглощает мои тихие довольные стоны. Развязав трусики бикини с одной стороны, он прижимает горячую ладонь мне между ног, пока не касается лобковой кости. Соски возбуждаются еще сильнее, и я содрогаюсь, беспомощно вращая бедрами в погоне за его прикосновениями.

Я хочу, чтобы он нагнул меня над балетным станком и жестко трахнул. Хочу, чтобы сказал, что все будет хорошо и мы справимся вместе. Я хочу, чтобы он кончил в меня и смотрел, как из меня сочится влага. Чтобы вылизал мои бедра и шептал нежности, которые впитаются в мою кожу.

Я развожу ноги шире, предоставляя ему доступ.

Лев хмыкает и умело скользит языком по моему языку.

– Придется сказать словами, Голубка.

– Поласкай меня пальцами, – хнычу я. – Пожалуйста.

Он отрывается от моих губ и проводит носом вдоль шеи, оставляя горячие сексуальные поцелуи всюду, где касается меня губами. Его поцелуи – наркотик, мощнее всех, что можно создать в лаборатории.

– Где наркотики? – повторяет он.

Я молча беру его руку и в отчаянии направляю себе между ног.

Этот негодяй смеется, уткнувшись мне в ключицы, безвольно опустив между нами руку и рисуя языком круги на моем плече.

– Отвечай.

– Сначала трахни меня пальцами, – стону я. – Не делай вид, будто тебе неинтересно, каково во мне.

Лев шипит мне в кожу, а на его измученном лице отражается смесь вины и боли, едва я чувствую, как его палец касается меня между ног. Я так возбуждена, что кончик пальца сразу же становится мокрым. Мы оба замираем и мгновение просто дрожим в объятиях друг друга. Опустив головы, наблюдаем, как он водит пальцем вдоль моего входа. Грудь набухла и потяжелела, живот сводит. Мы встречаемся взглядом, и Лев, закрыв глаза, прижимается лбом к моему.

– Где ты прячешь таблетки, малышка?

Малышка. О, Маркс. Мне нравится, когда он так меня называет. Я мотаю головой. Ни за что ему не скажу. Не могу.

– Пожалуйста, подари мне наслаждение. Прошу, Лев, мне это необходимо.

– Это неправильно.

– Тогда сделай что-то неправильное, даже если тебе это не нравится. Ради меня. Хоть раз.

Он утыкается мне в плечо и глубоко вводит в меня палец. Я тут же сжимаю его мышцами, такая возбужденная, что мое тело не оказывает никакого сопротивления.

– Вот черт. Ты такая узкая. Как же крепко ты сожмешь мой член, когда я тебя трахну.

Когда. Он сказал «когда».

– Мне кажется, сейчас самое время. – Я вращаю бедрами, насаживаясь на его палец, словно наездница, и он добавляет еще один. Я так близка к разрядке, что почти ощущаю отголоски оргазма, который вот-вот меня охватит. Лев двигает во мне грязными, потными пальцами, которые все еще пахнут коровьей кожей и травой после футбольной тренировки. Просунув в меня уже три пальца, он водит подушечкой большого по клитору, похлопывая по нему дразнящими движениями. Колени дрожат, и я запрокидываю голову. Перед глазами все расплывается, и потолок усеивают звезды – тысячи крошечных сверхновых звезд, когда волны оргазма начинают подниматься по ногам от самых пальцев. По рукам и ногам разливается тепло. Это происходит. Я кончаю.

– Где наркотики, Бейли? – повторяет Лев, касаясь зубами моего подбородка.

– Я ничего не принимала. – Я сжимаю его пальцы.

– Лгунья. – Он продолжает скользить ими во мне, бешено, жадно, движимый желанием. Второй рукой держит меня за шею, не давая упасть. Я прижимаюсь спиной к стеклу. Он груб со мной, как я и хотела. Но мне все мало.

– А ты все равно меня любишь, – дразню я.

– Скажи, где они.

– Размечтался, Леви.

– Черт, Бейли! – Он отстраняется и проводит по голове рукой, которой меня ласкал.

Оргазм резко прекращается, и я приземляюсь задницей на пол, как только Лев меня отпускает. Я смотрю на него, сидя на паркете и сложив руки и ноги, как новорожденный олененок.

Лев мечется по студии, с досадой проводя рукой по губам. Затем останавливается.

– Последний шанс, Бейлз. Где наркотики?

– Пошел ты! Ты прервал мой оргазм. – Я опускаю руку между ног, чтобы поласкать себя. Но момент упущен, а с ним и обещание разрядки. Внутри чувствуется только холодная влага и пустота. Наступает миг прозрения, когда я вижу себя со стороны. Его глазами. Жалкое создание с длинными руками и ногами, которое пытается возродить то, чего давно нет.

Словно подтверждая мои подозрения, Лев опускается рядом со мной на колени.

– Взгляни на себя. – Он спешно завязывает на мне бикини. – Черт, Голубка. Как заставить тебя обратиться за помощью?

Я улыбаюсь, пытаясь проглотить ком, вставший в горле от слез.

– Если я перестала быть безупречной, это не значит, что перестала быть собой. Тебе когда-нибудь говорили, что ты друг до первой беды?

А потом происходит нечто ужасное. Лев перестает мне помогать. Встает. Одаривает меня ослепительной ухмылкой сердцееда из 90-х. Той самой, какую обычно бросает своим соперникам на поле перед тем, как разнести и положить конец их сезону. У Льва не кокетливый взгляд. Его взгляд так и говорит: «я нагну тебя над кухонным столом, пока твои родители сидят в соседней комнате, и оттрахаю до потери сознания». И сейчас томный, сексуальный взгляд его глаз, обрамленных длинными ресницами, словно оценивает меня. Решает, какую часть меня хочет сломить в первую очередь. И ответ, кстати говоря, ясен – мое сердце.

– Ладно. Хочешь вести себя как неудачница, Бейли? Я буду относиться к тебе как к неудачнице. Развлекайся со своими наркотиками.

Он идет к двери, и я, догнав его, хватаю за край футболки.

– И ты просто уйдешь посреди разговора?

– А о чем еще говорить?

– Расстанься со своей девушкой. Ради меня.

Я всегда считала, что, случись мне воплощать песню Арианы Гранде, то это был бы трек Dangerous Woman. Сейчас явно выдался не мой месяц.

Лев сурово на меня смотрит. Никогда не думала, что доживу до того дня, когда он будет смотреть на меня, как на букашку, которую хочет раздавить ботинком.

– Ради тебя? – Он приподнимает бровь, медленно окидывая меня снисходительным взглядом. – Нет. Дай знать, когда вернется моя лучшая подруга.