Порочный ангел

Глава 24. Бейли

Лев держит мою ладонь в своей грубой мокрой ладони, пока ведет меня к нашему огромному брезентовому гамаку, так и оставшись без рубашки. Он даже не замечает, что я здесь прибралась. Я прихожу сюда с тех пор, как родители дали мне чуть больше свободы. Кормлю наших голубей, поддерживаю порядок в нашем маленьком уголке. Но сейчас темно, и нас переполняет отчаяние. Весь мир может вспыхнуть пламенем, а мы, наверное, даже не заметим.

Стук сердца отдается в ушах. Я рада, что не рассказала ему всю историю. О том, что с Пэйденом потеряла не только невинность, но и доверие к мужчинам.

– Эй. Смотри на меня. Не забывай, где ты. – Лев вырывает меня из густого тумана страданий, сжимая мою руку. Переплетает наши пальцы и играет ими. – Давай перепишем наше прошлое, Бейли.

Он достает телефон и просматривает музыкальное приложение.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Я всегда хотел потанцевать с тобой под эту песню. – Он бросает телефон на брезент и раскрывает для меня объятия. И я устремляюсь в них, когда начинает играть It Ends Tonight группы All-American Rejects. Песня такая бескомпромиссная, такая печальная, что я стараюсь не искать скрытый смысл, но это трудно. Глаза щиплет от слез. Я не хочу, чтобы между нами все заканчивалось, но в то же время не знаю, как нас спасти.

Я опускаю голову ему на плечо, закрываю глаза и растворяюсь в строчках песни. Наши сердца бьются возле друг друга. Наши души плавно переплетаются, как кошачьи хвостики. Я рада, что сейчас трезва и могу по-настоящему находиться в моменте. Когда песня заканчивается, я выжидаю еще несколько секунд, просто стоя на месте, и Лев позволяет мне собраться с мыслями.

Наконец он нарушает молчание:

– Мы не обязаны делать что-то, чего ты не…

Я прижимаю палец к его губам и качаю головой.

– Я никогда в жизни ничего не хотела сильнее.

– Ты настоящая Бейли? – произносит он сквозь ком в горле. – Та, в которую я влюбился?

Я едва заметно киваю.

– Да, Лев. Даю слово.

Он опускает меня на влажный от росы брезент и покрывает все мое тело поцелуями. Каждый синяк. Каждое пятнышко. Каждую родинку и порез. Начинает со лба и спускается вниз. Целует грудь. Живот. Затем сдвигается еще ниже к местечку между моих ног. Он боготворит меня, и в этот миг я ему позволяю. Я отпускаю свою настойчивую потребность угождать. Перестаю давать. Начинаю принимать. Говорю ему, чего хочу, где этого хочу и в каком темпе. Сначала он целует меня в одежде, а потом неспешно раздевает, бормоча мне в кожу: «ты такая красивая», и «я не могу тобой насытиться», и «ты – та самая, Бейлз. Мое начало, середина и конец». Каждый сантиметр моей кожи покрывается мурашками. Лев опускает голову между моих бедер, разводит их в стороны и ласкает языком. Я вся дрожу, впиваясь ногтями ему в плечи. Затем он погружает в меня два пальца, и раздается звук моего желания, который невозможно спутать ни с чем, едва он начинает двигать ими внутрь и наружу, посасывая клитор.

– Лев… – Колени слабеют, и я вся дрожу, когда напряжение нарастает, а он все быстрее двигает во мне пальцами. – Я сейчас кончу.

– Кончи мне на язык, Голубка. – Он скользит во мне языком, и удовольствие накрывает меня теплыми волнами. Едва дрожь проходит, Лев поднимает голову: губы припухли и блестят, волосы растрепаны моими пальцами. – Привет. – Он улыбается.

– Привет. – Я чувствую, как лицо заливает густой румянец. Мы оба голые, и Лев поднимается вдоль моего тела, прокладывая дорожку из поцелуев. От испарины кожа липнет к коже. Я задыхаюсь от чувств, охвачена желанием. А потом он оказывается сверху, такой сильный и заботливый. Парень, который никогда меня не предаст.

– У меня нет презерватива, – тихо говорит он, водя головкой члена между моих ног. – Не рассчитывал…

– Я здорова, – выпаливаю я. – И у меня установлена внутриматочная спираль, чтобы контролировать гормоны и потенциально тяжелые месячные, так что… знаешь, думаю, все нормально. – Я не хочу, чтобы между нами были преграды. Их и так за эти годы было предостаточно.

Лев склоняет голову набок, глядя на меня сексуальным, одурманенным взглядом.

– Черт, Голубка. Твои пошлые разговорчики не имеют равных.

Я пожимаю плечами.

– Видимо, я полна сюрпризов.

Он наклоняется, захватывая мои губы в небрежном страстном поцелуе, и заключает меня в объятия, собирая все мои части воедино. Плохие и хорошие. Уродливые и прекрасные.

– Я тоже здоров.

Мы встречаемся взглядом, и я отвечаю ему едва уловимым кивком. Лев закрывает глаза, делает глубокий вдох и входит в меня сантиметр за сантиметром. А их оказывается много, очень много. Мое тело напрягается, и я задерживаю дыхание. Во мне борются удовольствие и боль.

– Скажи, если нужно остановиться. – Его голос звучит напряженно, он сам едва сдерживает собственное желание.

– Все хорошо. – И я говорю не только об этом.

Когда Лев входит полностью, меня удивляет, какую сильную боль это причиняет. Я не девственница, очень возбуждена, и он ласкал меня языком и пальцами. Так почему я чувствую, словно он засунул в меня контейнер для теннисных мячей?

– Все нормально? – Он ласково гладит меня по волосам, глядя с нежностью и беспокойством.

«Мне достался самый лучший, – думаю я. – Из всех восхитительных мужчин, которых я знаю – сплошь футболистов, миллионеров, язвительных самцов, я сумела заполучить лучшего».

– Немного больно, – признаюсь я, тяжело дыша. – Но лучше испытывать боль от тебя, чем удовольствие от кого-то другого.

– Никто не должен причинять тебе боль, Голубка. И особенно любимый человек.

Лев сплевывает на подушечку большого пальца и, просунув руку между нами, массирует клитор, не осмеливаясь двигаться во мне. Он позволяет мне привыкнуть к его размеру, переключая мое внимание на восхитительное удовольствие, разливающееся между моих бедер.

Сперва мне кажется, что клитор слишком чувствителен к прикосновениям и я не смогу кончить снова. Но он щелкает по нему, дразнит, кружит, пока меня не охватывает оргазм. Я развожу ноги, чувствуя, как растягиваюсь, и мое тело раскрывается подобно цветку, готовое его принять.

В этот миг я превращаюсь из скромного цветочка в дикий цветок.

Лев начинает двигаться. Сперва нежно. А затем, едва смотрит на меня и видит, что я задыхаюсь и стону в погоне за очередным оргазмом, его движения становятся резкими и необузданными. Мы единое целое, двигаемся в безупречной гармонии, и меня охватывает наслаждение, потому что нечто настолько приятное попросту не может быть ошибкой.

– Голубка, я больше не могу. В тебе слишком хорошо. – Капля пота падает с его лба прямо на мои губы. Я слизываю ее, сотрясаясь от мощного оргазма, и как раз в это мгновение чувствую, как внутри разливается тепло, давая понять, что он тоже кончил.

Мы цепляемся друг за друга и крепко сжимаем в объятиях, будто потрепанный брезент под нами вот-вот порвется, а под ним – бесконечная пропасть, ведущая прямиком в ад. Мы соприкасаемся взмокшими лбами. Наше затрудненное дыхание становится размеренным. Так мы и лежим несколько секунд. Затем минут. Ни он, ни я не хотим отстраняться. Разрушать чары этого мгновения.

В конце концов, я отодвигаюсь. Лев, который несколько часов проходил без рубашки и защищает меня от вечерней морозной прохлады, начинает мерзнуть надо мной.

– Нам пора, – говорю я, прильнув к его губам.

– Да, пора, – соглашается он, закрыв глаза. – Но я бы лучше сбежал вместе с тобой.

– Я устала убегать. Чему точно не учат в колледже, так это тому, что твои проблемы всегда тебя обгонят. – Я мягко отталкиваю его и целую в плечо, когда он переворачивается на спину рядом со мной. – К тому же не уверена, сможем ли мы когда-нибудь быть вместе, Леви. Ты прирожденный боевой пилот. А я порочная.

Он резко поворачивается ко мне, и по его грозному свирепому взгляду становится ясно, что Лев совершенно со мной не согласен. Взяв меня за подбородок, он поворачивает мое лицо, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Порочные ангелы – все равно ангелы. Именно изъяны делают их особенными. Неповторимыми. Бойцами. Сформированными опытом. Гордись своими шрамами, Голубка. Ведь там, где ты видишь трудности, я вижу возможности. Где ты видишь несовершенства, я вижу рост. Где ты видишь неудачу, я вижу усилия. Где ты видишь отчаяние, я вижу надежду. – Он делает резкий вдох. – Ты не просто недурна – порой кажется, что ты неправдоподобно хороша.

И в это мгновение, лежа на старом грязном брезенте посреди леса в объятиях любимого парня, я наконец понимаю, что выживу, несмотря ни на что.

И что, возможно, этого будет достаточно.