Прости меня, Вероника!

Глава 14 Ника

Чего? Какую шубку?

– Какую шубку?

Смотрю на неё с удивлением. Я не понимаю о чём она.

Катя смеётся. Ну и хохотушка она! Рома правду рассказывал!

– Ну, ту, что вы примеряли! Ваш молодой человек прибежал и купил её через полчаса, после того, как вы ушли из моего отдела.

Ого! Марк купил ту шубу? И мне не сказал! Вот, жук. Я же просила его не делать этого. Просила не покупать! А он купил и скрыл от меня.

Стою и смотрю на неё как дура!

– Я… я просто ещё не знаю с чем её носить. Нет подходящей обуви, – выпаливаю первое, что приходит в голову. Не стоит ей знать, что для меня покупка шубы это тайна. Одна из многих!

– Правда? Она прекрасно на вас смотрится, – говорит Катя. – Скорей надевайте и носите её. Ваш молодой человек сделал вам отличный и дорогой подарок. Значит, он вас очень любит.

Она улыбается так искренне, а мне хочется провалиться на месте. Разбор полетов Марку точно гарантирован!

Мы прощаемся на седьмом этаже. Рома и Катя предлагают вещи донести до квартиры, но я отказываюсь. Я справлюсь сама.

– Спасибо, что помогли. И была рада увидеться, – говорю. Они выходят. Я поднимаюсь дальше. Двери лифта открываются на моём этаже. Я выхожу со всей своей ношей. Внутри меня всё кипит. Я дохожу до дверей и звоню в звонок. Держись, Марк!

Слышу шаги с той стороны двери. Марк открывает и видит меня, заваленную вещами. Он босиком, волосы взъерошены. Хмурится. Такой милый. Милый и скрытный! Бессовестный!

– Ты чего не позвонила, я бы вышел помочь! – восклицает он, забирая у меня пакеты и коробку с тостером. – Зачем нам тостер?

Смотрит, подняв бровь. Я раздеваюсь. Снимаю ботинки.

– Хлеб будем жарить!

Ну, это же само собой разумеется. Что за глупый вопрос? Идём на кухню. Марк ставит пакеты на стол. Распаковывает тостер. Я начинаю разбирать продукты.

Марк наблюдает за мной. Чувствует, что-то не так. Он подходит к столу, облокачивается о столешницу.

– Ника, почему не позвала помочь? Почему не сказала, что собираешься в магазин? Вместе бы съездили.

Марк достаёт из пакетов молоко, кофе, фрукты и остальное. Я пожимаю плечами.

– Я и не думала, что поеду в магазин. Захотелось, поехала.

Марк убирает часть продуктов в холодильник. Я протираю тостер и думаю, куда бы его поставить.

– И всё же почему не позвонила, чтобы я спустился? Зачем было волочь всё одной?

Недовольный такой голос у него. Кидаю взгляд в его сторону. Он ставит банку кофе и чай в шкафчик.

Решаю поставить тостер рядом с микроволновкой, на тумбу.

– А я и не волокла всё одна.

Прохожу мимо Марка, ставлю тостер. Отлично. И розетка тут есть свободная.

Давай Марк, спроси, кто мне помог донести вещи. Интересно же.

Возвращаюсь к столу.

– Кто же тебе помог?

Он стоит напротив меня, с другой стороны стола. Прищурился. Ждёт ответа. Хм. Какие чувства я испытываю к нему сейчас, зная, что он не послушал меня и упрямо поступил по-своему? Мне немного обидно. Он требует от меня честности, а сам темнит. Опять. Меня уже достало, что он вечно что-то скрывает от меня! А из-за этого я злюсь. Знаю, мы очень часто ссоримся и я говорила Марку, что мне от этого тяжело. Но кончатся ли когда-нибудь наши размолвки? Сможем ли мы жить мирно?

– Я встретила нашего соседа, Рому.

Он поднимает бровь.

– Хм, ясно.

– И с ним была его жена, – продолжаю, пристально глядя на него. – Катя, помнишь, та, что работает в отделе шубок?

Ну, Марк. Посмотрим на твою реакцию. Перебираю в руках мандарины, которые Марк выложил из пакета. Что тут у нас ещё? Под рукой у меня виноград. Хм. Может быть.

– Правда? – удивлённо спрашивает мой красивый парень. – Они что же, помирились?

Я киваю.

– Ага. И знаешь, что у меня спросила эта девушка?

Я кладу мандарин и открываю мешок с виноградом. Беру небольшую горсть. Отрываю от веточки несколько ягод. Они крупные. Наверное, сладкие. Кидаю на Марка взгляд. Он потирает подбородок. Ага, занервничал!

– Откуда мне знать, – пожимает плечами. Видит мой прищур. Марк делает шаг назад, а я, наоборот, поддаюсь чуть вперёд.

– Она спросила, почему я не в той классной шубке, которую мне купил мой молодой человек. Купил, прибежав через полчаса после нашего ухода из отдела. Такой дорогой и крутой подарок!

Я кидаю в него виноградины.

– Ника! – кричит он. – Что ты делаешь?

Я кидаюсь в него ещё и ещё.

– Вот тебе, Марк! Ты всё-таки купил эту шубу, в тайне от меня!

– Хватит кидаться в меня, – он пытается закрыться, но ягоды сыпятся и сыпятся в него. Получай, Марк.

– Я не мог не купить её, малыш! – стонет Марк.

– Я покажу тебе малыша!

Я оббегаю стол, хватаю мандарин. Марк бежит от меня в другую сторону.

– Только не мандарины! Ты же так любишь их!

– Плевать! – бросаю мандарином в него. Он его ловит. Я беру другой и снова бросаю.

Марк выбегает из кухни.

– А, ну, стой! Ты не должен был покупать её!

Я бегу за ним, схватив со стола мешок с яблоками.

Он стоит за диваном.

– Малыш, – взмаливается он. – Ты великолепно в ней смотрелась. Тебе ведь она понравилась!

Яблоко летит прямо в него, но Марк нагибается, и яблоко врезается в стену, падает на пол.

Блин, ещё немного и попала бы в портрет! Только не это.

– Яблоко, Ника?! – восклицает Марк, поднимая фрукт с пола. – Убить меня хочешь!

– С удовольствием! Бессовестный!

Я хочу подойти к нему, но он бежит от меня в спальню и закрывает дверь.

– Открой, Марк! – кричу, стучу в дверь.

– Только, если прекратишь кидаться в меня! Ника, смени гнев на милость, пожалуйста.

Как бы ни так! Блин, но ведь я могу что-нибудь замарать этими фруктами! Что тогда Лидии скажу? Квартира-то её!

– Ладно! Обещаю, кидаться не буду.

Иду к журнальному столику, кладу мешок с яблоками. Стою, руки сложены на груди. Жду, пока Марк выйдет из своего укрытия. Давай, Марк, покажись.

Через минуту дверь открывается. Я вижу, как Марк опасливо высовывает голову. Видит меня. Улыбается так широко!

Выходит наконец.

– Малыш, ну не злись на меня, – просит с мольбой в голосе. – У тебя должна была быть эта крутая шубка!

Хочет подойти, но я пячусь. Поднимаю руку, тычу в него пальцем.

– Ты должен был сказать мне о покупке. Я стояла и смотрела на Катю, как идиотка, которая совершенно ничего не знает про твоё приобретение!

Он разводит руками.

– Ты бы злилась!

– А сейчас я прямо сама доброта! Так что ли?

– Я не буду просить прощение за то, что купил тебе шубу, Ника! Ты достойна её. И хватит на меня злиться!

Упрямый, противный, невозможный человек!

– Ты просто бесишь меня, Марк! Где эта шуба? Куда ты вообще её положил? Я не видела её дома.

Он мнётся.

– Говори, а то опять начну бросаться в тебя! – грожу пальцем, кошусь на стол, где лежат яблоки. Я, конечно, делать этого не стану. Но Марк пусть думает, что стану.

– Она и не дома, – отвечает, опустив голову. – Она в багажнике.

Чего? Он её в машине всё это время хранил? А я ездила и не знала!

– Вот значит как?

А я ведь хотела сначала продукты положить в багажник.

– Ника, – Марк опять идёт ко мне.

Я стою на месте. Зубы стиснуты. Я не буду носить его шубу.

Он кладёт руки мне на плечи. Я смотрю на него исподлобья.

– Злюка, – говорит Марк, щёлкая языком. – Маленькая моя злюка. Сменишь гнев на милость?

Наклоняет голову набок. Улыбается так, что весь мой гнев и раздражение улетучиваются в неизвестном направлении. Я глубоко вздыхаю.

– Ладно, Марк, – отвечаю, а он только шире улыбается. – Но я не буду носить её.

– Что?

Наша перебранка заканчивается только к вечеру. Марк совершенно невыносим! Заставил-таки пообещать, что шубу носить буду. Он, конечно, умеет убедить, уступить ему.

Он сделал это, потому что хотел меня порадовать. Я всё-таки благодарю его. Но Марк не должен делать мне такие дорогие подарки. Говорю ему об этом.

– Да кому же ещё я должен дарить подарки? Ведь именно ты моя девушка, моя любимая. Мы вместе живём. Я могу позволить себе сделать тебе хороший подарок. И не смей мне запрещать!

В общем, ещё долго мы спорим, пока я, наконец, не устаю от этой ссоры.

Позже я перечитываю Риткины работы, исправляя, где нужно ошибки. Марк пишет статью, оформляет своими же фото. Показывает мне. Получается красиво. Хвалю его. Ему нравится, что мне нравится!

Я иду спать, но Марк остаётся ещё поработать в гостиной. Не знаю, до которого часа он сидит перед ноутбуком, но засыпаю я в кровати одна.